Без права выбора

      Ло Бинхэ видел звёзды. Много, много ярких разноцветных огней, которым не было числа — они свободно перемещались по ночному небу, то приближаясь, то удаляясь, и уставший разум юноши далеко не сразу уловил неправильность того, что он видел. Зрение пришло в порядок, и лишь тогда юный полудемон напрягся, потянувшись рукой к бедру, но не нашел на поясе ни оружия, ни даже ножен. Уши уловили треск огня за спиной. Тело действовало инстинктивно, попытавшись отойти, но ослабшие ноги подвели юношу. Ло Бинхэ едва не рухнул, но вместо того, чтобы упасть спиной в пламя, он оказался подхвачен нежными руками.       На глаза Бинхэ навернулись слёзы. Он никогда не спутал бы эти руки с чьими-либо ещё.       — Учитель… — голос ученика надломился, когда он попытался обернуться, с трудом сдерживая бурю эмоций. Ноги, и без того ослабшие, совсем подкосились, и без поддержки горного лорда он сполз бы на землю, задыхаясь от отчаяния. Шэнь Цинцю повернул ученика лицом к себе, и за пеленой влаги Ло Бинхэ наконец увидел самого дорогого человека, увидеть которого он уже не ждал.       Фигуру наставника из тьмы выхватывал контур бело-голубого огня. Длинные слои одежд цвета цин казались призрачной аурой, прозрачной и эфемерной, а тени на лице делали Шэнь Цинцю потусторонним духом, больше не принадлежащим миру смертных. Ло Бинхэ затрясся от шока и ужаса, вцепившись в учителя так сильно, словно тот мог в любую секунду исчезнуть. Не было никаких слов, чтобы передать состояние схлестнувшейся бури, разверзшейся в сердце юного полудемона. Страх, безнадежность, отчаянная мольба, надежда, и любовь, любовь, любовь…       Мгновения тянулись целую вечность в оцепеневшем разуме Ло Бинхэ, но учитель не исчезал. Грудь, прижатая к его щеке, была тёплой и настоящей, и объятия твёрдыми и утешительными.       — Учитель не был рядом всё это время. Этот мастер сожалеет.       Слова сорвались легкими ласточками, согревая застывшую душу подростка. Голос учителя был так же прекрасен и чист, как прежде. Больше ничего было не надо.       Ло Бинхэ сломался.       Он не был уверен, сколько часов он рыдал на коленях учителя, цепляясь за ханьфу и попеременно то благодаря, то умоляя простить за испорченную одежду. Эмоции лились, словно из глубокой трещины в его сердце, пока слёзы не закончились, а плач не превратился в икоту и бессвязный лепет. Вес тёплой ладони на затылке наполнял утешением и столь необходимым, долгожданным присутствием. Израненный и павший в самые глубины отчаяния, юноша возвращался к жизни, жадно вслушиваясь в тихие слова наставника.       — Не нужно, Бинхэ… Не извиняйся… Этот учитель виноват перед тобой…       Вскоре стало совсем тихо. Ученик обессиленно обмяк, не убирая головы с чужих колен, и медленно дышал, словно в полусне. Его взгляд рассеяно блуждал вокруг.       Этот мир был неестественным. Загадочное небо с подвижными звёздами заполняло всё виденье — сливаясь с горизонтом и становясь его продолжением, словно земля была зеркалом. Безо всякого топлива на земле горел огонь, достающий до небес; столп света был прекрасен. Бледно-голубое пламя выбрасывало снопы синих искр, холодное и живое, как сама вселенная. Юноша понимал, что находится во сне, но пространство жило по своим собственным правилам, не подчиняясь полудемону. Его охватила тянущая тоска.       «Быть может, это и есть загробный мир, и я наконец-то воссоединился с учителем…»       Точно прочитав его мысли, учитель хлопнул веером по плечу ученика, однако вложив в этот жест столько заботы, что Бинхэ снова едва не разрыдался.       — Я знаю, о чем ты думаешь, Бинхэ. Немедленно выбрось это из головы.       Юноша подорвался и впился нуждающимся взглядом в глаза наставника. Рана в сердце, успевшая наконец-то покрыться тонкой корочкой, вновь начала кровоточить.       — Учитель… Учитель, пожалуйста, не бросай меня! Я сделаю что угодно, чтобы вновь быть с учителем! — сумбурный шепот застрял в охрипшем горле, когда Шэнь Цинцю захлопнул веер и строго прикрикнул на ученика.       — Бинхэ! — юноша вздрогнул и замер с перекошенным в тревоге лицом. — Не смей даже говорить о таком! Ты не можешь сделать это… «что угодно»!       — Мастер! — полудемон подался вперёд, потерявшись в безумном страхе. Внутренний крик нарастал, множась, отражаясь от рёбер, накатывая как волна, угрожающая потопить под собой города. Ло Бинхэ не желал, не мог услышать этих слов. Учитель!.. — Учитель ненавидит меня? Умоляю, не оставляй этого ученика, я не хочу жить в мире без учителя!       — Ло Бинхэ! Помолчи и выслушай меня серьёзно! — прекрасное лицо горного лорда дёрнулось, и этого было достаточно, чтобы едва не остановить сердце глупого демонёнка. Он смиренно выпрямился, закусывая губу, пока во рту не стало солёно, и ждал, мучительно ждал, когда мастер вынесет ему последний приговор. Мужчина глухо вздохнул, скрыв лицо за веером. Его облик исполнился решимостью и неземным отрешением. И в тот момент юноша знал: он больше никогда его не увидит. Слишком потусторонним, слишком отстранённым, слишком божественным был Шэнь Цинцю для земного мира. Он был так далёк от Ло Бинхэ… и это знание причиняло в стократ больше боли.       — У нас не так много времени, чтобы разговаривать, — небесное спокойствие лорда не сломил короткий миг тревоги в его глубоких глазах. — Этот мастер получил в подарок от мироздания лишь час. Я долго думал, как мне использовать это время… Слишком многое было не сказано, слишком велико моё желание поделиться с тобой всем, — Шэнь Цинцю говорил без спешки, и его голос наполнял пространство приливными волнами непостижимого чувства. Ло Бинхэ готов был отдать что угодно, лишь бы слышать это как можно дольше; пальцы, привыкшие к оружию, сжимали одеяние подростка с такой силой, что болели суставы.       — И, наконец, я понял. Есть лишь одна вещь, которой я должен научить. Этот старый лорд хотел бы преподать ученику его последний урок.       — Этот… этот ученик выслушает учителя со всем вниманием, — прошептал Бинхэ, на самом деле имея ввиду именно это.       Взгляд Шэнь Цинцю смягчился. Он помахал веером, предлагая сесть рядом, плечом к плечу. Полудемон заикнулся, было, что-то произнести, но смолчал. Утешающее, необходимое как воздух присутствие горного лорда окутало всё его тело. И, словно этого было недостаточно, мастер вдруг опустил своё верхнее одеяние на плечи ученику. Ло Бинхэ почувствовал, как у него вновь заслезились глаза.       Он одновременно не хотел этого урока и желал его всем естеством. Как будто лишь сказанные слова отделяли Шэнь Цинцю от исчезновения, казалось, что тишина была способом продлить подаренное время.       Разморенный усталостью и теплом, Бинхэ не мог ничего поделать с дрожью, когда учитель наконец заговорил.       — Я хочу, чтобы Бинхэ полюбил себя.       Ошеломленный, юноша со сложным лицом взглянул на наставника. Полностью сконцентрированный, готовый слышать всё, что скажут. Горный лорд был тайно рад.       — Но, учитель… Я не понимаю, — прошептал Ло Бинхэ.       Шэнь Цинцю вздохнул и позволил себе изогнуть губы в лёгкую улыбку.       — Бинхэ должен принять себя. Взглянуть на себя, как на то, что важно. Жить так, чтобы Бинхэ было хорошо.       — Этому ученику хорошо только с учителем, — прошептал ученик, надеясь неизвестно на что. Наставник покачал головой, стукнув его веером по лбу, и надежда окончательно ушла.       Некоторое время они оба глядели на таинственный огонь, отбрасывающий голубые блики на лица заклинателей. Тишина для юного совершенствующегося перестала быть уютной. Он начал глубоко осознавать потерянное время. Как много можно было сказать раньше… как сильно можно было выложиться ради учителя. Ло Бинхэ мог стараться ещё больше, ещё лучше, и может быть… может быть, тогда учитель бы не…       — Бинхэ должен сосредоточиться на уроке, а не витать в облаках, — полушутливо пожурил ученика Цинцю, и нежно смахнул прядь с его лица, тронув демоническую метку. Простое прикосновение вызвало огненную вспышку под кожей ученика. Как много раз он чувствовал столь простые, но драгоценные касания. Сколько раз запрещал себе мечтать о большем. А теперь он впитывал эти последние прикосновения и не мог ими насытиться.       — Я не понимаю, — сглотнул Бинхэ. Перестав справляться, он спрятал лицо на плече учителя, глубоко вдыхая, чтобы успокоиться. — Я не знаю, как мне жить без мастера. Учитель — мой мир.       Он не видел лица Шэнь Цинцю. Чувства молодого совершенствующего обострились, сосредоточившись на тонком касании длинных прекрасных пальцев к его голове.       — Именно этому я и должен тебя научить. Этот учитель всегда оберегал тебя, думал о твоих чувствах и желал тебе добра. Ты лучшее, что я оставил после себя, Бинхэ… — ласка замедлилась, словно учитель размышлял. Когда он продолжил, его голос был нежнее, и вместе с тем твёрже. Бинхэ отказывался понимать, как такое было возможно, слишком занятый врезанием в память каждого бесценного мгновения. — Человек ты или демон, ты имеешь гораздо большее значение, чем ты думаешь. Если ты желаешь понять чувства своего учителя и позволить его наследию жить в тебе, оберегай себя так, как учитель тебя берёг. Не вини себя за слабости, как не винил тебя учитель…       Сложенный веер приподнял подбородок Ло Бинхэ, заставляя взглянуть на наставника.       — Полюби себя так, как я тебя люблю.       Юноша мог лишь смотреть на бессмертного перед собой сквозь пелену слёз и множества невысказанных чувств. Ком в горле уже давно мешал говорить, да он и не пытался, не доверяя себе. Он застыл, то бледнея, то краснея, пока душа подростка ломалась и выстраивалась заново, позволяя сладко-горькой улыбке горного лорда осветить его тёмный мир подобно звёздам.       Шэнь Цинцю подался вперёд и обнял ученика, запрятав его в своих одеждах, как птицы прячут птенцов под крылом. На бесконечный, драгоценный миг Ло Бинхэ почувствовал себя цельным.       — Этот учитель не умирает, Бинхэ, — прошептал бессмертный, прижимая его так крепко, что становилось больно дышать. — Он лишь… отправляется в путешествие. Вселенная бесконечно велика, и этому горному лорду предстоит увидеть новые миры. Бинхэ должен отпустить учителя.       Не было сил на это отвечать. Юноша цеплялся за наставника, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не умереть на месте.       — Бинхэ… ты запомнил мои слова?       Как будто он посмел бы пропустить хоть одно слово. Каждая интонация врезалась в память, и он знал, что ещё долго это лезвие будет терзать его сердце на части. Бинхэ не хотел, не мог отпустить, страдая от этой мысли ещё больше. Но прослушать… юный совершенствующийся не посмел.       — Я не забуду… я ничего не забуду. Учитель всегда будет моим учителем.       — Хорошо… — горный лорд выглядел так, словно сбросил тяжёлый камень с плеч. Он глядел с тоской и нежностью, которую всегда, без остатка, дарил своему ученику. Белые худые ладони прижались к щекам подростка, поглаживая большими пальцами круги. — Ты так вырос. Этот учитель так гордится тобой.       Мужчина прижался лбом к горячему лбу ученика, и его глубокие тёмные глаза были напротив.       — Когда мы встретимся в следующий раз, я буду говорить с тобой как с равным.       Он улыбался. До самого последнего мгновения, когда бессмертный полностью обратился в бело-голубое пламя и стал частью огненного потока, он освещал сердце ученика такой душераздирающе прекрасной улыбкой, что хотелось уничтожить весь мир или снова прыгнуть в Бесконечную Бездну и умереть. Однако подросток не имел права. Он поклялся.       Шэнь Цинцю исчез из этого мира, по-настоящему успокоенный. Вернувшись из сна в реальность, юноша ещё долго сидел в оцепенении, глядя перед собой, лишь отдалённо слыша испуганные голоса своих соучеников. Ему не нужно было никуда идти, чтобы знать: тело горного лорда пика Цин Цзин пропало, не оставив ничего.       Лишь на плечах лежала верхняя мантия учителя, по-прежнему несущая отпечаток его тепла. Она всё еще согревала его душу и медленно заживляла шрамы, но в ней больше не было присутствия родного человека.       Больше… не было ничего.       Ло Бинхэ закрыл глаза, позволяя последним слезам раствориться в шелке.