Без права выбора

      Шэнь Цинцю с замиранием сердца вошёл в магическую печать.       Он доверял своему ученику, и согласился, даже понимая, что будет больно. Он готов был рисковать, решившись пойти на сделанный на скорую руку ритуал. Такая вера в Ло Бинхэ пугала бы, если бы не давно, намертво вросшее в мужчину доверие.       Бинхэ всегда возвращал его сторицей.       Демонический круг целиком был завязан на ледяной магии, и Мобей Цзюнь был тем, кто поддерживал его своей силой.       Огромные сосульки, похожие на прекрасные кристаллы, свисали с высокого потолка; иней хрустел под лопатками, когда лорд пика Цин Цзин ложился на ледяной пол. Воздух тихо-тихо блестел, переливаясь маленькими снежинками в сиянии магической печати. Ло Бинхэ лежал совсем рядом, почти касаясь плечом плеча учителя. Они молчали. Было тихо. Никто не произнёс ни слова, когда созданные изо льда подобия катетеров вошли в предплечья и бедренные артерии Шэнь Цинцю, соединяя с теми же венами и артериями в теле Ло Бинхэ.       — Учитель?.. — чуть слышно прошептал юноша. Ледяная игла вошла в сонную артерию, и больше подросток ничего не говорил. Его щёку обжёг мимолётный взгляд, полный доверия.       Последняя, самая широкая трубка соединила их сердца.       Если бы Шэнь Цинцю попросили придумать название для этого ритуала, слово само собой пришло бы ему на ум: холодильник. Было ужасно холодно, ледяные катетеры промораживали тело изнутри, а воздух окрашивался белесым паром, вылетающим из лёгких. Множество протоков соединили кровеносные системы учителя и ученика, превратив их в подобие единого сосуда, мотором для которого служили два сердца. Отравленная кровь человека и кровь наполовину демона постепенно перемешивались.       — Следите, чтобы ваш пульс был одинаковым, — прохладно объяснил Мобей Цзюнь, начав вливать свою силу в магический круг. — Если хоть одно сердце собьется, будут проблемы. Я всё ещё не верю, что это сработает.       Шэнь Цинцю почувствовал пальцы на своём запястье, бережно прижавшиеся к бьющейся венке. Синхронизировать пульс — гораздо проще сказать, чем сделать. Но пока Ло Бинхэ рядом, наставник может ни о чём не беспокоиться. Он с лёгкостью подстроит своё сердцебиение под мастера — сердце полудемона и без того всегда билось только ради него.       Этот ученик очень долго и напряжённо работал, совершенствуя пришедшую на ум идею.       Чтобы вылечить Неисцелимый яд, демоническая кровь должна перетянуть отраву на себя. А что может сделать это, помимо столь унизительного действа, как необходимость разделить с демоном ложе? Остаётся лишь один путь. Их кровь должна была быть перемешана.       Теперь Цинцю понимал, почему ритуал доверили Мобей Цзюню. Под действием силы снежного демона сосуды сужались, уменьшая риск кровотечения, а от холода боль притуплялась, вплоть до полной нечувствительности.       Было очень, до беспомощности, дурно.       В звенящей морозной тишине громкими горячими ударами отдавались в собственном теле удары сердца его талантливого ученика.       Чем больше падала температура, тем хуже становилось Ло Бинхэ, и даже демоническая выносливость как будто исчезла, вновь превратив его в человека. Он держался изо всех сил, не позволяя своему сердцу сбиться с общего ритма. От мощного пульса катетеры чуть сдвинулись, и кровавые ручейки струились из-под ледяных трубок. Слушая все замедляющийся пульс учителя, подросток медленно проигрывал слабости.       Как же сильно хотелось спать…       Движение жидкости в покрасневших трубках остановилось. Кровь замёрзла.       