Когда отступают тени

      Подняться с земли у Габриэллы не поучается. Не сразу понимает, что не так. Боль в руке ощущается не сразу, лишь дискомфорт и новое падение на асфальт. Перед следующим подъемом Габриэлла думает, хорошенько думает, нужна ли ей ещё одна попытка. Больше у неё в голове ничего нет. До конца она даже не понимает, что здесь делала и что произошло до этого, почему она такая. Своё имя и прошлое с ней, она не забыла, сознание подобное не блокирует.       Шероховатость асфальта царапает кожу на лице и ладонях. Габриэллу сжимает узлом неведомой силой. Тошноту ей не подавить. Приподнявшись на здоровой руке, её тошнт самым вкусным и замечательным ужином за долгое время. Она не вспомнит, когда ей было ещё так же хорошо, как с Райаном.       — Райан… — Габриэлла оглядывается и видит лежащее в паре дюймов от себя тело. Подползая к нему, Габриэлла молит, чтобы он оказался живым — смерть ведь перестала к ней прикасаться. Они свели с ней счеты в прошлом. Ведь её сны были не об этом, ведь не может же она быть виновата в подобном. — Райан!       В ответ лишь болезненная тишина.       — Я не справлюсь… — Габриэлла сжимает пиджак, прислоняясь к плечу лицом.       К ней кто-то подбегает, касаясь плеча и что-то спрашивая на итальянском. Для Габриэллы это пустой звук, ей нечего им отвечать. Она в чужой стране с любимым на руках. Разве это должно было с ней происходить?       — Ты так и не выучила язык? — Райан приоткрывает глаза, поворачиваясь к ней. У Габриэллы замирает сердце — внутри появляется надежда, и она не отступится от него, не отойдёт.       — Зачем мне язык, если у меня есть ты? — Габриэлла улыбается, стараясь не шмыгать носом. Райан закатывает глаза и посмеивается. От напряжения из груди вырывается хрип, и он сильнее прижимает ладонь к боку. Сквозь пальцы Габриэлла видит кровь. Темную, слишком темную.       — Есть. — В голосе уже нет той силы, которая была до этого.       — Ты держись, Райан. Только не после того, как дал мне ключи от квартиры. Я вернусь с тобой Штаты, у нас всё будет. Только не сдавайся. — Габриэлла прижимает свои руки к его, начиная молить в голове того, кто может услышать её мысли и спасти Райана. Готова ли она отдать за него собственную жизнь, если у неё будет такой шанс? В этом она может не сомневаться, он для неё то самое спасение. Тихая гавань, в которой её самое место. Её боль неважна и не существенна.       — Расскажи мне что-нибудь из прошлого. О том, кто разбил тебе сердце.       Неужели Райан считает, что это самое важное, за счет чего он может продержаться до докторов? Габриэлла не хочет, чтобы Захария разделил с ней этот момент — он не заслужил быть в её мыслях или стать настоящим для Райана. Но ему она сейчас не в состоянии отказать.       — Он разбил мое сердце на осколки, такое прошлое не забывается по щелчку, но здесь в Италии я нашла свой дом с тобой, Райан. Я не хочу вспоминать о Захарии, представлять его — это позади.       — Это ты так считаешь, Габи… — Райан замирает. — Ты его так и не отпустила, он все ещё с тобой.       Габриэлла хочет ответить ему, убедить его, что он врёт, но ладонь за её рукой расслабляется. Горькое осознание — он больше не с ней. Райан «ушёл», и слёзы куда-то исчезают, пересыхая на глазах. Она выгорает, оставляя внутри только факты. Словно об этом она бы могла написать статью, провести расследование. Если она будет смотреть на Райана, как его Габи, то ей не выбраться. После её пошатнувшегося сознания, видений, снов и чувства мир треснул.       — Мисс? — рядом с ней опускается медицинский работник, поднимая наверх её за плечи, больную руку она прижимает к себе, продолжая смотреть на Райана на асфальте. Женщина проверяет пульс и делает искусственное дыхание. Она махает рукой в сторону машины. Из нее выносят носилки и аппарат, в котором Габриэлла узнает дефибриллятор. — Давайте, я вас осмотрю.       