За горизонт

      Александра       Что за жизнь, ни поспать, ни пожрать – еле успела умыться-переодеться, как вызвали на совещание. Гранд туса по поводу будущих учений. Большой зал совещаний забит битком, даже в президиуме тесно. Филин за главного, замечаю двух его замов, Палыча, начальника полигона, ПКОшников, командиров служб ДРЛО, РХБЗ, инженеров, тыловиков, двоих представителей TDF – кругленького котообразного генерала со шрамом на щеке и моего старого знакомого Ли Кана - ух, какая у нас с ним была воздушная дуэль на авиасалоне в Чжухае шесть лет назад, до сих пор приятно вспомнить! Кузнецова почем-то не видно, но я не особо удивлена этому факту: ночью вернулась поисковая группа, притащила сбитое мною блюдечко, и он с остальными ксеноинженерами наверняка сейчас в нем ковыряется. Не завидую я им: после четырех попаданий Р-112 и падения в речку вряд ли там что-нибудь уцелело. Хотя, говорят, на разборки с этой тарелкой прилетела сама легендарная Дари Тумэр – может, у нее вместе с Кузнецовым и получится найти что-нибудь стоящее.       Тем временем в зале гаснет свет, опускаются шторы затемнения, и на главном экране, занимающем всю стену за президиумом, появляется картинка – вид на Землю из космоса с высоты километров этак пятьсот. Крупным планом нам показывают старую МКС-1 с пристыкованным к ней новым модулем, похожим на «утреннюю звезду», но с очень знакомыми антеннами, и мне становится интересно, зачем к станции прикрутили комплексы «Панцирь-СМ» и «Витебск-8». Мы будем отрабатывать оборону космической станции?       Вот сейчас и узнаем: Филин встает, включает лазерную указку, поднимается на возвышение под экраном и прокашливается.       - Товарищи! Прошу внимания, - выдает он. – Давайте, так сказать, начнем. Сначала я вас вкратце ознакомлю с организацией космической обороны Земли и имеющимися у нас техническими средствами, рассмотрим предлагаемый сценарий первых всепланетных учений по отражению внеземного нападения, затем предлагаю вам озвучить свои вопросы и соображения. В таком вот порядке.       Филин взмахивает указкой, изображение на экране расчерчивают разноцветные траектории высоких орбит, а он продолжает:       - Итак, усилиями нашей объединенной группы аналитиков на основе опыта, так сказать, прошлых лет был составлен наиболее вероятный сценарий массированного инопланетного вторжения. Мы исходили из среднего уровня развития известных нам агрессивных внеземных цивилизаций. Случаи скрытного проникновения мы здесь рассматривать не будем – для этого есть, гм… другие подразделения. Итак, если мы говорим о горячем противостоянии силам, прибывшим из внешнего космоса - все эксперты сошлись во мнении, что первым этапом открытой фазы такой атаки на Землю будет установление контроля над околоземным пространством и выход на ударную орбиту с высотой около трехсот пятидесяти -  четырехсот километров. То есть на пределе высоты поражения даже для новых ракет комплекса С-500.       Вопрос мониторинга околоземного пространства был решен следующим образом. Первый эшелон – это станции «Маяк», размещенные в точках Лагранжа системы Земля – Луна. Посмотрите, на схеме обозначены желтыми точками. Второй – система кругового обзора «Карусель» - девяносто два спутника на геостационарных орбитах, которые на схеме выделены оранжевым. «Карусель» функционирует совместно с «Кан Та» - сетью из полутора тысяч низколетящих миниспутников TDF – они обозначены розовым, а буквально неделю назад был запущен и успешно испытан интерфейс с «Diamond Halo» - спутниковой системой радиоразведки UNIT, их расположение показано фиолетовым. Соответствующими цветами выделены зоны обнаружения соответствующих систем - как видите, мы с хорошей скважностью сканируем все пространство вплоть до орбиты Юпитера и с приемлемой - до пояса Кеплера. Таким образом, общепланетные системы программного обзора, радиоразведки и раннего оповещения у нас выстроены на высочайшем уровне.       Картинка на экране сменилась изображением мобильной пусковой установки на четыре ТПК, расположившейся для стрельб на живописной лесной дороге. Над лесом завис колоссальный правильный шестиугольник в раскраске серо-синего «цифрового» камуфляжа – летающий двухпалубный авианосец UNIT «Адмирал Нельсон», взлет и посадку на который мы отрабатывали этой весной. Это было чем-то похоже на мою первую испытательскую работу на ТАВКР «Кузнецов» - за тем исключением, что после взлета наши машины оказывались на двенадцатикилометровой высоте, и мы с Богданом регулярно пугали британских летунов, не пользуясь для взлета ни катапультой (все равно она нам была мала), ни трамплинами ВПП, а аккуратно скатываясь с палубы, пикируя и сразу переходя на прямоток. Садиться на «Нельсона» было несколько сложнее, но в конце концов мы приспособились залетать на рулевых моторах прямо в наш ангар, что дало бритишам повод для ехидства: «Мичман, сходите посмотрите, что там жужжит? – Сэр, это опять русские в форточку залетели». Наша банда не обижалась, напротив: мы с Богданом на спор с командиром авиакрыла «Нельсона» Хаммондом как-то пролетели авианосец по ангарной палубе насквозь. Ставкой был любимый байк Хаммонда, и бедолага так расстроился после проигрыша, что я тем же вечером нарочно залезла в гору на мизере и проиграла ему его антикварный «Triumph» обратно.       Теперь на экране за спиной Филина красовался мой «сорок два-красный», идущий на взлет с двумя ПЛ-22 на пилонах, с ТТУ под пузом и даже с подвесными баками под крыльями - съёмка прошлого декабря, когда мы начали последний цикл испытаний на орбите. Тогда мы летали к МКС-1 и к «Альфе», а под самый Новый год нас направили на перехват астероида, вылетевшего из пояса Кеплера и пролетавшего ну очень близко к Земле. Академики РАН чуть ли не через Президента выбили разрешение использовать нас в исследовательских целях как самых шустрых и мобильных космических летунов, операцию спланировали буквально за неделю, и это был мой самый дальний вылет в жизни. Вместо боевых ракет нам на пилоны повесили планетологические зонды, и задачей Богдана было вмазать по залетному булыжнику кинетическими снарядами, а моей – поймать специальной приблудой, чем-то вроде графеновой сетки в виде клювика стрижа, как можно больше осколков. Работа была, мягко говоря, нестандартная и крайне изматывающая, но академики радовались нашей добыче как детишки - подаркам Деда Мороза, и подгон от них был царский - новогодние каникулы на Гавайях. Передышка нам была жизненно необходима, и мы, пользуясь случаем, постарались отдохнуть по полной программе: научились стоять на доске, поймали по марлину и наплавались так, что просолились как воблы, а то, что я обгорела на солнце и потом линяла две недели, сошло за дополнительный бонус.       - Вопрос нанесения ответного либо превентивного удара по космическим целям на орбитах ниже трехсот километров успешно решен после принятия на вооружение новых ракет для комплекса С-500 – 43Н8 и 78Н4, - тем временем продолжал вещать Филин. - Комплекс С-1000 космического базирования, как вы знаете, в разработке, первые испытания мы планируем провести через год. Наши друзья из TDF провели первые стрельбы сверхдальнобойного наземного комплекса «Небесный Стрелок» с высотой поражения целей триста пятьдесят километров – баллистическая ракета-носитель запустила восемь гиперзвуковых блоков, которые получили целеуказание от «Карусели» и «Кан Та» и успешно поразили шесть из восьми целей. Не могу не отметить успехи наших новых партнеров. UNIT успешно развивает интересное направление – «летающие авианосцы» проекта «Серенити», на которых отлично размещается С-550, морская версия «Прометея».       А вот что касается более высоких орбит – здесь у нас до последнего времени был провал. Хотя UNIT добился определенных успехов, разработав ударные дроны для Boeing X-37M, две таких машины со своими стаями примут участие в наших учениях. Кроме того, группировка «Кан Та» в прошлом году была дополнена ударными спутниками с электромагнитным вооружением – да-да, те самые рейлганы, которые наши коллеги из Поднебесной впервые показали на МАКСе четыре года назад, теперь они успешно поражают орбитальные цели массой до десяти тонн. Наша ударная спутниковая группировка тоже была существенно усилена – в январе этого года завершено формирование группировок высокоманевренных спутников «Каракурт», где были впервые применены системы РЭБ в сочетании с лазерным и электромагнитным оружием, и «Тарантул» - то же самое, но оснащенные 99Н1, первыми ракетами «орбита-орбита». Но даже «Тарантулы» не могут эффективно поражать активно маневрирующие цели массой более двадцати тонн. Проект «ПК ОАП» - перспективный комплекс орбитального и атмосферного перехвата - был призван закрыть эту прореху в нашей обороне, и сейчас я имею честь доложить вам о том, что его приемочные испытания успешно завершены.       