Когда отступают тени

      — Кто… кто мог прислать подобное? Играть на чувствах, на смерти… Кто мог попытаться их убить? — Габриэлла не в силах остановить собственные мысли, выхаживая по квартире. Кажется, остановись сейчас и она рухнет на пол без сил. Стены сомкнуться над ней и сожрут. Размышления помогает ей держаться в сознании и не расплакаться. Не истерить. Райан смешно бы цокнул, рассмешив её, но его здесь нет.       Она вспоминает слова детектива Чезаре. Ей и правда стоит выяснить, над чем работал Райан, какие страшные тайны успел отрыть или кто мог желать ему смерти? Хотя ей не даёт покоя одна большая и весомая деталь — записка. Текст и боль от написанного должна принадлежать ей, а не ему. Его работой тут и не пахнет. Если бы его хотели просто убить, то убили бы и не прикасались бы к её жизни, оставив страдать. Тот, кто это сделал, хотел больше, чем смерть — месть, расплата. Но Габриэлла вспоминает единственного, кому — как она считает — сделала больно. И Захария не мог делать подобное. Он не стал бы действовать так театрально, даже киношно, он сделал бы всё куда незаметнее и изощреннее. Выглядит все слишком небрежно и грязно, словно они на Диком Западе, но даже там были свои порядки и законы.       Но она всё равно считает, что стоит проверить всё, что можно. Рабочий стол Райана трогать не хочется, но если это не сделает она — сделает Чезаре и один бог знает, что он сможет отыскать в записях и на компьютере. Возможно, они найдут след иначе — по телефону, через коллег или как-то ещё, она не станет его источником и будет под подозрением. Габриэлла уверена — Чезаре знает, как достать всю необходимую информацию. Это не должно её пугать, но пугает. Чем дольше она обо всем думает, тем больше болит голова, как и рука.       С итальянскими полицейскими она никогда не сталкивалась, со своими было всё понятно. Стереотипы из фильмов встречались в каждом втором полицейском. Ест что-то из забегаловок, не в лучшей форме и предпочитает откладывать раскрытие дел, но Чезаре точно не из таких. Охотничий пес, который будет бежать за своей жертвой, пока один из них не умрёт от усталости.       Габриэлла подходит к столу и останавливается. Воздух в легких давит изнутри. Это очень непросто, представлять Райана отдельно от неё, и что именно она причина подобного.       На столе у него идеальный порядок с пометками, закладками, расположенными в определенном порядке. Даже оставленные желтые стикеры и то, как они аккуратно размещены в определенном порядке на небольшой пробковой доске.       — Почему я так поздно стала замечать, насколько ты был…       Габриэлла садится на жесткий стул и, складывая руки перед собой, кладёт голову на них. От листов пахнет духами Райана, и запах завораживает Габриэллу. В сон она проваливается с чувством вины, завтра слишком долгий день, но больше терзает чувство вины. Это она убила его. Райан мертв из-за неё.       Решать вопросы с полицией и моргом с собственными знаниями языка у неё не получится, даже если она очень постарается. Друзья Райана здесь для неё совершенно чужие люди, даже если бы она была с ними знакома, далеко не каждый готов заниматься подобным, какой бы классный он ни был.       Он должен быть погребен дома — в Америке. Для этого ей в первую очередь стоит сообщить о случившемся родителям Райана. Они имеют право знать, с ними она несколько раз виделась по видеосвязи, легко поддерживая беседу. С ними не нужно было делать из себя самую желанную невестку, а просто быть собой и тебя принимали без кислых мин, что сыну достался кто-то ниже ожиданий.       Габриэлла не может доверить подобное Чезаре или любому другому человеку в форме. Включив ноутбук, Габриэлла снимает блокировку паролем и нажимает на Скайп, поправляя на себе вчерашнее платье. Ей бы стоило переодеться, но так она оттянет всё ещё дальше.       — Райан? — Его мама поправляет на себе халат, но останавливается, понимая, что это не он. Внутри у неё наверняка все переворачивается. Человеческая природа такова, что всё, что выходит из привычного ритма, заставляет напрягаться и думать о плохом. — Габриэлла, Райан…       Она не договаривает, опуская голову вниз.       — Твоё молчание заставляет меня нервничать, говори, что случилось.       — Райан умер, его убили. — Габриэлла за кадром вцепляется в собственные бедра, чтобы не расчувствоваться.       Его мама удивительно спокойна для той, кто только что потеряла сына. Она не начинает плакать, не кричит на неё, хотя ей бы следовало знать, что она причастна к этому.       — Я догадывалась, что когда-то мне сообщат подобное, но очень надеялась, что это будет не так скоро.       На первый взгляд может показаться, что она не так уж и сильно расстроена, но лишь на первый. Это уже не та женщина, с которой она начинала говорить. Постарела и осунулась.       — Расскажи мне, как это случилось. — И Габриэлла собирает собственную волю в кулак, чтобы рассказать всё, что случилось. Ей кажется, что его мама захотела бы услышать и об ужине тоже, это хоть как-то может оставить в голове что-то важное и счастливое. Женщина на другой стороне океана улыбается, представляя Райана счастливым и в костюме. — Ты же знаешь, что он тебя любил?       — Знаю. — Габриэлла не добавляет «к сожалению», но это так и висит на языке, заставляя себя ранить снова и снова.       — Джеку я скажу сама, он не будет столь спокоен и благоразумен — тебе это сейчас ни к чему. — Она кутается в халат, передергивая плечами. — У меня к тебе только одна просьба — верни Райана домой. Всю посильную помощь мы окажем, но я хочу, чтобы мы похоронили его таким, где он вырос.       — Я сделаю всё, что в моих силах.       — Спасибо, Габриэлла, и будь осторожна. Те люди могут прийти и за тобой или тем, что Райан прячет. Подожди, — мама на секунду пропадает из монитора. В руках у неё блокнот и ручка. Белый лист бумаги она поворачивает так, чтобы Габриэлла видела листок бумаги и цифры на нём.       «1803».       — Райан хотел бы, чтобы ты знала, что сможешь себя обезопасить. — Габриэлла прикусывает губу, чтобы не спросить для чего ей эти цифры, но шестеренки в голове уже бегают — это код. Вопрос только от чего. — Позже созвонимся, Габриэлла.       Скайп сворачивается после отключения. Откинувшись на стул, Габриэлла смотрит в потолок — в доме есть сейф, должен быть. Или это пин для телефона, но тогда это не вяжется со словами мамы Райана — им она себя не защитит. Открыв дверцу ящика под столом, она натыкается на небольшой металлический сейф. Код подходит. За ней лежат наличные, кольцо с большим драгоценным камнем и ближе к стенке лежит пистолет и запасная обойма.       Номер на стволе спилит. Габриэлла такие уже встречала — отследить подобные невозможно. Словно человек без имени и фамилии, таким легко затеряться не только в тени. Пользоваться Габриэлле оружием не приходилось, уж точно не для самозащиты, но теперь она не спешит отказываться от подобной помощи — мама Райана знала, что лежит внутри.       Это незаконно, но даст ей шанс выжить. Хотя бы попытку.       Рваное и грязное платье Габриэлла скидывает на пол, проходя в их комнату. Свои вещи она соберет быстро, она поедет с Райаном в Америку и сюда возвращаться не будет. Тут её держать будет только страх.       Приняв душ, Габриэлла снова просматривает записи на столе Райана и понимает — нет ничего, кто мог его убить. По крайней мере, не сейчас.       — Детектив, — Габриэлла больше не знает, к кому она можем обратиться за помощью. — Детектив Росси, это Габриэлла Хилл.       — Вы очень рано встаете, мисс Хилл. — Голос у детектива сонный, словно он едва опустил голову на подушку.       — Извините, я не подумала про время. — Габриэлла краснеет, чувствует ошибку. Очередную.       — Ничего страшного, мисс Хилл. — По скрипу можно понять, что он поднимается с дивана. — Что вы хотели?       — Мне нужно перевести Райана в Америку, его родители… Я даже не знаю, как это можно сделать.       — Сначала заполнить бумаги или нанять ритуального агента, он должен быть бальзамирован и лежать в оцинкованном гробу и готовиться к тому, что за перевозку придется заплатить. — Чезаре щелкает зажигалкой и заговаривает вновь. — Вы ведь не собираетесь возвращаться в страну?       — Нет, сюда я вернусь не скоро.       — Надеюсь, что вы никак не причастны, или… — он замолкает. — Вам стоит начать с документов из морга. Готовьтесь, что это не так быстро и придется понервничать. Итальянцы не всегда расторопны.       Чезаре оказывается прав — без нужного нажима это слишком затянулось бы. Ритуальный агент берёт на себя многие аспекты, подсказывая и направляя. Габриэлле везёт, что у него неплохо с английским. Заработанные и отложенные деньги утекают сквозь пальцы. С готовыми документами через несколько дней, Габриэлла подбирает вылет на самолёт, стараясь хоть немного сэкономить. Чезаре был прав, вернуть Райана выходит в круглую сумму.       — Уже скоро мы будем дома, — в квартире Габриэлла спит с включенным светом и с пистолетом под подушкой — его нужно будет куда-то деть, в самолет она его не возьмет, но с ним она в безопасности хотя бы на первый взгляд. Пусть он останется, как и деньги с кольцом в сейфе. В Америке она подумывает приобрести новый.       Ближайшие четыре дня проходят в делах и заботах. Перелёт, транспортировка, похороны и поминки. Последнее взяли на себя родители, но даже в Америке Габриэлла не может выдохнуть — все кажется сном. Бесконечным днем сурка, где она не спит, не отдыхает и теряет свой разум.       Лишь в квартире, ключи от которой ей подарил Райан, она выдыхает, надеясь, что неё есть хотя бы место, где она восстановится и почувствует безопасность, но чувство слежки никуда не делось. Она всё так же, словно под прицелом. На мушке и скоро будет нанесет следующий удар.       Сняв чёрное похоронное платье, Габриэлла садится в ванну в белье, включая холодную воду на себя сверху, словно наказание. Зубы стучать начинают быстро, так недолго и заболеть, но вода уносит с собой боль и мысли.       Габриэлла подскакивает от звонка в дверь — она никого не ждет, Райан тоже не может.       Аккуратно поднявшись, Габриэлла на деревянных ногах доходит по плитке до входа, снова сжимаясь от звонка и аккуратного стука. Она почти отскакивает к стене, когда в дверной замок видит знакомую фигуру — Захария Денвер.