Английский у врача очень посредственный, особенно по акценту, но знакомая позволяет мыслить. Он усаживает её на бордюр, закрывая собой Райана и тех, кто борется за его жизнь. В глубине души Габриэлла уже всё принимает — ему не выбраться. Не потому что она этого не хочет, а чувствует, как тогда в прошлом — это неизбежно и очень больно. Мужчины в её жизни уходят быстро, оставляя лишь кровоточащую рану. Лучше бы они с Райаном просто расстались, он был бы жив. Или у неё не болело бы так сердце.       Из груди вырывается предательский смешок — вернулась, с чего начинала свой путь в Италии.       — Не переживайте, всё будет хорошо. — Мужчина перед ней врёт, но врёт хорошо, не будь она собой, поверила бы, оттянула бы собственное время и ради Райана в том числе. А ещё Габриэлла слишком уж хорошо запоминает факты и описывает в своей голове всё как статью, как материал для расследования. Конечно, Райан бы не покончил с собой, но у него была причина в подсознании, чтобы умереть — его умершая девушка. Его невеста. Он, может, и е верил в бога или загробный мир, но на смертном одре мы все принимает то, чего хотим больше всего. Если и есть что-то за этой чертой, то он заслужил счастья. Ей не за что его винить. Каждый выбирает для себя.       — Всё и так хорошо, Райан… — Габриэлла не договаривает. Врачи опускают руки рядом с Райаном, Габриэлла и без знания языка понимает — она была права. — Можно я поеду с ним?       — Я вас не осмотрел, — коверкает слова врач.       — Со мной ничего не случится, я не хочу оставлять его в одиночестве. — Конечно, такой Райан всего лишь оболочка, но прийти домой, в его квартиру, у неё не хватит сейчас духу.       — Ваша рука…       — Всё это подождёт, — Габриэлла словно отрезает дальнейшие разговоры, а ещё находит в себе силы докопаться до правды. В машине с ней рядом сидит один из санитаров и время от времени поглядывает на её лицо, сосредоточенный вид и даже платье. Он передаёт ей тонкое полотенце, которое она накидывает себе на плечи. Оказывается её била дрожь, которую она и не замечала.       Габриэлла старается вспомнить все детали момента, когда в них начали стрелять, помнит ли она что-то важное, но в голову совсем ничего не идёт. Обычная машина, но необычное покушение.       Она молча следует за носилками и медперсоналом. У дверей морга её останавливают ладонью.       — Дождитесь.       И Габриэлла не успевает спросить кого, вряд ли она поймёт на итальянском. Железный стул словно наказание — на нём невозможно усидеть в одной позе даже пары минут. Часы на стене или издеваются, или буквально замедлились до одного удара в несколько минут, которые проходят по ощущениям Габриэллы.       На входной двери раздается колокольчик, когда Габриэлла входила, его не заметила, а то бы посчитала это взглядом в прошлое — это относится, скорее, к антикварным лавочкам в маленьких городах, но не в морге.       — Добрый день, мэм. — Габриэлла оборачивается на голос, отрываясь от подсчета времени. — Детектив Чезаре Росси, я буду расследовать дело вашего…       — … парня. — Габриэлла сама не знает, как правильно ответить на его вопрос иначе. Мужчина в форме едва приподнимает бровь, никак не выдавая того, что думает или как оценивает сказанное.       — Я могу с вами поговорить о случившемся? — Чезаре осматривает её с ног до головы, останавливаясь на прижатой к телу руке. — Вас осмотрел врач?       — Да… Нет, я поехала с Райаном сюда. Больница ведь никуда не убежит.       — Поднимайтесь, — Чезаре не даёт ей обдумать или решить самостоятельно. В Штатах бы детективы несколько раз подумали, прежде чем взять её за плечо, Чезаре не считает это нарушением границ. — Мария!       