Как вы знаете, - Филин глотнул воды из бутылки, поданной адъютантом, и прокашлялся, - ПК ОАП – это не просто перехватчик, способный подниматься на большие высоты и запускать противоспутниковые ракеты. Такую задачу успешно решает МиГ-41, который стоит на вооружении уже больше десяти лет. ПК ОАП решает намного более сложные задачи. Первый компонент комплекса – универсальный истребитель разработки КБ Сухого с рабочим индексом Т-77. Это машина, способная вести дуэльный бой и перехватывать активно маневрирующие цели практически любого размера на всех высотах. Сами знаете, большому кораблю – большая торпеда, так сказать, поэтому вторая часть комплекса – управляемая ракета дальнего радиуса ПЛ-22 со специальной боевой частью. Кроме нее, Т-77 оснащен оружием среднего и ближнего радиуса – это управляемые гиперзвуковые ракеты Р-112, электромагнитная пушка калибра 30 миллиметров, дополнительно возможна установка импульсного лазера. Из прочего оборудования Т-77 хотел бы особо выделить инновационную систему «Гарпун-АМ», которая помимо обычных функций РЭБ способна дестабилизировать силовые щиты противника, возможность нести стаю дронов радиоразведки и контейнер для специализированных спутников массой до ста двадцати килограмм. Существенно увеличить время заатмосферного полета мы можем тремя способами: взлет с применением ТТУ, подвесные баки для рабочего тела и старт с летающего авианосца. Отмечу в скобках - именно так, на ТТУ с борта «Адмирала Нельсона», и запланирован выход на орбиту ударного звена Т-77 на этих учениях.       Как же, как же, помню. Все те же весенние маневры на борту «Нельсона». Ох и натерпелся с нами бедный Хаммонд, но ещё больше досталось палубной команде. Они потом щедро делились впечатлениями от количества отложенных ими кирпичей во время старта Т-77 на твердотопливном ускорителе, когда взлетаешь как обычно, но при отрыве от трамплина сразу же уходишь свечкой вверх и активируешь ТТУ. У машины с адским грохотом отрастает огненный хвост, и остаётся только терпеть, пока ускоритель разгоняет тебя как баллистическую ракету - тупо, но очень мощно. До отрыва эту штуку включать нельзя - прожжет палубу нафиг...       Так, понятно: взлетаем с авианосца на ускорителях - значит, нам обеспечивают максимальный запас свободного хода на орбите. Неужели имитация догфайта в космосе? А ПЛ-22 для поражения тяжелых целей нам тогда зачем? Слушаем Филина дальше.       - Таким образом, - Филин машет указкой, экран снова показывает вид на Землю из космоса и станцию МКС-1, а до меня доходит, какую задачу нам поставят, - у нас наконец-то есть средство поражения большинства известных нам орбитальных целей. Если вернуться к наиболее вероятному сценарию массированной силовой атаки на Землю, то аналитики предполагают выход на околоземную орбиту небольшого числа тяжелых кораблей - носителей средств подавления ПКО и транспортников. Поэтому оптимальным отражением атаки, по нашему мнению, будет перехват этих кораблей в момент их выхода на ударную орбиту и немедленное нанесение по ним удара после того, как их враждебные намерения будут подтверждены. Такую ситуацию мы и будем отрабатывать. МКС-1 выполнит роль условного противника. Для этого она была дооснащена боевым модулем «Кайман» – носителем ракет «космос-поверхность», средств РЭБ и ракетно-пушечной ПКО в орбитальном исполнении, а именно, комплексами «Витебск-8К» и «Панцирь-СМК». Таким образом, в ходе учений мы дополнительно отработаем применение орбитальных систем вооружения, которые впоследствии будут использованы для построения боевых высокоманевренных космических платформ. Боевой модуль был доставлен к МКС и смонтирован нашими усилиями, UNIT с помощью SpaceX также доставила и разместила в боевом модуле свои системы. Для оперативной коррекции орбиты ТКС «Space Dragon» остался пристыкованным к станции, управление МКС-1 передано на КП НАСА в Хьюстоне – это сделано для обеспечения внезапности, чтобы задействованные в учениях силы не имели информации о параметрах ее новой орбиты. После этого КП в Хьюстоне, выполняющий функции управления условным противником, отдает команду станции на пуск ракет «космос-поверхность». Задачей группировки мониторинга будет обнаружить МКС-1 на новой орбите, отследить пуск ракет, обеспечить сопровождение целей и дать целеуказание. Наземные, воздушные и орбитальные средства ПКО выполнят отражение ракетной атаки.  Задача по перехвату корабля-носителя, то есть станции возлагается на звено Т-77, для чего оба звена серийных машин, успешно завершившие испытания, переподчиняются ОКУ. Поддержку Т-77 окажут ударные дроны UNIT с двух «Боингов» и объединенная ударная спутниковая группировка, а также два звена перехватчиков МиГ-41 с противоспутниковыми ракетами ПЛ-19 со спецчастью.       Ясно-понятно, так я и думала. Выйти на орбиту – найти станцию – преодолеть ее ПКО – отстреляться – совершить посадку. При этом, насколько я понимаю, хьюстонский КП с нами будет играть во всякие веселые игры – давить нас РЭБом, обстреливать всем, что у него есть, менять орбиту, ставить помехи и так далее, и тому подобное. Что ж, расклад более-менее известен, после гонки за астероидом нас с Богданом сложно чем-нибудь удивить, но они точно постараются это сделать, а нам надо будет, не отходя от кассы, придумать, как этому противодействовать. Уж не для этого ли прибыл к нам главный по тарелочкам - генерал-майор Кузнецов? Может, он спец не только по внеземной технике, но и по стратегии и тактике пришельцев?       Филин начинает излагать вводные для каждого задействованного в учениях подразделения, попутно сообщив очередную новость: юнитовцы прилетают сегодня в 17-00. С чего бы это им опаздывать – или они уже и так все знают? Может быть, филиновские лекции поднадоели всем, а мне в особенности. Можно и отвлечься, тем более, что самое нужное у меня уже есть: вводные для моего звена и все сопутствующие материалы уже свалились мне в тактический планшет, а ключи для доступа в «боевой интранет» ОКУ и коды для запуска спецбоеголовок секретчики загрузят мне, когда выйдут соответствующие приказы, не раньше. Сижу, делаю пометки в планшете, а мысли почему-то вновь возвращаются к Кузнецову.       Загадочная личность: специалист по пришельцам, пилот от бога, экстрасенс, плюс просто феноменальная физическая подготовка – вылетел вместе со мной без противоперегрузочной брони, в обычной летной экипировке, даже пилотажки не надел, так и полетел в кедах, но я, в полном экипе и хорошо тренированная, после его пилотажа из кабины вывалилась как дрова, а он в простом комбезе и разгрузке был как огурчик, даже дыхание не сбито. Физуха у него очень странная, подходящая больше не пилоту, а бойцу ССО: высокий, длинноногий, сухой и жилистый - но не астеник, спирометрия шикарная (врачиха наша все удивлялась), наверняка очень вынослив, а в движении у него обнаруживаются невероятно сильные, отлично проработанные мышцы. Обычно делающие упор на силу ребята проигрывают в скорости, что и доказано Женьком, а тут ровно наоборот - и нереальный темп, и невозможная резкость! Интересно, какая у него схема силовых тренировок? К тому же - потрясающий тайминг, я не понимаю, как такое вообще возможно в реальной сшибке, а не в китайской боевой хореографии. А как он запрыгнул на мой бокэн и удержал равновесие? Масутацу Ояма, было дело, переплыл пруд, стоя на доске, но устоять на клинке противника – это совсем, совсем другой уровень. Раньше бы я сказала – киношные трюки, но сегодня я это увидела своими глазами.       Вообще, стиль, который он показал сегодня утром – это было… нечто. Ничего подобного я не видела ни у бедолаги Женька, ни у моего прежнего сэнсея в Иркутске, ни даже у японских сиханов на семинарах. Как будто я всю жизнь имела дело с маленькими сосенками не выше третьего этажа, но вдруг увидела тысячелетнее дерево в три обхвата, кроной достающее до туч, и обнаружила, что это оно дало жизнь той мелкой поросли. Так и здесь: такое же восхищение от знакомства с великим оригиналом.       Я потерла помятое правое запястье. Надо признать, в поединке с Доктором я была беспомощна как котенок, доведи он сихо-нагэ до конца, и вывих плеча мне был бы обеспечен. Он как Т-77 – легкий, стремительный, изящный и смертоносный, я по сравнению с ним не более, чем МиГ-21. Страшно даже представить, каково придется его противнику в реальной сшибке – с его-то таймингом и умением читать противника. Вдруг мне представилось, как роскошно он бы вывалял по сосновым шишкам того же Женька или важного хачи-дана Токугаву-сана, которые тяжелее него раза в два, если не в два с половиной при том же росте, и я проглотила смешок. Да, у меня крутой сэнсей. Очень крутой. Вытащил меня за шкирку за пределы возможного – что в пилотаже, что в айкидо, что в восприятии мира… Хорошо бы перейти в ОКУ под его руководство – летать на перехваты пришельцев, а потом разбираться с их кораблями, изучать их управление, поднимать их в воздух, а там – чем черт не шутит – может, и к звездам отправиться, если получится разобраться с их навигацией. А Кузнецов разберется, он может – я чувствую, этому небожителю очень многое по силам. Как он там сказал – вопрос воображения? Предел его возможностей я пока вообразить не могу.       Совещание заканчивается, публика тянется на выход, я пока тихо сижу в своем углу – жду, когда народ перестанет толпиться у дверей, и в этот момент мне на планшет падают два сообщения. Одно – служебное, о переподчинении моего звена ОКУ, а это значит, что можно идти к секретчикам за ключами. Второе – личное, от Кузнецова: «я в особом архиве, блок 27, срочно зайди ко мне».       Срочно так срочно, секретчики от меня никуда не денутся, точнее – я от них. Планшет в чехол, чехол на бок, ввинчиваюсь в толпу у дверей, выскакиваю из штаба и рысью направляюсь в закрытую зону полигона – вотчину ОКУ, где расположен так называемый особый архив – хранилище секретных документов, и болтали, что далеко не только документов. Автоматика пропускает меня через калитку в высоченном бетонном заборе без проблем, значит, Кузнецов отдал на этот счет отдельное распоряжение.  