Ученик Убийцы

Попутками я добрался до Умани. Я ехал весь день и очень устал, но останавливаться было страшно. Ещё страшнее было думать, что дальше. Я планировал въехать в Молдову — и на этом мои планы заканчивались. У меня был белорусский паспорт, а это значило, что везде, где нужна виза, мне въезд закрыт. По крайней мере, легальный. Джон рассказывал мне и о других способах. Но я подозревал, что практика очень далека от теории. Я в очередной раз голосовал на обочине, когда около меня притормозил чёрный тонированный джип. «Не садись в машину, если не видишь водителя» — прозвучали в голове слова Джона. Я уже хотел вежливо отказаться, когда стекло с моей стороны опустилось ровно настолько, чтобы в щель показался ствол. — В машину, парень, — сказали мне по-английски. — На переднее сиденье. Чёрт. Какого хрена? Я медленно открыл двери и сел. Водителем был крепкий мужчина лет сорока, коротко стриженный и очень агрессивно настроенный. — Всё оружие в бардачок. — Да у меня и нет то… — Живо! — рыкнул мужчина. Я послушно вынул из-за пояса пушку, складной нож из кармана джинсов и кастет из байки. Сгрузил это всё в бардачок. — Ещё! — Это всё, — спокойно ответил я. — Слабовато он тебя снарядил… — Я сам снарядился. — Хах. Тогда понятно, — мужик втопил педаль газа в пол. — Что вам нужно? — Деньги, естественно. Люди Белова обещают за тебя приличную сумму. — Б-белова? — растерянно переспросил я. — Ага. Ну, не того, который Закари Уайт. А того, который Сергей Белов. Снова этот Сергей. Значит, какой-то мой родственник… — И зачем я им? — Отомстить за смерть босса, ясное дело. — Я его не убивал. — Ну, конечно. Еще скажи, что это был Уик. — Эм… — У них был кровный контракт. Уик бы ни за что не выстрелил в Белова. Я хотел было возразить, но вовремя понял, что подставлю Джона. Так значит, кровный контракт у него был не с моим отцом, а с его родственником — кто бы он ни был. И Джон почему-то решил этот контракт не выполнять, а просто пристрелить заказчика. Что грозило ему огромными неприятностями. Боже, он же был в подобной ситуации. Неужели его жизнь ничему не учит? Неужели он сделал это ради меня? Не то чтобы это многое объясняло… В любом случае, к ребятам этого Белова в лапы я точно не собирался. Я глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла. Водитель обеспокоенно покосился на меня, но промолчал. Внутри собирался липкий, отвратительный комок паники. Но я уже умел его контролировать. Главное не показать, что я нервничаю. Мне не нужно оружие, чтобы справиться с этим козлом. Моё оружие — я сам. Мы проехали небольшую деревеньку. Машин на дороге практически не было. Водитель уже перестал даже поглядывать на меня, ведь я выглядел, как человек, который смирился со своей участью и отпустил ситуацию. Он даже начал что-то насвистывать себе под нос. Я решил, что более подходящего момента может и не выдаться. Резко выпрямился, левой рукой ударяя в определённую точку на шее, а правой в это время выкручивая руль. Мужик вырубился, но успел нажать на тормоз. Машину понесло к откосу. Вот чего я не учёл. Откос. Я отпустил руль и в последний момент выскочил из машины. Хорошенько приложился плечом об асфальт, но, к счастью, удержал голову. Поднялся на ноги, осмотрелся. Свидетелей этой катастрофы не наблюдалось. Плечо ныло, но в остальном я вроде как был цел и это не могло не радовать. Я подошёл к откосу и глянул вниз. Машину неслабо покорёжило. Я аккуратно спустился. Кое-как пролез через разбитое стекло, открыл бардачок и достал оттуда своё оружие. Задумчиво глянул на моего окровавленного похитителя, пустил ему в висок пулю. На всякий случай. И двинулся вперёд вдоль откоса. Можно было бы вернуться в деревню, если бы я получил более серьёзные травмы, но ушибленное плечо вполне можно было пережить. Желание ловить попутки у меня как-то отпало. Следующая машина может оказаться битком набита ребятами этого Сергея. Джон ошибся, считая что тут безопасно. Джон последнее время вообще как-то много ошибался. Украинских денег у меня не было, а белорусские в этой глуши мне бы никто не поменял. Ехать зайцем и рисковать быть задержанным «до выяснения обстоятельств» я тоже не хотел. Поэтому я шёл пешком. И мысленно благодарил Джона за тренировки на выносливость. Те самые, которые я ненавидел. Вообще, практика показывала, что Джон неплохо меня подготовил. А это давало надежду, что я выберусь из этой передряги живым. Правда, ещё