Голос у него командный и громкий. К ним выходит не молодая девушка в зеленой форме. Габриэлла не понимает, что он произносит дальше, переходя на итальянский. Мария отвечает ему так же эмоционально, размахивая руками. Причитая и бубня. Чезаре молчаливо выслушивает её нравоучения, но она кивает, указывая на дверь дальше по коридору.       — Идите за ней, она вас осмотрит, только смотрите, чтобы хорошенько помыла руки. — Чезаре улыбается, исчезая за другой дверью, куда занесли Райана. Удивительно, но к подобному суровому образу его улыбка подходит как нельзя лучше. Спасает Габриэллу ненадолго, но лучше, чем ничего.       — Чезаре… Чезаре… — Мария причитает, но в голосе чувствуется теплота — они давно знакомы и пережили многое. В небольшом кабинете Мария включает верхний свет, лампа над ними с перебоями, то моргая, то пощелкивая.       Иногда незнание языка спасает от разговоров. Мария обрабатывает руки, надевая перчатки и принимаясь за осмотр. Нажав на плечо и пощупав рану, Мария кивает исключительно себе и обрабатывает рану, перетягивая бинтом.       Они ещё не успевают выйти, когда к ним заглядывает Чезаре. Обращаясь к Марии, он кивает на Габриэллу, та спокойно отвечает, продолжая заниматься своим делом.       — Не напрягайте руку первое время, сильный ушиб, лучше бы сделать ещё рентген, но если вы в состоянии говорить, нам лучше все это обсудить сейчас. Любая мелочь поможет, чтобы нашли виновного в произошедшем. — Габриэлла кивает. — Что вы помните?       И она рассказывает, что помнит, не упуская деталей. Чезаре даже не кивает, исключительно случшает.       — Кем работал Райан? — Прошедшее время, в котором он задает вопрос, задевает Габриэллу за живое.       — Журналист, как и я.       — И над чем он последнее время работал?       — Мы не говорили о работе — профессиональная этика. Так же читаем расследования и статьи, как и читатели. — Габриэлле никогда не доставляло неудобство от этого неписанного правила. Они оба понимали значимость происходящего, работы, она лишь задумывается о том, предупредил бы её Райан, если бы это было опасно и могло стоить ей жизни? Ведь Чезаре намекал именно на этот вариант. Райан копал не под тех людей. По крайней мере, на первый взгляд со стороны всё указывало на это.       — Вы удивительная женщина, не интересующуюся делами мужчины, с которым жила.       Габриэлла даже не спрашивает о том, откуда он об этом знает. В любом случае это правда.       — Вы можете предоставить информацию, которая может мне помочь? Телефоны, записи?       Габриэлла останавливает себя от быстрого согласия, для начала ей самой стоит взглянуть на записи и понять, стоит оно того или нет.       — Мне нужно сначала домой, стоит хотя бы поспать и на холодную голову разобрать его вещи.       — Вот мой номер, — Чезаре из кармана протягивает визитку. — Звоните в любое время. Могу я вызвать вам такси?       Габриэлла качает головой — это слишком.       — Вы меня не подозреваете? — В дверях спрашивает Габриэлла, не оборачиваясь.       — А вы не давайте повода. — Габриэлла достает из сумки телефон. Она может только предполагать, как выглядит после случившегося. Замотанная рука только добавляет её образу жалости.       Такси приезжает минут через десять, но всё это время Габриэлла чувствует на себе взгляд. Чужой и пронизывающий. Или ей снова кажется.       Таксист что-то болтает на итальянском, практически всё время смотря на неё через зеркало дальнего вида, его не останавливает её молчание и фраза «я вас не понимаю». Выйдя из машина, Габриэлла отчетливо понимает находящее чувство опустошения от предстоящего момента, когда она войдет в квартиру. Стены давят уже в подъезде, но у квартиры её встречает другой неприятный сюрприз. Записка на двери.       «Больно терять близких, Габриэлла?».       И этот человек прекрасно знает о случившемся и какого это.