Здание архива снаружи выглядит как двухэтажная бетонная коробка, обшитая композитными панелями под дерево, с бронзовой тонировкой оконных стекол и зеленой асимметричной крышей, но, как и все подобные строения, растет не вверх, а вниз, и я понятия не имею, на какой уровень меня отправляет прапорщик-лифтёр после того, как я прохожу шлюз на входе в здание с генетической аутентификацией по пластинке. Внизу меня ждет еще один шлюз и еще одна генетическая проверка, сержант на посту за бронированным стеклом козыряет, нажимает кнопку, открывается массивная сейфовая дверь, и я вхожу в ярко освещенное обширное помещение со сводчатым потолком. Это напоминает не то библиотеку, не то склад - зал рассечен прозрачными перегородками на множество отсеков, заставленных стеллажами. Ноги почему-то как ватные, сразу же пересыхает в горле и накатывает мандраж – никому, кроме высоких чинов ОКУ, сюда входа нет, а я всего лишь командир временно переподчиненного звена… Что я, букашка, здесь делаю, зачем понадобилась?       Блок 27 – как его искать? Видимо, блоками здесь называют стеклянные отсеки, на которые разделено помещение, и на дверях каждого из них я вижу номера, выгравированные на стекле. 12, 17, 22… ага, вот и 27. Я подхожу к блоку 27, и здесь тоже автоматика доступа – двери открываются, разъезжаясь в стороны с еле слышным шипением, как на модных электричках, пропускают меня внутрь и почти бесшумно закрываются за моей спиной.       Этот блок – не хранилище, а рабочее место: одна стена полностью занята сенсорным экраном, компьютерный стол с двумя мониторами завален разномастными старыми папками, на огромном приставном столе – ворох карт разного масштаба. При моем появлении Кузнецов выныривает из-за мониторов, привстает, потягивается и, не успеваю я ему козырнуть, машет мне рукой:       - Вольно, хорош! Со мной все это лишнее, поняла? Подойди сюда, посмотри. Любопытная картина вырисовывается.       Я подхожу к рабочему столу и заглядываю в мониторы из-за плеча Доктора. На левом мониторе открыта табличка из шести колонок, почти полностью раскрашенная бледно-зеленым, только некоторые ячейки выделены желтым. Кузнецов поправляет на указательном пальце левой руки манипулятор-«наперсток» и начинает рассказывать:       - Смотри, в эту табличку я свел сырые данные по обнаружению внеземных объектов системами программного обзора околоземного пространства: «Маяк», «Карусель», «Кан Та», «Diamond Halo» и старенькой NORAD и сверил их с материалами СС/ОП - видишь, какая куча бумажек! В итоге - практически полное совпадение по фактам обнаружения внеземных объектов. Вот, например, 20 сентября прошлого года – «Маяк» заметил комету, «Карусель» повела ее, тут же подключилась «Кан Та». Одновременно с «Маяком» комету засекли станции раннего обнаружения «Diamond Halo». NORAD засек комету последним, но старичку простительно. Материалов СС/ОП по этому случаю нет - значит, на самом деле комета, нас она не интересует. Желтые ячейки – то, что не сходится, но их совсем мало – можно списать на разную скважность опроса и различие в алгоритмах. А теперь давай посмотрим на ваш позавчерашний перехват. Все системы обнаружили два объекта, один оттормозился над восточным полушарием Земли, другой над Западным. Обе системы повели чужаков «на проходе», когда курс чужаков был установлен, информация поступила на войсковые КП, а там надо решать,  задействовать ли ПКО. Позавчера ОКУ задействовало вас.       - Ну да, - я киваю. – Стой, погоди! Ты сказал – два объекта? Два блюдца? Но нас навели только на одно… А где второе?       - Второе… - Кузнецов ерошит волосы на макушке и морщится. - Второе блюдце село во Флориде, место посадки все системы отследили – район острова Меррит на Банановой реке. Беспрепятственно сел там, где хотел, как я понимаю. А теперь смотри, сейчас начнутся чудеса.       Он открывает другую табличку – в ней многие ячейки выделены фиолетовым, быстрыми движениями «наперстков» на обеих руках выделяет несколько областей таблицы и продолжает:       - Вот эта таблица - два в одном. Слева – обработанные данные, которые станции программного обзора передают на войсковые КП в автоматизированном режиме. Справа – данные, которые уходят с войсковых КП на территориальные. Видишь? Вот ваше блюдечко – оно есть и тут, и там. А вот флоридское - слева оно есть, справа его нет. То есть информация о том, что эта цель подлежит идентификации и возможному перехвату, на войсковой КП UNIT восточного побережья Штатов попала, но на территориальные КП Флориды и Техаса оттуда не ушла. Странно, правда?       - Странно, - я наклоняюсь ниже к монитору и опираюсь локтем на стол. – Но, если это единичный случай, тогда это может быть ошибка. Хотя… все же автоматизировано.       - Вот именно, - Доктор поворачивается к правому монитору, где развернута карта мира. – Я стал проверять, единичный ли это случай, и вот что выяснилось. Помнишь алтайского пришельца - твой первый перехват? Так вот, он тоже был не один. Я отметил на карте, где они еще приземлялись. Один и тот же тип корабля, если не один и тот же, прилетал шесть лет подряд. Алтайский визит был последний. Хотя, если уж совсем точно, все началось еще в прошлом веке.       - Что началось? – переспрашиваю я. – Подготовка к вторжению?       - На тот момент - нет, - отвечает Кузнецов, играя «наперстком» на правой руке. - В 1989 году у побережья Калифорнии разбился корабль этой цивилизации - ххазр. Как раз такое небольшое блюдце, которое вы перехватили. Его подняли из воды, и обнаружилось, что два члена экипажа выжили. Американское отделение UNIT помогло им подлечиться, подать сигнал SOS своим и обустроиться на Земле в ожидании спасательной экспедиции. Это были очень высокопоставленные чины правительства ххазр, один – так даже из… э-э… скажем так, королевского клана, они вполне могли рассчитывать на то, что за ними пришлют другой корабль. Так и вышло, им удалось наладить связь, и в 2009 году за ними прилетела спасательная миссия. Руководство американского отделения UNIT проводило их, помахало им вслед ручкой, выпило за дальнейшее развитие добрососедских отношений – а потом отдало команду полностью изъять эту историю из всех архивов UNIT.       - Ого! – я вздрагиваю, не то от нехорошего предчувствия, не то от того, что здесь на черт знает каком уровне под землей мягко говоря нежарко, а я в тропической форме из-за жары на улице. – А как ты узнал? И откуда у тебя сырые данные?       - Наверху тридцать два градуса, здесь восемнадцать - неудивительно, что ты мерзнешь. Отогревайся, - Кузнецов вскакивает, стаскивает с себя китель и накидывает мне на плечи. – Бери стул, садись. Как я узнал про визит ххазр? О, это отдельная история. Видишь ли, базы данных UNIT размещены в централизованном хранилище, которое постоянно зеркалится на территориальные отделения. А территориальные отделения делают резервное копирование на свой вкус. И представляешь, как интересно получилось: сначала вся история с ххазр была скопирована в британское зеркало, а оттуда попала в резервные копии в датацентрах Эдинбурга и Манчестера. А потом совершенно случайно манчестерский центр как раз в тот момент, когда прошла команда на удаление данных, вышел в оффлайн на техобслуживание. Ну, ты поняла, в лучших британских традициях «нечаянно нарочно».       - Интересно получилось, - я придвигаю к рабочему столу второй стул, усаживаюсь и плотнее закутываюсь в китель, несколько недоумевая, почему он не такой теплый внутри, как я ожидала - видимо, Кузнецов сам замерз, сидя в этой холодрыге, но вида не показывает. – Получается, британский UNIT сохранил эти данные.       - Ага, - подтверждает Кузнецов. – Начальник их научного отдела – настоящий Плюшкин, когда дело касается информации, особенно такого плана. Все подбирает и аккуратно складывает. А я знаю, где она все это хранит – ну и воспользовался… ОКУ в свое время заинтересовалось этим инцидентом – собрали по нему СС/ОП килограмм на двадцать, - он показывает на папки на столе, - чуть стол не треснул, и еще очень приличный пакет обычной подгрифовой аналитики. А сырые данные я взял ровно оттуда, где они и лежали. Написал скрипты с запросами к базам – и вот они у меня.       Доктор прохаживается по отсеку туда-сюда, а я поглядываю на него с любопытством, заметив, что у него хакерские трехпальцевые «наперстки» на обеих руках – надо же, он не только летун, но и толковый программист, умеющий вытаскивать данные из баз в обход систем защиты и писать сложные аналитические скрипты. Сколько же он со всем этим возился? Плюс работа с бумажными документами, и все в одиночку. Наверняка сидел всю ночь и совсем замерз в этом погребе. А если до того он вместе с Тумэр ковырялся со сбитым блюдечком, а после архива отправился на пробежку – он сегодня вообще спал?       - Для меня это нормальный режим, - отвечает он, опять поймав мои мысли. - Доступ к базам не так и сложно получить, когда знаешь про черные ходы и закладки. Так на чем мы остановились? Итак, ххазр отбыли восвояси, и довольно долго от них не было ни слуху, ни духу, пока одиннадцать лет назад не прилетел их первый транспортник – и летал на Землю шесть лет, пока вы его не сбили на Алтае. Информация о его посадках тоже была удалена из баз данных UNIT, но в сырых данных NORAD и «Diamond Halo» она осталась, хоть и не вся - я заполнял пробелы по картам ОКУ. Вот смотри, - он показывает мне на кучу карт, а затем на монитор с картой мира, - это места его посадки. Как думаешь, почему они садились именно тут?       - Флорида, Индонезия, Сьерра-Леоне, Эквадор, Гватемала, Кения, Шри-Ланка, Гавайи, - перечисляю я места посадки. – Сплошь глухие места, но на побережье. Им был нужен выход к морю? Но тогда почему Алтай?       - То, что вы его там сбили, не значит, что он туда направлялся, - Доктор криво усмехается. – Судя по его траектории, он направлялся куда-то в Бангладеш, но оттормаживался над Сибирью, где вы его и прищучили. Насчет выхода к морю – верно, а что еще?       - Безлюдно, - повторяю я. – Очень большие шансы остаться незамеченным, что бы ты ни делал.       - Согласен, - кивает Доктор, - а еще – экваториальная зона. Тепло и сыро. Закопай под деревом яйцо – через месяц вылупится цыпленок. Или крокодильчик. Или боевой киборг ххазр.       - Так это вторжение?! – я вскакиваю с места. – Но… чего они ждут? Пять лет прошло!       - Не знаю, - Кузнецов ослабляет узел галстука и трет шею. – Чего бы они ни ждали, позавчерашний всплеск активности ххазр говорит нам о том, что они дождались. Я, кажется, догадываюсь, что это будет. Пошли, надо переговорить с Филиным.       Я встаю, все еще кутаясь в китель, двери отсека разъезжаются перед нами, и Кузнецов быстрым шагом направляется к лифту, а я поторапливаюсь за ним. Вдруг он останавливается, насмешливо поглядывает на меня и спрашивает:       - Как рука?       - Нормально, - я снова потираю запястье. – А как твое плечо?       - Не беспокоит, я же молчу, - его мимолетная улыбка как искорка. – А ты транслируешь жалобы на состояние своей правой руки как аэродромный маяк дальнего привода.       Он смотрит мне прямо в глаза и вдруг переходит на мысленную речь:       «Когда мы будем разговаривать с Филином, не показывай, что мы можем общаться без слов. Не проговаривай про себя, что хочешь сказать, просто направляй мне, что думаешь, или кидай картинку. Не волнуйся, я пойму. Договорились?»       «Хорошо. Я попробую».       «Никаких тебе «попробую». Бери и делай. Алонси, Шторм!»       ***       - Я все-таки не понял! – Филин отодвинул свою чашку с чаем, чуть не расплескав, и принялся сверлить взглядом Доктора, развалившегося на диванчике напротив. – Объясни толком, почему нам нужно пересмотреть план учений?       Когда Доктор вломился к Филину в кабинет и заявил, что надо переговорить с глазу на глаз, тот всполошился так, будто ему принесли как минимум разведсводку о термоядерном ударе по Москве в ближайший вторник. Рванул из штаба на стоянку, запихнул нас даже не в свою служебку, а в старенького «Тигра», на котором механики ездят по своим делам и в самоволки, привез нас в бурятскую кафешку на трассе (мы там частенько бываем, у них пельмешки – ум отъешь!), потребовал отдельную кабинку и зло шикал на нас, пока наш стол не заставили тарелками и не оставили нас в покое.  Когда за официанткой закрылась дверь, Кузнецов покрутил в воздухе своей свиристелкой (там у него детектор прослушки, что ли - помимо прочего?), положил ее на стол, подцепил пельмешку из тарелки и заявил:       - Нам нужно обсудить наш план действий. То, что происходит, мне совсем не нравится.       Он развернуто, с перерывами на пельмешку-другую, выложил то, чем только что поделился со мной в архиве, и теперь, откинувшись на спинку дивана, слушал тираду Филина. Дал ему выговориться и продолжил:       - Напряги разведку и ССО. В ближайшее время кто-то должен отправиться к местам посадки транспортника. Следите за эфиром, за малой авиацией, за каждой плавающей посудиной, ищите кладки – как их деактивировать, знаете по алтайским событиям. У этих ребят месяц на подготовку. Их подпирают сроки: если через месяц не будет результата, то им самим придется туго.       - Сделаем, - Филин кивнул, сжевал стебелек черемши и задумался. – А ты сам не думал о том, чтобы вылететь во Флориду?       - Угу, - подтвердил Кузнецов. – Думал и понял, что мне там делать нечего. Все карты мне не раскроют, скорее напротив, будут мешать - скрытно ли, явно ли. Мне лучше быть там, где я могу влиять на ситуацию максимально эффективно и где не справится никто, кроме меня.       - Тут ты прав, - Филин угрюмо уставился в свою тарелку. – Если ожидается провокация, нам позарез нужен тот, кто сумеет ее распознать и правильно противодействовать. Значит, говоришь, у них предельный режим – сейчас или никогда?       Кузнецов подцепил из большой плошки с соленьями маринованный острый перец и откусил от него половину, как будто это был малосольный огурец. Я ожидала, что он сейчас начнет хвататься за кувшин с морсом, но не тут-то было: сжевал вместе с семечками и даже не поморщился.       - Сейчас или никогда, - повторил он за Филиным и сгрыз вторую половину перца. – Что самое неприятное, до сих пор не ясно, как именно они подставят Землю. Мы с Тумэр перетряхнули все бренные останки сбитого кораблика – результатов нет. Точнее, есть… но не те, которые меня бы заинтересовали.       «Дракон!» - вдруг вспомнила я. – «Грузовик, который пристыкован к МКС-1. Двигателей новых модулей МКС-1 вполне достаточно, чтобы очень даже резво маневрировать на орбите, значит, корабль нужен для чего-то другого. Какой был у него груз?»       Доктор покосился на меня и чуть заметно кивнул.       «Последний старт «Фалькона» до передачи активов развалившейся SpaceX в ведение NASA. Последний «Дракон», который отправляла сама SpaceX. Ты быстро сообразила».       «На совещании сказали, что это груз UNIT, и последний рейс «Дракона» - их заказ. Кто-то хочет подставить UNIT?»       «Или это пятая колонна в самом UNIT. А значит, мы никому не можем доверять и должны надеяться только на себя».       Тем временем Филин, мучительно переваривавший сказанное, почесал лысину и выдал:       - Ну ладно. Пускай и правда дело пахнет керосином, тут у нас ты главный. Делать-то что?       Доктор подлил себе чаю (как он пьет такой крепкий, полкружки заварки, еще и без сахара) и взялся за пирожок с вареньем.       - Есть одна мысль, - заявил он с набитым ртом. - Мне надо лететь самому. Шторм полетит моим ведомым. Наша задача - разведка и общая координация всех задействованных сил. Мне нужны будут дроны для подсветки целей, средства РЭБ и полный доступ в боевой интранет. Машины неплохие, я думаю, справятся. Второе звено работает по первоначальному плану для первого. О существовании моего звена не должен знать никто: только ты, я, Шторм и самые надежные технари, которых вы сможете нам выделить. Мы сумеем выявить и решить проблему, а второе звено пусть отрабатывает то, что запланировано. Сделаем вид, что наступаем в капкан, а когда охотник придет проверить ловушку, сам в нее попадется.       - Понятно, - проворчал Филин и потянулся за своей кружкой. – Засада с живцом и подстраховкой. Все-таки, почему именно в момент учений, когда у нас наивысшая боеготовность?       Доктор проглотил свой пирожок и взялся за второй. Не наелся, что ли?       «Пирожки люблю, - прокомментировал он. – Знала бы ты, как мало мест, где умеют печь пирожки как мне нравится – а эти очень неплохие».       «Вот приглашу тебя в гости – узнаешь, что такое настоящие пирожки из настоящей печки, - ответила я, посылая ему картинку нашей домашней печи еще прадедовой кладки. – Потом придется на сушку садиться».       «Ловлю на слове», - он подмигнул мне, а вслух продолжил:       - Тебе не приходит в голову, что они подстраиваются именно под момент, когда мы тут развлекаемся? – он подался вперед, размахивая надкушенным пирожком. – Как раз очень удобно засветить и выбить всю земную ПКО разом, коли задействованы все силы от спутниковой группировки до наземки. Я бы так и сделал. А потом – ам!       Он отправил пирожок в рот и развел руками.       - Так! – произнес Филин, который, разумеется, наш разговор пропустил. – Не хочется обделаться, поэтому предлагаю зажесткачить. Васильич, забирай «49-красный», он нулячий, только с испытаний, на нем еще муха не сидела. Саша, «42-красный» твой. Вы немедленно перегоняете ваши машины в Тихоново на резервный аэродром. Там вам никто мешать не будет, глазеть на вас - тоже. Я отправляю туда проверенных технарей вертушкой, на ней вы вернетесь, и в 17.00 встретим юнитовцев – как раз с Кейт поболтаешь. Обратно доберетесь на заправщике. Я ввожу режим повышенной готовности. Вы с Сашкой готовитесь, как считаете нужным. Делайте что хотите, только к трассам не лезьте, ответчики отключить. Горючкой и оборудованием обеспечу. Второе звено готовится по исходному плану для первого звена. Кого дадим в ведомые Богдану?       Я задумалась на секунду, перебирая в уме данные коллег.       - Вовчика, - наконец решила я. – Вовчика Котю, Котова то есть. Смекалистый, быстро соображает, и как пилот Богдану ровня.       И тут же, учуяв вопросительную мысль Доктора, запустила в него котиным досье. Ну как запустила – собрала в кучу в своей памяти все, что я знаю о Вовчике, и пригласила Доктора взглянуть. Он удивленно приподнял бровь, кивнул, и я ощутила его в своем сознании, примерно так же ощущается присутствие рядом другого человека, даже если его не видно. Затем я уловила его невербальное согласие, правда, с изрядным оттенком удивления.       - Котя так Котя, - сказал он вслух. – В эфире это будет звучать весело.       - Лады, - Филин шлепнул ладонью по столу. – Нехай будет Котя. Так, дальше. Как мне обставить приказ, что в случае неслучая все наши силы переходят в твое оперативное подчинение?       - Элементарно, - Доктор допил свой чай и аккуратно поставил чашку на стол. – Просто всех оповестить: по такой-то команде с КП или по отсутствию связи с КП все переходят на план Б, а план Б предварительно загрузить всем с расшифровкой под условием. Да ты эту процедуру знаешь. Но при этом обязательно доведи до всех, что без команды ни в коем случае – еще раз говорю! – ни в коем случае не лупить по станции.       - Простите, что встреваю, - выдала я, вдруг вспомнив очень важную вещь. – Но, если мы засекретились ото всех, это значит, что на борт «Нельсона» нам нельзя. А как мы тогда взлетим? Если мы повесим ПТБ для рабочего тела, наш боезапас будет ограничен. А штатный ТТУ без маршевых моторов нас на нужную орбиту не выведет, но хороший запас свободного хода нам тоже нужен позарез. Может, нам имеет смысл перебазироваться в Находку?       - Ты про летающие авианосцы ТОФ думаешь? – поинтересовался Филин, с любопытством поглядывая на меня, и полез в тактический планшет. – Давай посмотрим. Та-ак… «Варяги» на боевом дежурстве, они далеко, а вот «Аврора» завершает техобслуживание в Хабаровске – в принципе подходит. Но на «Авроре» нет трамплина, только катапульты, а в них Т-77 не влезет, они под легкие истребители. Она же в основном заточена под ракеты.       - Значит, у нас есть ракетоносец с криогеникой на стартовых столах и с потолком в пятнадцать километров? - переспросил Кузнецов, ковыряясь в своем планшете. – Отлично! Филин, напомни-ка – у «Авроры» ведь не шахты, а открытые стартовые стрелы? И на них вешали даже «Ангару», а?       - Две «Ангары-А3В», если точнее, - отозвался Филин. – С многоразовыми разгонниками. Мы так «Тарантулов» запускали – они, собаки, тяжелые. А две «А3» потому, что у нее взлетная масса пятьсот тонн, а у «А5» все восемьсот – та еще задачка балансировать полет при загрузке с таким перекосом. Проще взять две «А3», чем одну «А5».       - Хорошо, а готовые «А3В» в той конфигурации еще остались? – поинтересовался Доктор. – Должны были быть резервные.       - Сейчас узнаю, - Филин проворно набрал сообщение на планшете. – Так, ждем… Ай молодцы, быстро ответили. Есть такие – аж четыре штуки, зарезервированы под августовские запуски. Как раз для чего «Аврору» и готовят.       - Вот тебе и решение, - Кузнецов откинулся на спинку дивана, глянул на меня и довольно улыбнулся. – Вешаем наши «семьдесят седьмые» как полезную нагрузку на «А3В» и стартуем с «Авроры» - мольто бене! Всего доработок – исправить под наши цели циклограмму для разгонного блока третьей ступени, но ракетчики с этим справятся. А, Филин?       - Они-то справятся, - буркнул тот в ответ. – Но все равно авантюрист ты, Васильич. Смотри, во-первых, таким макаром ты срезаешь себе время подготовки на десять дней. Во-вторых, «А3В» – все-таки грузовой носитель. Выдержите? Ты-то да, а она?       Он ткнул пальцем в мою сторону и уставился на меня, как пилот легкой вертушки на свадебный торт, который предстоит везти за триста километров по плохой погоде. Он что, не видел, как я крутила хвостом на перегрузках, от которых у простых смертных кровь будет хлестать изо всех дырок, какие есть в организме?       - Вообще-то я не космический турист, - выдала я и нахмурилась, – а все ж таки испытатель, я на знакопеременных перегрузках живу. В скафандре с компенсационной броней, да при вертикальном старте – выдержу без проблем.       - Выдержит, - подтвердил Доктор и подмигнул мне, видимо, учуяв, что я вскипела. – За Шторм я спокоен. Но операторов мы брать не будем – они точно не выдержат взлет на «А3В». С вооружением мы сами справимся. Так что летим в одноместной конфигурации, заодно сэкономим килограмм по сто взлетного веса. Сам знаешь, каждый грамм на счету. А минус десять дней меня не пугают совершенно. Отработаем в Тихоново все, что нужно – и вылетим грузиться на «Аврору».К вопросу о секретности: затребуешь пуск двух «А3В» с «Авроры» в рамках отработки боевого применения ПК ОАП. Придумаешь что-нибудь убедительное?       - А то ж, чай, не первый раз замужем, - Филин снова покосился на меня, перевел взгляд на Доктора и снова уставился на меня – сравнивал нас, что ли? – Значит, на том и порешили. Еще что-нибудь - а, Васильич?       «Средства объективного контроля», - вдруг вспомнила я, и Кузнецов тут же подхватил вслух:       - Ага. Чуть ли не самое главное. Делай что хочешь: запускай дроны, переставляй спутники, подключай астрономов. Но нам будет нужна полная запись всего, что происходит в ближнем космосе. При разборе полетов Протоколом Теней это будет жизненно необходимо. Понял?       - Да понял, понял, - буркнул Филин. – Объективный контроль, будь он неладен. Хотя в Ливии без него была бы полная задница, честно говоря.       При слове «Ливия» я поморщилась, и, разумеется, Доктор это заметил:       «Что там было в Ливии? Покажешь?»       «Не люблю про это вспоминать, но скрывать мне нечего, - мой ответ получился горьким и грубым. - Хочешь - смотри».       Он смотрит, и я невольно снова там, веду мой незабвенный «34-синий» на сверхзвуке над штормовым морем. Снова у меня перед глазами дополненная реальность шлема, руки сами ложатся на воображаемые ручки управления, и ОЛС ведет мне цели - эсминец класса «Арли Берк» и субмарину класса «Огайо». Мой приговор вынесен и должен быть приведен в исполнение, удары «Кинжалов» разрывают корабли пополам, и термобарические НАРы довершают уничтожение. Меня вызывают с корабля сопровождения, орут что-то в панике, просят пощады – а что я им могу ответить?! Как мне объяснить, что, если они вот так легко бросают в топку провокации и войны чужие жизни, у них нет права на мое милосердие?       - No more missiles, got it? – отвечаю, проходя над ними на бреющем полете, и холодная ярость застревает в горле плотным комком. – No more!       Этот день выжжен в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Утром - вылет на свободную охоту, внезапная команда на перехват «томагавков», когда на Богдана навалилась пара F-22, и мне пришлось выбирать – сбить ракету или прикрыть ведомого. Выбор был очевиден – ну не могла я, не могла, не имела права отдать его «хищникам» на съедение, тем более – без боезапаса! Я свалила обоих, и в результате обменяла двадцать жизней на жизнь Богдана, который так увлекся гонкой за «топорами», что высадил боекомплект и совсем не смотрел по сторонам.       А потом из подброшенных мне ГРУ разведсводок я узнала, что провокация куда масштабнее, на кону мир на Земле – и поняла, что я должна вернуть долг и остановить поджигателей. Больше никаких ракет, никаких провокаций, никаких смертей мирняка. За это стоит убивать, умирать и идти под трибунал. Но это только мой выбор, моя ответственность и моя карма.       И я разыграла психопатку. Вломилась к технарям, размахивая табельным «Витязем», велела заправить по максимуму мой «34-синий», обновить боекомплект, подвесить противокорабельные «Кинжалы» и НАРы под завязку. Место осталось только для двух малюток «воздух-воздух» Р-98 на внутренних подвесах, но на моей стороне была погода. Над Средиземным морем набирал силу ураган.       …с тех пор я – Шторм. Сначала так аттестовал меня обалдевший диспетчер, когда я вывалилась из грозового фронта прямо над ВПП и затребовала посадку. Прозвище прицепилось, стало позывным, а затем – именем, под которым я прославилась, вовсе этого не желая. Красный Шторм, летящая на двух Махах сверхманевренная смерть, палач USS McCain – для западной прессы. Королева бурь, командир суперзвена, воплощение неотвратимого возмездия врагам - для наших истребителей. Солдат, не сумевший защитить тех, кого должен был спасти – для своей совести. Казнь провокаторов спасла тысячи жизней, но тех деток в госпитале не воскресит - и все равно, верни меня какая-нибудь неведомая сила в то утро свободной охоты, я бы сделала то же самое. Своих не бросаем. Наименьший ущерб. Никогда первым, но десятикратно в ответ. И не так уж важно, что мы всей бандой первый раз надрались в хлам, когда наше звено отправили под домашний арест, приказав спрятаться в бытовке и, упаси Аллах, не отсвечивать… Наивный Серый, думал вылечить мою совесть водкой, но только хуже сделал. Ох, Доктор… теперь ты знаешь, с кем связался.       Возвращаюсь в реальность, но все еще чувствую присутствие Доктора, соприкосновение наших сознаний, и вдруг - ответный импульс: удивление, сочувствие, ощущение теплой руки на плече.       «Проклятье! Я тоже… Шторм, прости меня. Прости. Но мне нужно было знать. Если тебе от этого легче – тогда ты была права».       - Ливия? – спросил он вслух. – Что там случилось? Шторм устроила заварушку?       - Наоборот, - Филин вздохнул, - остановила третью мировую. Потопила эсминец, который отстрелялся крылатыми ракетами по гражданским объектам, и НАТО не рискнула продолжать то, что они затеяли. Тихо свернулись и ушли. Сашка молодчина: в одиночку провернула операцию по принуждению к миру. Герой России, что тут скажешь.       - Ну-ну, - я не удержалась. – Сначала чуть не арестовали только. За самоволку. А потом сообразили и подали мой налет как блистательную спецоперацию возмездия. Пришлось награждать, куда деваться.       - Как и всегда, - Доктор невесело усмехнулся. – Сначала чокнутый, потом преступник, потом герой – если победил. Сейчас расклад тот же. Нам надо побеждать.       Он поднялся с дивана и потянулся.       - Время, - он коротко глянул на меня. – Филин, отправляй вертушку. Нам пора вылетать.       ***       Юнитовцы прилетели на двух грузовых «боингах-747» в сопровождении аж пяти Су-57 летунов из ЗВО. Опоздали на три с половиной часа: мы с Доктором успели перегнать наших «семьдесят седьмых» в Тихоново (меньше ста километров от главной базы, а места совсем дикие), присмотреть там себе бытовки поуютнее, порешать вопросы с комендантом, вернуться назад на вертушке, погрузить наше барахло в Ил-заправщик (при этом Доктор позаимствовал у механиков тележку и нагрузил ее в три этажа неведомыми мне железными кофрами с генеральский письменный стол размером) – и все равно прождали их битый час. Зато попили чайку из термоса, сидя на вышке у ВПП. Но мы не бездельничали: Доктор взялся тренировать мои телепатические способности, почему-то решив, что это очень важно в данный момент.       - Работать со словами и образами ты научилась, это неплохо, - заметил он, наливая нам чаю в одноразовые стаканчики. – Давать ограниченный доступ в свою память тоже научилась, это хорошо. Думаю, еще пара-тройка трюков тебе будет под силу. Сумеешь их освоить – будет замечательно.       Он рассуждал о телепатических фишечках, которые вообще-то считаются ненаучной фантастикой, как будто это были совершенно обычные вещи вроде дифуров, фигур пилотажа или приемов айкидо, и я не удержалась:       - Представляешь, еще вчера утром я не только этого не умела, но и не знала, что это возможно.       - Неплохо для начала, да? - Доктор улыбнулся мне с видом сэнсея, наблюдающего за первым удачным никё белопоясного ученика. – Все верно. Ты обнаружила, что у тебя, оказывается, есть ноги и что ими можно ходить и бегать. Но еще ими можно прыгать, вышибать двери и черт знает что еще. Учись - узнаешь. Я тоже не знаю, чему ты сможешь научиться.       - А тебя кто учил? – поинтересовалась я.       - Бабушка… - он отмахнулся от меня. - Ладно, неважно. Для начала научись не фонить своими мыслями как всенаправленная антенна.       - Это как? – я, мягко говоря, впала в осадок. – Я просто…       - Просто думаешь и все, да? – он подмигнул мне. – Давай покажу. Сядь в сейзца. Начинай медитировать. Не теряй концентрацию несмотря ни на что.       Я уселась на пятки, Доктор опустился на колени напротив меня, его тонкие сильные пальцы легли на мои виски. По его команде я закрыла глаза, ощутила его появление в своем сознании, и вдруг реальность вокруг меня исчезла.       Мы оказались внутри огромного клубка, свитого из чего-то вроде толстых мохеровых ниток, светящихся всеми цветами радуги. Вот только эти нити находились в непрерывном движении, сплетались, скрещивались, разделялись – у меня аж голова закружилась.       - Не расслабляйся! – одернул меня Доктор. – Смотри внимательно. Знаешь, что ты сейчас видишь?       Я покачала головой.       - Даже представить не могу.       - Это твоя сфера сознания, а эти нити – потоки мыслительных процессов. Мы сейчас в режиме, так сказать, супервизора, твоего «сверх-я», понимаешь? Видишь, какое месиво?       - Вижу…       - Свечение такое размытое видишь? Вот это фон и есть. Наведи порядок – фон уменьшится. Настрой свой супервизор – и фон пропадет. Смотри!       Он взял меня за руку и подвел мою ладонь к стенке клубка.       - Отсортировать!       Нити пришли в движение, собираясь в полосы по цветам.       - Смотри, что получилось, - Доктор вел моей рукой по нитям, и они отзывались легкой вибрацией в пальцах. – Вот, например, соматика: ногу отсидела, жарко, обедать пора, вот это все, чувствуешь? Вниз их, пусть в фоне сидят. Теперь что? Ага, краткосрочное планирование. Оно сейчас важно?       - Нет, просто любопытно, что там UNIT…       - Решай, что насколько тебе важно, и передвигай. Уровень глаз – самое важное здесь и сейчас. Выше – область планирования. Ниже – все, что неважно или мешает. Рукой таскать необязательно. Наводись взглядом, это как система прицеливания в шлеме. Поняла?       Ага, вот оно как работает! Целюсь, распутываю, разбираю – теперь мы не в клубке, а в довольно-таки ровной сфере, сотканной из плавно скользящих цветных полос.       - Хорошо, - говорит Доктор. – Теперь загляни за сферу. Там пусто?       - Э-э… - пытаюсь нацелить взгляд между линиями. – Вроде да.       Он кивает.       - Я так и думал. Теперь представь себе, что там экран. Из чего он сделан? Что тебе подходит? Металл? Стекло? Огонь?       Я присмотрелась: да! Точно! Вот оно!       - Текущая вода, - говорю. – Снаружи шарик из воды. Она течет по спирали сверху вниз и обратно.       - Ого! – Доктор смотрит на меня с любопытством и даже… уважением, что ли? – Отлично! Теперь выдели любой поток и выведи его за экран. Сделай петлю и вытащи ее наружу.       - Так… сейчас… - хватаю нитку мыслей про наши планы насчет учений, нить вырывается, дергается, но я не даю ей воли и вытаскиваю петлю за экран, и тут меня пронзает мысль – если Доктор здесь, со мной, как он ее поймает?       «Уже поймал, не сомневайся», - прилетает мне его ответ по петле. – «избирательность не очень, но вполне приемлемо. А теперь лови!»       И нитка стала разбухать на глазах, ускоряя вращение.       - Не спи! – Доктор – тот, который рядом со мной – трясет меня за плечо. – Лови поток!       - А как?       - Наведись на нить, разматывай ее. Давай!       Целюсь, тяну нить на себя. Вижу, в ней куча всего – картинки, какие-то расчеты, карты, чертежи, я путаюсь, все происходит очень быстро, моя бедная голова идет кругом.       - Соберись! – он опять тормошит меня, но я чувствую, что не успеваю, нить все толще и светится все ярче, ее свет слепит меня. Доктор снова берет мою ладонь и кладет ее на нить, его рука – сверху, он сжимает пальцы, и нить худеет на глазах. Теперь я чувствую, что могу справиться с потоком внутри нее.       - Вот так ты регулируешь скорость потока: толще-тоньше, - говорит он. – Поняла?       - Угу, - я киваю. – Я не понимаю, как ты справляешься? Ты руководишь мной здесь и даешь мне задания снаружи. Как ты это делаешь?       - Тренировался долго, - бросил он. – Так, не отвлекайся! Ты нормально держишь поток? Тебе комфортно?       - Вполне…       - Сейчас я прокину тебе свой визуальный канал. Готова? Лови!       И прежде, чем я успела охнуть, в мою сферу ввинтилась новая нить – зеленая и блестящая, как полированный металл. Я навелась на нее, и…       Я снова сижу на вышке, надо мной синее небо, солнце ползет к закату, под вышкой в травке гуляет ветерок, а напротив меня сидит на пятках… Вот черт, это же я. Я смотрю глазами Доктора!       Интересно, почему все выглядит немного не так: я вижу больше деталей вблизи, а вдали четкость выше. Цвета немного другие, поля зрения больше. Идеальное зрение пилота, но это еще не все. Такое впечатление, что картинка обрабатывается в реальном времени, подгоняется под мое восприятие. Странное ощущение, это как дополненная реальность шлема, когда ОЛС работает в режиме обзора. Но такое впечатление, что чего-то не хватает, что-то вырезано, перестроено, что-то не так.       Снова озарение, и я вздрагиваю от мгновенной вспышки паники: Доктор не позволяет мне смотреть его глазами по-настоящему. Он что-то прячет от меня? Он опытный телепат, он умеет пользоваться своими возможностями, он у меня в голове, он может сделать все, что угодно…       Доверяй учителю, напоминаю я себе. Это как на татами: когда сэнсей отправляет тебя в полет, он следит, чтобы ты ничего себе не сломала. Так и здесь, ничего он не прячет - он ограждает меня. Едва справляюсь со вспышкой острого любопытства: я хочу знать, что еще он, всамделишный экстрасенс, видит и воспринимает! Я будто заглядываю в бездну. А бездна...       Бездна, оказывается, смотрит на меня - и какая же я смешная: глазки зажмурены, рот открыт, пальцы стиснули запястья Доктора так, что кровь отлила, а ногти впились в кожу. Бедный, ему, наверное, больно…       - Да-да, ты очень крепко держишься за меня. Все в порядке. Не отвлекайся! - от Доктора прилетает новая команда. - Теперь выводи этот поток как бы в окошко – как тогда с цветочком, хорошо? Сделай поле зрения поуже, все получится.       Легко сказать, да трудно сделать… Так, зацепка – поле зрения, пытаюсь направить взгляд за него, и с удивлением оказываюсь в своем шарике рядом с Доктором. Только теперь рядом с нами на конце зеленой нити висит окошко, а в нем – синее небо и моя напряженная физиономия.       - Держишь поток? – Доктор широко улыбается, опять этот взгляд довольного сэнсея. – А теперь открой глаза командой в зрительную нить и кинь мне свой поток зрения. Да, вытащи петлю с ним, а я поймаю.       Где-где-где же эта ниточка? Ага, вот, тоже зеленая, цвета юной травки. Команду туда – глазки, открывайтесь, ага, вроде поток пошел. Так, петелька – а ну, не вырывайся! Вылезай! Второй раз проще.       - Готово! Поймал?       - Поймал-поймал, - снова та же улыбка-искорка, но теперь с оттенком… смущения, кажется? – Ассоциации зачем зацепила? Пффф! Опять неизбирательность, я же тебе говорил!       Я чувствую, что краснею.       - Ой. Прости. А что там было-то?       - Неважно. Теперь выходи из супервизора, но потоки удерживай. Поняла?       - Не-а. Как?       