На белоснежном полу, украшенном красными разводами, бездыханно лежали двое. Мобей Цзюнь закрыл глаза, останавливая поток силы. Это уже не имело никакого смысла.       Ритуал провалился.       Всё пошло наперекосяк в тот момент, когда Шэнь Юань очутился в роли главного злодея. Воспоминания Шэнь Цзю хлынули в голову переселенца, насильно вшивая себя в его душу вместе с пережитыми чувствами предыдущего владельца тела. Впервые открыв глаза в новом мире, Шэнь Юань увидел лицо Юэ Цинъюаня, и тем, что вырвалось из его рта, было:       — Ци-гэ?..       Глаза феникса на прекрасном лице распахнулись от удивления, и глава клана подался вперёд, открывая рот, словно рыба, выброшенная на берег.       — Сяю Цзю…       Конечно, Система немедленно лишила Шэнь Цинцю баллов за ООС.       Но именно тогда всё пошло по кривой дороге. Помня жизнь злодея как свою, мужчина уже просто не мог видеть в происходящем третьесортный роман — воспоминания Шэнь Цзю сделали этот мир настоящим. Глядя на лицо главного героя, смиренно переносящего все побои и унижения, Шэнь Цинцю не мог не чувствовать, насколько эти страдания были реальны. Безжалостные требования Системы заставляли мужчину причинять ему ещё больше боли — но как он мог поступить настолько жестоко?       Наверное, именно поэтому он не столкнул своего ученика в Бездну.       Наверное, он сделал бы это, если бы видел во всём только сюжет, а не настоящих людей.       Наверное, именно это стало той счастливой соломинкой, ломающей хребет слону.       Шэнь Цинцю открыл глаза. Грудь сдавливала туго намотанная ткань, заменяющая бинты, а в теле царило бедствие. Но жизнь всё ещё теплилась в этом старом лорде, и он чувствовал себя по-настоящему потерянным. Удачно ли прошёл эксперимент Ло Бинхэ? Цел ли этот глупый ребёнок?       Обернувшись, наставник увидел того, кого искал, рядом с собой, укрытого общим одеялом. Бинхэ выглядел бледно и измождённо — его грудь медленно, будто нехотя вздымалась. Перебинтованная рука скромно сжимала руку учителя. В сердце Шэнь Цинцю стало в десять раз теплее, будто кто-то пошевелил угольки, превратив затухающий жар в живой огонь.       Будто почувствовав на себе взгляд, Ло Бинхэ наморщил тонкие брови — учителю захотелось разгладить это юное лицо, ворча про себя что-то о морщинах, но ученик открыл глаза, и эти мысли растворились. Какое-то время они лишь смотрели друг на друга — выискивая что-то, привыкая. А затем наставник потрогал ладонью лоб подростка, и юноша почувствовал, что может умереть счастливым.       — Учитель… Кажется, я перестарался, — потупило глаза это несносное дитя. — Я хотел не только вылечить Неисцелимый… ваши лёгкие тоже…       Цинцю закатил глаза.       Этот ученик всегда брал на себя слишком много.       Аккуратно обняв Ло Бинхэ, чтобы не разбередить его раны, горный лорд растрепал своему щенку волосы.       — Бинхэ… — услышал над собой юноша, произнесённое хриплым от долгого молчания голосом. Глаза ученика распахнулись, и он, не сдерживая эмоций, разрыдался от веса той горы, свалившейся с его плеч. Обняв мастера, он ещё долго не мог успокоиться, цепляясь за лорда пика, как за последнее утешение. Шэнь Цинцю оставалось лишь гладить его по спине, вспоминая как это — говорить.       — Учитель, — счастливо всхлипнул Ло Бинхэ, до сих пор не веря в свою удачу. — Мы… Теперь мы сможем вернуться?       Голову юноши приподняли ласковые руки. Напротив его глаз было самое прекрасное лицо, и Бинхэ затаил дыхание, боясь даже моргнуть. И хоть в глазах наставника впервые скапливалась влага, в них плескалась только радость.       — Да. Давай вернёмся домой.