оставался вопрос: выберусь КУДА? *** Ночь застала меня на подходе к деревне. Я боялся ночевать на улице — весна ещё недостаточно вступила в свои права. Но и постучаться в первый попавшийся дом и попроситься на ночлег я как-то не решался. Мне нужно было поспать. Я понимал, что больше десятка километров я не пройду. Я просто упаду и больше не встану. Я аккуратно вскрыл ножиком замок сельского магазина. И высплюсь, и перекушу. В деревне немного поволновались собаки, но быстро стихли. Главное — убраться до рассвета. Я поспал несколько часов — очень тревожно, неспокойно, просыпаясь от каждого шороха. Как только начало светать, я закинул в рюкзак пару пачек хлебцев, банку тушенки, бутылку воды и двинулся в путь. По моим расчётам до границы было около двухсот километров, а это без малого четыре дня пешком. Тем более, что мне надо было держаться подальше от крупных городов. Я давал себе отдыхать только тогда, когда тело было на грани отключки. Сейчас прохладная весенняя погода меня даже радовала, потому что по жаре идти было бы куда труднее. Мелкий дождик, периодически капающий за шиворот, меня нисколько не смущал. Только вызывал приятные воспоминания. Хотя мысли о Джоне с каждым днём посещали меня всё реже. Я был уверен, что поступил правильно. Если бы он хотел — он бы меня уже нашёл. Раз не нашёл, значит не ищет. А раз не ищет, значит рад моему уходу. Ну, или хотя бы может облегчённо выдохнуть. Про завтрашний день я тоже думал всё меньше. Будь что будет. Меня волновали более насущные проблемы: где остановиться, что перекусить, как раздобыть питьевой воды. На четвертый день мне повезло и безмятежная продавщица в деревенском магазине, в котором я ночевал, оставила деньги в кассе на ночь. Естественно, я этим воспользовался. Это давало мне возможность поесть по-человечески в какой-нибудь придорожной кафешке, а не давиться хлебцами с тушенкой, которые уже поперёк горла стояли. И под вечер, когда по указателям я начал понимать, что приближаюсь к границе, я этой возможностью воспользовался. *** Я уплетал горячий украинский борщ и чувствовал себя чёртовым властелином мира. Завтра я буду в Молдове. А там разберёмся, куда дальше. Мне было так вкусно, так уютно и так тепло, что я совсем расслабился. И не услышал, как ко мне подошли. На плечо легла тяжёлая рука. В спину уткнулось что-то острое. — Только дёрнись, малой. Я осмотрел зал. Куча народу же! Совсем страх потерял. — Вставай и выходи на улицу, — велели мне. Я покорно поднялся. Возле дверей стояли двое — и я сразу понял, что они тоже по мою душеньку. С одним бы я справился. Ну, может с двумя. Но три — это уже слишком. На улице нас ждали ещё четверо. Твою мать… Надо было жрать хлебцы с тушёнкой и не выпендриваться. Один из бандитов крепко двинул мне в живот и я пожалел о съеденном борще ещё больше. Но показывать слабость этим гадам я не планировал. Настроение у меня было более чем боевое. Кажется, я даже почти не испугался. Я понимал, что семерых точно не положу. Но мирно поднять лапки и сдаться, после того как в одиночку сделал почти полтысячи километров и отправил в кювет одного наглого говнюка, было бы как-то обидно. Я крутанулся, слегка порезав себе бок, двинул этому чуваку между ног и достал пистолет. У меня было явное преимущество в том, что я им нужен был живым. Хотя бы полуживым. Они мне не были нужны вообще. Но дистанция была слишком короткой и после первых двух выстрелов пистолет у меня выбили. Следующим в ход пошёл нож. Но мне очень не хватало опыта. Катастрофически не хватало. До этого я дрался только с Джоном. И как бы он ни пытался воссоздать реальные обстоятельства, это всё равно были тренировочные бои. Поэтому я ещё минут десять побрыкался, вспорол одному шею — и оказался на земле, под ботинком, который довольно болезненно упирался мне в грудь. Мне разбили губу, оставили пару внушительных синяков на рёбрах, хорошенько врезали по коленной чашечке и в целом картина вырисовывалась печальная. Мужик, который прижимал меня к земле, наклонился, чтобы взять меня за шиворот и поставить на ноги, но неожиданно прозвучал выстрел. И ещё три, один за одним. Я сел. Все четверо бандитов аккуратными мешочками лежали на земле. И я знал только одного человека, который мог это сделать. — Хватит дурью маяться, — от ставшего уже почти родным голоса внутри что-то оборвалось. — Поиграл в самостоятельного и независимого? Хватит. Марш в машину.