И тогда Доктор – тот, который в моем сознании – берет меня за руку и ведет прямо на нити, сквозь стенку сферы. Вспышка – и хлоп! Я снова на вышке, сижу на пятках, чувствуя пальцы Доктора на висках. Зрение расфокусировано, будто мне закапали атропин. Трясу головой, моргаю, и все приходит в норму. Только на периферийном зрении маячит окошко – зрительный канал Доктора еще открыт. А рядом мерцает полоска цвета молодой травки, и я понимаю, что продолжаю передавать свой поток зрения.       - Все, отпусти меня, - Доктор отводит руки от моих висков, и я с трудом разжимаю пальцы. На его запястьях отпечатались красно-белые следы моей хватки. Ой, как же неудобно-то вышло… Я пытаюсь выдавить из себя какое-нибудь извинение, но не получается, а он смеется.       - Нашла из-за чего переживать. Как себя чувствуешь?       - Да как тебе сказать? Странно…       Я пытаюсь встать, но накатывает головокружение, я теряю равновесие и падаю вперед. Опять прямо на Доктора - своей гудящей головой ему в грудь. И опять оказываюсь в его очень крепких руках.       - Оппачки! – он помогает мне сесть рядом с собой, обнимает левой рукой за плечи, чтобы я не качалась как неваляшка, а правой роется в карманах разгрузки, вытаскивает – кто бы мог подумать! – пучок «трюфелей» и протягивает мне.       - Для твоего мозга это новый режим работы, при этом очень энергозатратный. Твой организм выжал глюкозу из крови, задействовал гликогеновые депо, но этого оказалось недостаточно, - объясняет он, - вот и результат - функциональная гипогликемия. Ничего страшного, это легко поправимо, инсулин у тебя уже выделился, сахар усвоится быстро. Бери конфетки, сейчас чаю налью.       Раз «трюфель», два «трюфель»… на четвертом полегчало. Допиваю крепкий чай одним глотком.       - Спасибо! – язык еще плохо слушается меня, в голове туман, но и окошко, и зеленая полоска пропали из поля зрения. Видимо, Доктор незаметно отключил оба канала. – Я опять расклеилась.       - Ага, расклеилась! – за его напускной веселостью чувствуется смущение и… ну вот только не надо меня жалеть, пожалуйста! – Опять расклеилась, потому что я опять увлекся.       - Увлекся? Чем?       - Поиском пределов, - он тихонько гладит меня по спине и загривку, я роняю враз отяжелевшую голову ему на плечо и опять чувствую себя котенком в его руках. – Это так увлекательно, правда? А теперь закрой глаза и спи.       Легкое касание моего виска, и я не успеваю и рта раскрыть, как проваливаюсь в сон. Сначала мне снится хаос цветных клякс и линий, я лечу сквозь него, плутаю радужными тоннелями, прорываюсь сквозь полупрозрачные завесы, и они рассыпаются ворохами сверкающих искр. Я вырываюсь из тоннеля в открытый космос, мчусь между звезд, огибаю туманности. Вдруг звезды пропадают, и передо мной в непроглядной черноте распахивает пасть исполинская воронка, водоворот огненных облаков, прошиваемых сеткой молний. Я смотрю в нее, не могу отвести взгляда, меня затягивает внутрь, и слепящая молния пробивает меня насквозь. Но вместо того, чтоб сгореть, я проваливаюсь во что-то белое, теплое и уютное. Я опять маленькая девочка, и мама крепко держит меня за руку.       - Мама, мама! – я плачу. – Мамочка, что со мной?       Мама наклоняется ко мне, улыбается и гладит меня по голове.       - Твоя судьба зовет тебя, дочка. Не отворачивайся от нее. Иди за ней.       И я просыпаюсь. Черт, сколько же я дрыхла? Причем у своего командира на плече!       - Ровно двадцать семь минут, - Доктор потряс меня за плечо. – UNIT на подлете, сейчас мы их увидим. Пора вставать!       И то верно: из-за горизонта уже слышен далекий гром снижающихся истребителей сопровождения. Встаем на ноги, смотрим на юго-запад. Вот они, маленькие черные силуэты на фоне заката, два побольше и пять совсем крошечных. Они приближаются, вырастают на глазах: два серых бегемота-боинга «747» в окружении пяти стройняшек «пятьдесят седьмых», ни дать ни взять два мафиози в компании супермоделей.       Выпендрежники из ЗВО проводили джамбо-джеты до самой ВПП, разошлись в воздухе эффектным «тюльпаном» и ушли на второй круг, ожидая, когда бегемоты отползут на свои места на летном поле. Мы не стали дожидаться их посадки, поспешили на поле встречать юнитовцев, и как раз, когда мы присоединились к толпе встречающих, ближний к нам джамбо опустил аппарель.       Делегация к нам прилетела немаленькая, что Палыч, что Филин устали пожимать руки, качать фуражками и изрекать приветствия. Доктор старался держаться в общей толпе и пытался не отсвечивать, но не тут-то было, к нему прицельно подрулила поседевшая блондинка в строгом брючном костюме, и мы втроем отошли в сторонку от остальных.       - Доктор! – блондинка улыбнулась ему, при этом покосившись на меня. – Давно не виделись. Как дела?       - Как всегда, Кейт, - он коротко пожал ее руку и кивнул. Его английский – как у натурального бритиша, даже имитирует какой-то местечковый акцент, в школе так не учат. – Как долетели?       - Отлично! – Кейт окинула его испытывающим взглядом, явно заметив, что он одет в летное. – А ты давно прилетел?       - Не очень, - Доктор улыбнулся в ответ. – Рад тебя видеть! Все на посту?       - Пока да - рада бы в рай, да грехи не пускают, - она невесело усмехнулась, но тут же прожгла меня недобрым взглядом, в котором тем не менее отчетливо читалось удивление. – Доктор! Ты теперь летаешь с… ней? Странный выбор для тебя, тебе не кажется?       Доктор нахмурился и бросил на Кейт строгий взгляд сверху вниз, как на бестолкового ребенка.       - Красный Шторм. Гений операций по принуждению к миру, - в его голосе прорезалась сталь. – Почти как я. Что не так? Что тебе не нравится?       - Надвигающийся Шторм подхватывает Красный Шторм. Хм! Сплошное штормовое предупреждение, - Кейт фыркнула. - А меня не предупредили, что надо взять зонтик. Придется разогнать метеорологический отдел.       - Не ожидали? - Кузнецов картинно задрал левую бровь. - Извини, но я не виноват в том, что тебя не устраивает ее досье. Со мной летают те, кого выбираю я сам, и я не нуждаюсь в советах.       - Досье мисс Унгерн впечатляет, - Кейт поджала губы. - Чтение не для слабонервных. Поэтому я и удивляюсь.       - Ты не просто удивляешься, - Доктор прицелился в нее пальцем и хитро прищурился. - Ты ведь не будешь спорить, ты была бы счастлива, если бы у майора Унгерн, - он сделал упор на мое звание, - были бы ваши погоны?       - Не буду, - Кейт вздохнула. - Но не слишком ли много совпадений? Сначала прорыв в двигателях, затем в системах управления, а затем я прилетаю на учения и натыкаюсь на тебя в летной экипировке и в компании ведущего испытателя этого прорывного проекта. Что ты делаешь?       - То, что считаю нужным, Кейт Летбридж-Стюарт, - отчеканил Кузнецов, и его взгляд стал холодным и жёстким, как вчера вечером, когда он рассуждал о подозрительном поведении американского КП UNIT. - Как часто я был неправ? Как часто ты жалела, что не слушала меня и поступала по-своему? Прошу тебя, хотя бы в этот раз, не ищи проблему там, где ее нет, оглянись, она наверняка где-то рядом с тобой!       - Да? - переспросила Кейт. - Это твой совет?       - Твой отец понимал меня лучше, - ледяной взгляд Кузнецова снова потеплел. - Кейт, у тебя его чутье на странности. Но ты их не там ищешь. Хочешь совет? Обрати внимание на последние запуски к МКС-1 и на ваш КП восточного побережья Штатов. Очень поможешь и мне, и себе.       «Доктор! - я осторожно потянулась к нему, не зная, как аккуратно спросить. – О чем это вы? Почему пресловутая Кейт Стюарт так тебе выговаривает? Но ты даёшь ей задания...»       Не знаю, как представить, что человек поморщился мысленно, но именно так я ощутила реакцию Кузнецова.       «Долгая история. Пойдем, - бросил он мне, и мне показалось, что Кейт Стюарт таки испортила ему настроение. – На совещание оставаться не будем. Заправщик ждет, и у нас с тобой прорва дел».       Он помахал рукой несколько обалдевшей Кейт, и мы заторопились к заправщику, который дожидался нас на летном поле с открытым люком и уже запускал движки.       ***       Тихоново – это не Ленино, которое, хоть и спрятано за запреткой в таежных дебрях, уже настоящий город. Всего сто километров от полигона, а места уже совсем дикие, но сам аэродром весьма неплох, хоть и маленький. Всего одна ВПП, летное поле и вертолетная площадка, народ расслабился вдали от начальства, но Кузнецов быстро привел всех в тонус, объявив о введении режима повышенной боеготовности со всеми вытекающими последствиями, а наши технари жестко взялись за исполнение его приказов. Когда мы вечером вернулись в Тихоново после встречи с юнитовцами, аэродром вышел из спячки: радиооборудование и системы противоспутниковой маскировки заново отстроены, резервные мощности генераторов расконсервированы, заправочные емкости для рабочего тела моторов Т-77 – специально подготовленной воды – отдраены до зеркального блеска, система заправки промыта, хлам из облюбованных Кузнецовым под наши птички ангаров беспощадно выброшен, инструмент упорядочен, а пол подметен до первозданной чистоты. Серый встретил нас на аэродроме и битых два часа таскал по всему расположению, демонстрируя достигнутые успехи. Наконец он привел нас к выбранному нами уголку бытовочного городка – пяти состыкованным в линейку бело-зеленым домикам, пристроившимся в тени гигантских лиственниц, вручил нам ключ-карты и отчитался:       - Вот! Коммуникации подключили, кондеры запустили, внутри все отмыли, подушки с одеялами принесли, компот в холодильнике. Ох и задолбались ребята песок изо всех щелей вытряхивать, но все сделали пиде лайах. Чистота и порядок!       - Юрать, - ответила я Серому, припомнив подходящее чувашское словечко. – Откуда песок взялся? Это что, стройбатовские бытовки?       - Никак нет, - тот протестующе замотал головой. – Это ж бывшие наши, ливийские – пропесоченные насквозняк. Ханкишиев из АХЧ говорит, когда на Ближнем Востоке нормальные базы отстроили, бытовки из Бенгази сюда привезли. Не пропадать же добру!       - Мдэээ, - протянула я, не найдя других слов. Упаси милостивая Каннон, если моя новая бытовка окажется той самой, ливийской, где прошла одна из самых жутких ночей в моей жизни. Я поморщилась, но тут от неприятных мыслей меня отвлек басовитый мяв. Из-за крайней левой бытовки вырулил здоровенный кот с подранным ухом, дикого окраса, мохнатый и круглый как шарик, уставился на нас зелеными глазами и снова недовольно заорал.       - Тимофей! – гаркнул на него Серый. – Ты чо опять орешь, твою кошку?! Чо тебе не нравится, наглая твоя рожа?!       - Мааау-аау! – ответствовал ему кот, дернул хвостом, прошествовал к двери моей бытовки и принялся затачивать усы об открытую дверь. Кузнецов ухмыльнулся, присел перед ним на корточки и протянул коту руку – знакомиться.       - Осторожно! – заорал Серый, начисто забыв о субординации. – Эта тварь – та еще сволочь, я к нему так же знакомиться, а он меня – во! – он показал нам от души располосованное острыми когтями запястье. – Видали, как подрал, скотина безрогая!       - А зачем ты его хватал поперек живота? – осведомился Кузнецов, не оборачиваясь. Кот к нему агрессии не проявлял – напротив, подставил круглую мохнатую башку под его ладонь, погладился и плюхнулся кверху пузом. – Я понимаю, ты не знал, что сегодня в обед этот мародер стащил с кухни два пакета котлет, причем один немедленно слопал. В результате у него от обжорства разболелся живот, а тут ты! И что больному коту оставалось делать? Кстати, он просит учесть, что его зовут не Тимофей, а вообще-то Владимир Владимирович.       Он принялся чесать коту пузо, и правда круглое, как барабан, а «скотина безрогая» обхватил передними лапками его руку и замурчал громко, как дизельный генератор. Серый наблюдал за этой сценой, ничего не понимая, и тут до него дошло.       - Тащкенералмайор, - выдавил он, и чувашский акцент в его речи стал еще заметней обычного. – Эт-то… А как вы узнали… ну…  про котлеты? Ханкишиев каламан… успел доложить?       - Щук! – ответил Кузнецов и выпрямился. – Вал манан нимен те каламан!       Они с Серым переглянулись и о чем-то бойко затарахтели по-чувашски. Из их короткого, но интенсивного диалога я разобрала только три знакомых слова: «хамар’ял», «Шыгырдан» и «Питер» - и догадалась, что предметом обсуждения являлось, не земляки ли они случаем. Оказалось, что нет, и Кузнецов, по всей вероятности, из Питера, но по-чувашски говорил как батыревский, из-за чего только что и получил в глазах Серого плюс двести процентов к авторитету.       - Что? – я обалдело уставилась на Доктора, когда они закончили свои переговоры каноническим «юрать», то бишь «хорошо». – Ты откуда чувашский знаешь?       - Я и кошачий знаю, - он ухмыльнулся и глянул на кота, который отирался у его ног, выгибаясь и распевая песни. – Только тебя это почему-то не удивило.       - Я только сейчас удивилась, - ответила я. – Не знала, что ты и кота построил так, что теперь он тебе о своих шкодах докладывает. Ну ты даешь!       - Да, я такой! – Кузнецов горделиво выпрямился, открыл дверь в свою бытовку и зашвырнул спортивную сумку и чехол с бокэнами внутрь. – Кстати, Шторм! Как ты смотришь на то, чтобы часа через полтора заглянуть ко мне попить чаю? В качестве, так сказать, алаверды?       Он заметил, что я несколько задержалась с ответом, и добавил тоном заговорщика:       - Обещаю грейдовый ассам с типсами, ледяные шоколадки и очень важный разговор. Жду!       С этими словами он запрыгнул в бытовку, проигнорировав лестницу, и закрыл за собой дверь. Я зашла к себе, свалила на пол рюкзак и плюхнулась на койку. За эти два дня произошло столько всего странного и непонятного, что я чувствовала себя как Нео, только что слопавший красную таблетку и приготовившийся узнать, насколько глубока кроличья нора.       Итак, телепатия существует, и с ней все далеко не так просто, как кажется. Контролю над ментальной сферой, оказывается, тоже надо учиться, как и контролю над телом в боевых искусствах, и это практически так же трудно и болезненно – а я еще в самом начале пути, если верить Кузнецову. Но боль и сложности меня не пугают, страшна неизвестность. Мой новый командир, сэнсей и наставник в ментальных практиках – кто он такой на самом деле?       Я перебирала в памяти сегодняшние события – утреннее рандори, разговор в особом архиве, посиделки в кафешке с Филиным, дополняя новыми фактами кузнецовское «личное дело». Внеся в список его странных талантов хакерские навыки, скорость работы с документами и незаурядные способности к языкам, я задумалась – это все, конечно, очень круто, но еще вполне по-человечески. Но телепатия, выносливость, точные внутренние часы, полное презрение к холоду и недосыпу? А инцидент с обожравшимся котом? А балансирование на клинке в стиле Пэй Мэя? Хорошо, что я в этом моменте не оказалась полной растяпой, как Черная Мамба.       И тут я схватилась за голову. Мои отличные японские бокэны из белого дуба, выдержавшие не одну сотню серьезных сшибок без единой вмятины, разлетелись в щепки, когда практически неотразимый хидари катате мэн Доктора налетел на мой блок. Сила его удара должна была как минимум вывернуть мне запястья, но я умудрилась удержать рукоять бокэна, пусть и двумя руками. Неужели так сработал «переход на новый уровень», добавив к пробуждению телепатии дополнительную силу?       У всех народов, во все времена были сказки о героях, чьи возможности превосходили обычные человеческие, а информация, как известно, из ниоткуда не возникает. Значит, такие люди на самом деле были, а если были – почему бы им не жить и сейчас, в наше время? А может, Лукьяненко действительно что-то знал, и это вовсе даже не люди, а какие-нибудь «иные» – представители другой расы, которые живут среди нас? А если это так, и Кузнецов «иной», значит, он увидел во мне такую же, как он, и то, что я приняла за смотрины, оказалось моей инициацией?       Так вот почему Доктор сказал, что мы не можем никому доверять и должны надеяться только на себя. Он не ОКУ имел в виду, а только нас, двух «иных» - учителя и ученика, ведущего и ведомого, связанных не только воинским долгом и боевой дисциплиной, но и родством по крови. Люди слабее нас, поэтому мы должны защищать их - но они могут сломаться, подвести, просто предать, а значит, мы, «иные», должны беречь друг друга от удара в спину. Мы вдвоем против не только враждебных пришельцев, но и их пятой колонны среди людей. И мы должны справиться – «иные» или нет, но мы офицеры, и за нами Земля.       -----       Примечания автора       * ДРЛО – служба дальнего радиолокационного обнаружения.       * РХБЗ – служба радиохимбиозащиты.       * ПЛ-19 – по состоянию на 2017 г. – перспективная ракета для поражения целей на околоземной орбите. ПЛ-22 – существующий в воображении автора ее наследница, разработанная для орбитального истребителя КБ Сухого с кодовым названием Т-77 (тоже придуман автором) и принимаемая на вооружение вместе с ним в 2037 году.       * МиГ-41 – по состоянию на 2019 г., перспективный самолет дальнего перехвата (ПАК ДП).       * Спецчасть, спецбоеголовка – ядерный или термоядерный заряд.       * «Дракон» - «Space Dragon» - грузовой космический корабль компании SpaceX       * Точка Лагранжа – точка гравитационного равновесия в системе из двух небесных тел (в данном случае, Земля - Луна). Очень удобная точка, чтобы зафиксировать объект в космосе.       * Физуха – сложение, физическое состояние человека.       * Спирометрия – измерение емкости легких (объем выдыхаемого воздуха).       * ПТБ – подвесной топливный бак.       * ТТУ – твердотопливный ускоритель.       * НОО – низкая околоземная (опорная) орбита.       * Физуха – сложение, физическое состояние человека.       * Спирометрия – измерение емкости легких (объем выдыхаемого воздуха).       * ФАБ – фугасная авиабомба.       * ПТБ – подвесной топливный бак.       * ТТУ – твердотопливный ускоритель.       * КВС – капитан воздушного судна.       * МКС – Международная космическая станция. По замыслу автора, действующая на 2017 год МКС в 2037 году выведена из эксплуатации с тем, чтобы стать мишенью для учебных стрельб.       * СС/ОП – «совершенно секретно, особая папка», гриф наивысшей секретности документа. Нельзя копировать, нельзя выносить из архива, нельзя хранить в цифровом формате.       * ТОФ – Тихоокеанский Флот.       * Джамбо, джамбо-джет – «Боинг-747».       * Рейлган – электромагнитное оружие, в котором снаряд разгоняется не пороховым взрывом, а электромагнитным полем.       * «Икс-тридцать-семь» - Boeing X-37, беспилотный шаттл НАСА.       * Сейзца – поза сидя на пятках, классическая поза медитации в айкидо (и не только – примечание консультанта).       * «Щук! Вал манан нимен те каламан!» - «Нет! Он мне ничего не говорил!» (чувашский язык).