Когда отступают тени

      Лорин не помнит, как высвобождается из объятий Лукаса, зато отлично понимает свои чувства сейчас. Ярость. Такую она испытывала только к Кеннету, когда узнала об их отношениях с Пат. Его издевательствах и побоях. Неужели Лукас стал для неё таким же? Сыном своего отца, братом своего брата. Лорин допускает подобную мысль, но останавливает сама себя, считая, что это должна быть неудачная шутка. Лукас решил отвлечь её от визита Чарли, он его пугающих историй и особенно предложения руки и сердца — у Лорин явно сработал её триггер.       — Не самая твоя удачная шутка, представляешь? — Лорин размышляет над тем, потянуться ли ей к бутылке на столешнице или с неё уже хватит?       — Это не шутка, Лорин, я в тайне от всех нашёл актера, который сыграл священника. Официально у него нет разрешения на проведение подобного, брак фиктивный, как ты того и хотела…. Никакой свадьбы.       В голове прокручиваются мысли о собственном побеге, о роковой встречи с Лукасом, которая разделила её жизнь на «до» и «после». Ей уже приходилось жить в подобной действительности, с ней она уже свыклась и Лукас стал ей мужем, даже если на самом деле она хотела только спокойствия и чтобы её не мучили темой брака.       — Всё это время… Сколько… — У Лорин не укладывается в голове, что он мог так с ней поступить. Подобная ложь.       — Я хотел сказать тебе, Лорин, но ты сбежала, испарилась…. И я тоже начал злиться, разве я заслужил подобного после всего, что мы пережили. Ты могла предупредить, и я бы не стал тебя останавливать, если бы тебе нужно было время, но твоя выходка…       Первый раз Лукас произносит это так, заставляя почувствовать боль и унижение от сделанного, ему сложно поверить, что уезжала она от него с тяжелым сердцем, сбегая со свадьбы и предоставляя жить и ему, и семье, как он хотят. А, может, в глубине души она наказывала всех за собственные страдания, как она тогда считала. Только вдали от них Лорин важные истины — ей придется принять такую свою жизнь и менять отношение.       — Может, я и доставила всем неприятности, но …       — … но ты не чувствуешь, что это та же важно, как мой обман?       У Лукаса победна улыбка, а ещё пьяная и игривая.       — Не делай так, не переводи тему.       — А ты разве не хотела именно этого? Привычка убегать. — Лукас берёт в руки бутылку и отпивает, не сводя взгляд с Лорин, он явно испытывает удовольствие от их разговора. Болезненное удовольствие, словно вскрывает пластырь. Лорин не переживает — знает, что кровь потечёт у них обоих.       Лорин делает к нему шаг, собираясь что-то сделать. Ударить в прямом или переносном смысле. Рядом с ним — а они последнее время сближались — Лорин теряет решимость. Тает на глазах. Он смотрит на неё так, что у неё даже замирает сердце. Лорин всегда осеняет резко, меняя жизнь на сто восемьдесят градусов. Несмотря на сделанное и им, и ей они остаются вместе. Любой из них мог спокойно уйти, взорвать все мосты, считая поступок другого предательством, но они здесь и сейчас. Обида нахлынет, возможно, всплывёт тогда, когда совершенно этого не ждёшь, но не сегодня.       Шаг вперёд, и Лорин уже обнимает Лукаса за шею, прижавшись и телом и губами. Лукас напрягается всем телом, удерживая ладони на талии, не прижимая к себе, скорее обдумывая оттолкнуть. Так Лорин размышляет всего секунду, в душе боясь, что он её оттолкнёт, не даст попытаться решить их отношения.       Их близость Лорин помнит в красках, словно это было вчера. И это её спасало. А теперь она тонет в его взгляде, уверенность и даже в желании.       — Лукас, я жалеть не буду… — На выдохе проговаривает Лорин.       — Ну ещё бы! — Лукас поднимает её за ягодицы, опуская на стол спиной. За окном снова громыхает, но больше это не пугает, как могло бы, будь она одна. Раскаты звучат на заднем плане, пока Лукас нависает над ней.       Лорин не сводит с него взгляд. С грохотом свет, мелькает, и отключается. Лицо Лукаса полностью в тени, но освещается из окна от молнии. Он проводит по её лицу рукой, мягко касаясь лба, висков, скул, подбородка и губ. Даже при отсутствии освещения Лорин прекрасно представляет его, словно видит каждую секунду, не закрывая глаз. Молния так же освещает половину его лица, когда он наклоняется за поцелуем. Может, утро и будет вечера мудренее, но живут они сейчас. И Лорин устала от их взаимоотношений.       — Это, что, перемирие? — Лукас улыбается ровно так же, как и в их первые встречи. Тогда он был для неё не умнее табуретки и приставучим как ребенок. Сейчас-то она может признать то, что даже тогда у него был шарм. Будь она проще по характеру, обязательно бы поддалась на его очарование раньше. Только для Лорин он куда глубже и многограннее не из-за внешности, а потому что он такой. Важный и любимый для неё человек, от страха мы все совершаем ошибки, Лорин может это понять — сама она делала ровно так же.       — Временно, Лукас, временно. — Лорин поднимает край футболки Лукаса вверх и стаскивает с широкой спины, проводя рукой по разгоряченному телу после алкоголя. Лорин чувствует его желание, настоящую тягу и огонь, которому не позволяли вырваться долгое время.       — Я согласен даже на такое. — Лукас снова приподнимается над ней. Его освещает молния, каждый изгиб и напряженные мышцы. На удивительные, но отчасти и страшные тоже, секунды Лукас совершенно не Лукас. Мужчина перед ней шире, старше и у него совершенно другая красота, которую легко признать, но и от которой пострадать тоже можно. От него исходит опасность и власть.       — Габриэлла…       Всё слишком реально. Лорин отталкивает от себя его и старается подняться.       — Лорин? Лорин? — Лукас держит её за плечи, потрясывая. — Ты в порядке? Если ты не хочешь… — Лорин открывает глаза — перед ней снова Лукас, того мужчины словно и не было. Она сходит с ума? Или это такая игра света из-за молнии? Или так на неё снова повлияли письма?       — Я не… мне показалось.       Прижавшись к него, она чувствует, что успокоилась, что всё в порядке, но мужчина не выйдет у неё из головы, как и то, как он к ней обращался. Какая она, эта Габриэлла? Занимается ли она подобным, любит ли этого мужчину? Не это ли новые герои для её книги?       На ближайшие часы она точно не хочет об этом думать. Только о Лукасе. Её не волнует даже прохладная столешница, в которую упираются кости при движении.       Лукас раздевает её медленно и аккуратно, растягивая время и давая насладиться тем, чего у него давно не было — её в своей власти. У них снова первая брачная ночь.       — Ты не сбежишь снова, Золушка? — Лукас целует её живот и спускается ниже, удобно устраиваясь лицом между её ног. Белья на ней давно уже нет, Лукас сам не спешит оказаться раздетым или нависнуть над ней в порыве страсти — её наслаждение для него важнее. От его влажного языка Лорин вцепляется в края, стараясь удержать себя в горизонтальном положении. Ноги Лукас отводит только шире, удерживая за ягодицы и поглаживая бедра.       И она забывается. Им придётся учиться жить в новой действительности. Среди последствий лжи и обманов, вопрос ведь только в том, хотят ли они этого. Лукас явно дал понять, что он не собирается уходить от неё, она сама вернулась к нему, зная, что он её примет. С обидой ей придется работать.       А пока в его руках, она счастлива и готова на всё. У них есть эта ночь.       Лорин просыпается в объятьях Лукаса. Последнее, что она помнит, как они переместились на пол, разбив при этом стакан и разлив содержимое бутылки. После она легка Лукасу на грудь, слушая его сердцебиение. Под него она наверняка и заснула. Он позволил себе принести её в собственную постель — он перебрался из маленькой комнаты, которую занимал ещё недавно. Его келья теперь напоминание — со старой жизнью он покончил.       — Не уходи, не вставай с кровати. — Её волосы шевелятся от его дыхания и слов, сказанных чуть выше макушки.       — Мы не можем провести здесь всю жизнь. — Лорин утыкается его в подмышку, зарываясь в запах и тепло.       — Можем, Лорин. — Лукас сжимает её плечо, боясь потерять связь, которая между ними установилась, но они оба знают — их проблемы никто не решил. — Я готов.       Если она позволит себе и дальше лежать, вдыхать его аромат, то забудет себя — ей не нужно будет ни о чем думать. Она вспоминает Патрисию и Чарли. Если вчера она злилась, то сегодня беспокоится — вдруг он прав, и с ней что-то приключилось, как и с ней самой.       Те письма её семьи… Неужели это не выдумка? Может ли быть так, что с предложением Чарли что-то стало меняться. Лорин могла смотреть фильмы с мистической атмосферой, легко погружаясь в происходящее, но чтобы верить в подобное в жизни — нет, это не про неё.       Но с сестрой что-то происходило, и это нужно решить.       — Мне сегодня нужно поехать по делам, поэтому…       Лукас не смотрит за тем, как она поднимается с кровати, лишаясь его тепла, или Лорин хочет думать, что не смотрит и не осуждает.       — Вечером мы поговорим? — В дверях спрашивает Лорин, чувствуя его взгляд на обнаженном теле.       — Да, дома.       Может, они и не семья, но здесь она не так ощущала боль и одиночество.       Умывшись, Лорин уезжает на велосипеде в центр — ей надо подумать. А это она не сделает ни с Лукасом, ни с Патрисией, ни дома. Зато по привычке сделает у Арни в тематическом кафе про комиксы.       Лорин так увлечена, что не замечает, как за ней от самого дома Лукаса следует дорогая иномарка с тонированными стеклами.