Ученик Убийцы

Двери с грохотом закрылись. Советники смотрели на меня растерянно, испуганно, разочарованно. Джон всё ещё сжимал моё запястье, из которого только что вытряхнул пистолет. — Отпустите меня, мистер Уик, — жестко потребовал я. — Хьюго, проследите, чтобы братья Томпсоны и все их люди покинули территорию Империи в ближайшие несколько дней. — Сэр, дайте им хотя бы неделю, — подал голос Кристофер. — Три дня. У них есть три дня, чтобы собрать всю свою наркоту и свалить отсюда. Совещание окончено. Люди поспешили покинуть кабинет. По мне, наверное, было видно, что я в ярости. И никто не хотел задерживаться рядом со мной ни на секунду. Кроме Уика, конечно. — Мне кажется, кому-то власть в голову ударила, — процедил он. — Так я знаю, куда ударить, чтобы её оттуда выбить. Его тяжелая рука опустилась на моё плечо. Джон всегда сдерживал эмоции и по нему редко можно было понять, что он чувствует. Он практически никогда не повышал на меня голос и даже не разговаривал вот в таком тоне — как с капризным ребёнком. Ни публично, ни наедине. Но сейчас он был откровенно зол. Зол настолько, что не мог это скрыть. Я тоже был зол. Это моя Империя. МОЯ. Он мой учитель, советник, охранник — кто угодно — но даже ему не позволено ставить под сомнение мои решения касательно Империи. «Подчинение значит подчинение» здесь не работает. Я дёрнул плечом, стряхивая его руку, столкнулся с ним взглядом и прошипел: — Не смей! Я знаю, что делаю, Джон! — Правда? Ладно, — он взял со спинки стула пиджак и вышел. Я снова опустился за стол. Где-то в глубине души я был обижен, испуган и разочарован в себе, но все эти чувства пока глушила дикая, слепая ярость. Да как он посмел хватать меня за руку? Я должен был пристрелить этих сволочей у всех на глазах. Мои люди должны понимать, что бывает с теми, кто нарушает правила. С теми, кто торгует наркотой на МОЕЙ территории. Но Джон вынудил меня принять куда более мягкое решение. Так ещё и выставил меня каким-то слабаком. Я яростно стукнул кулаком по столу. Чёртов Джон Уик. *** На следующий день Джона на собрании не было. И вообще нигде не было. Хью сказал, что он уехал по каким-то срочным делам ещё вчера вечером. Вот и славно. Счастливого пути. Пусть едет куда хочет. Мне без трёх недель восемнадцать. Скоро я вообще не буду нуждаться в его помощи… Он вернулся через день — я видел его в библиотеке, в столовой и пару раз сталкивался в коридоре, но он либо делал вид, что не замечает меня, либо вежливо и сдержанно здоровался, будто он просто какой-то среднестатистический сотрудник. Я отвечал тем же и подчёркнуто холодно, даже надменно здоровался с ним — на этом наше общение заканчивалось. Тренировался я теперь только с Хью. С бумагами Кристофера тоже разгребался без помощи Джона. Все мои советники усердно делали вид, что ничего не произошло, и отсутствие Уика на совещаниях их нисколько не смущает и не напрягает. Первые несколько дней так и было. Дела шли хорошо, вопросы если и возникали, то либо предсказуемые и решаемые, либо те, по которым в принципе не возможно было что-либо решить. Но уже к концу недели начался сумасшедший дом. Меня буквально завалили бумагами и звонками. Проблемы посыпались одна за одной. Сорвалась поставка, на окраине кланы не поделили территорию, я запутался в юридических документах и повздорил из-за этого с Кристофером, а теперь ещё вот клан Петрелли выставлял свои требования. Видите ли вся территория, которую контролировали Томпсоны, теперь с какой-то стати должна перейти к ним. Иначе — бунт, забастовка и вообще вооруженное противостояние. Я не мог отдать им эту территорию — меня живьём сожрут остальные кланы. Но и не отдать было как-то страшно. Петрелли были сильным кланом и действительно могли в случае чего обернуть своё оружие против Империи. Против меня. — Мистер Уайт, мы должны дать ответ сегодня, — в очередной раз напомнил мне Кристофер, пока я гипнотизировал потолок. — Да знаю я! Кристофер советовал отдать половину. Хьюго предлагал отправить к ним на «переговоры» пару отличных киллеров. Но меня не устраивал ни тот вариант, ни другой. Я знал, к кому надо обратиться за советом. Но как это сделать? — К чёрту, — я поднялся так резко, что спинка кресла перевесила и оно с грохотом упало на пол. — Я должен подумать в одиночестве. Подождут до вечера. Я влетел в комнату Джона, на ходу вытряхивая себя из одежды. — Давай-ка покончим с этим! Он сидел в кресле спиной к дверям и читал книгу. — Откажи им, — спокойно сообщил он мне, не поворачиваясь. — Что? — Ты ведь по поводу Петрелли. Откажи им. — Так ты в курсе? Они поднимут бунт! — Нет. Побоятся. Правда, ты слишком промедлил с ответом… Скажи ребятам, которые ведут переговоры: пусть выставят всё так, будто ты только сегодня прилетел с отдыха и узнал об этом. — Я не очень понимаю… — Дэн, они просто прощупывают почву. Пытаются понять, насколько ты уверен в своих силах. Покажи им, что ты силён. Откажи. — А если они всё-таки начнут… — Не начнут. — Да почему ты так уверен?! — Потому что у тебя есть Джон Уик. Я растерялся. — А… А он у меня есть? Джон наконец отложил книгу и повернулся ко мне. Посмотрел на меня устало и раздражённо, будто я непослушный ребёнок, который никак не хочет понимать очевидных правил поведения. — Конечно есть, Дэниел. Даже когда ты ни черта не хочешь слышать. Я всегда на твоей стороне. — Спасибо, Джон. Так ты… Ты накажешь меня? — Нет. Не сейчас. Иди разберись с делами, приведи себя в порядок, успокойся. А потом приходи. И спокойно, осознанно попроси меня об этом. Я сдержанно кивнул и вышел за дверь. Меня колотило. Я одновременно бесконечно любил этого человека и ненавидел его всем сердцем. *** Я знал, что если отложу на завтра, то решиться будет куда сложнее. Поэтому я отдал все распоряжения, как посоветовал Джон, принял душ, чтобы немного успокоиться и собраться с мыслями, надел мягкие удобные штаны и направился к нему. Пару минут нервно помялся возле дверей и наконец решительно вошёл. Он всё так же сидел в кресле и читал. — Джон-накажи-меня-пожалуйста, — на одном дыхании выпалил я. Он одобрительно кивнул, отложил книгу и поднялся. — Поехали. — Куда? — растерялся я. — В Континенталь. После того раза в Континентале я ещё несколько раз получал ремнём от Джона. Но каждый раз это было здесь, в его комнате. Вышколенная прислуга после шести вечера возле хозяйских покоев не шастала — только если вызывали. Джон бил больно, но тихо, а я старался лишний раз не орать. Поэтому его ответ немного выбил меня из колеи. — З-зачем? Он молча вышел за дверь и мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.