Коллегия Хогвартс

      Все было абсолютно прекрасно в жизни Минервы МакГонагалл. За окном царила зима, от огня камина тянуло ровным уютным теплом, уехавшие на каникулы школьники еще не вернулись, а оставшиеся в школе по просьбе Гайривена не нарушали правила в дни ее дежурства, учебные планы были давно отредактированы, а на столе, рядом с чашкой сладкого чая, ждала интереснейшая маггловская книга, присланная на Рождество Гайривеном же. То есть, Гарри. Гарри Поттером, сыном Лили и Джеймса… Минерва со вздохом качнула головой. Кого она обманывает! Приняв иное имя, юноша словно изменил собственную судьбу. Возможно, и судьбу многих других, вспомнить только мистера Малфоя. Нет, Минерва ни на мгновение не верила, что Гарри влюбился в него, что бы там ни утверждал Альбус, но…       Она сделала глоток чая и удовлетворенно вздохнула. Что еще требуется для хорошего вечера? Возможно, немного маггловских сладостей, которые прислала всем преподавателям мисс Грейнджер. Минерва открыла ящик стола и нахмурилась, увидев рядом с плиткой шоколада знакомую запечатанную коробочку. Она совсем позабыла про амулет истиной сущности, отнятый у мисс Минкс несколько недель назад. Точнее, не позабыла, конечно же, но подобную вещь нельзя было оставлять у ученицы и нельзя было отослать ее родителям совиной почтой, а так как никто из родственников мисс Минкс не явился в Хогвартс*, амулет оставался в ее владении.       Минерва с силой задвинула ящик, позабыв про шоколад, потом снова открыла его. Мисс Минкс упоминала, что амулет отзывается на профессора Грюма – не удивительно, учитывая количество чар, заклинаний и волшебных предметов, которые он постоянно использует во имя бдительности!       Все же Минерву терзали сомнения и, после мгновения колебаний, она достала амулет и решительно поднялась на ноги. Было еще рано, все профессора после ужина разошлись к себе, совершенно ничего странного не будет в том, что она навестит коллегу, чтобы показать ему странную реакцию амулета. Они вместе посмеются, Аластор в мгновение ока разберется, в чем дело, и она вернется к себе прежде, чем чай успеет остыть.

***

      Руины руин теплицы дымились. Прутья декоративной ограды жалко торчали из земли, обломки мраморного фонтана тонули в жидкой грязи, два домашних эльфа молча и скоординированно оказывали помощь раненому собрату, закрывшему своей магией Серафиму-Анжелику. Ее саму, перепуганную, успокаивало еще трое. Наложив последовательно шесть диагностических заклинаний Люциус убедился, что на девочке нет ни ран, ни проклятий, способных разрушить душу и плоть. Встав на цыпочки, он погладил Серафиму-Анжелику по ушам, и, не теряя больше времени, вернулся к жене, туда, где они отражали нападение на поместье прежде, чем поняли, что это лишь отвлекающий маневр и истинная цель незваных гостей – носорог Лорда.       Нарцисса, сияющая, яростная, с пылающим на щеках румянцем, стояла над единственным уцелевшим врагом. Она была невредима и настолько прекрасна, что Люциус не выдержал и жадно поцеловал ее.       Под ногами раздался скулеж, и Нарцисса не глядя пнула остроносым башмачком. Несколько секунд допрос мог и подождать.

***

      Близнецы Уизли сидели у своей скромной палатке в парке, жарили над углями костра голубей, которыми угостил их Гайривен, и печально вздыхали, думая об одном. Каникулы близились к концу, а они все еще понятия не имели, в кого влюблен Гайривен! Он не выделял решительно никого из живших в Литтл-Уингинге магглов, а его родственники, к которых оказалось неожиданно легко вывести на разговор, только посмеялись над их вопросами. С десяти лет Гайривен каждый год проводил у них всего по месяцу! Даже успей он влюбиться, поддерживать отношения пришлось бы из школы, а он не писал никому даже когда был еще Гарри.       — Джинни нас не простит, — резюмировал Фред и посыпал голубей свежим растертым розмарином. Джордж горестно кивнул и добавил соли.       — У нас есть выход, — напомнил он брату.       Ели оба в унылом молчании — выход этот ни одному из них не нравился, он был плевком в лицо репутации братьев Уизли, их славе хитрецов, способных найти выход из любой сложной ситуации. Конечно, об этом позорном провале будут знать только они, но разве этого недостаточно?       Разочаровывать сестру хотелось еще меньше и, смирившись с судьбой, близнецы отправились на поиски Гайривена. Тот не был занят ничем особенным: учил Монтегю бросать нож в маленькую подвижную мишень.       — Гм, — сказал Фред, наблюдая, как Гайривен обнимает Монтегю со спины, и обхватывает его руку своей, указывая чужому телу нужное положение.       — Не то слово, — кивнул Джордж, наблюдая, как свободная ладонь Гайривена ложится на грудь Монтегю, контролируя и направляя его дыхание.       Нож свистнул в воздухе и поразил очередного голубя, не понявшего еще, что Литтл-Уингинг стал опасным местом для его племени.       — Так это Монтегю?       — Не должен. Джинни была уверена, что это маггла. Или хотя бы маггл.       С минуту они наблюдали за учебным процессом, прислушиваясь к четким инструкциям Гайривена, «Акцио!» Монтегю, которым тот призывал нож обратно, хлопанью крыльев и хриплому мяуканью.       — Брат мой Фред…       — Да, брат мой Джордж?       — Скажи, раньше ты не замечал в этом маггловском городке чего-нибудь странного?       — Вроде пяти немертвых кошек?       — Их четыре.       — Нет, брат мой, вон пятая, у сугроба, вылизывает ребра… Пытается вылизать, у нее же нет языка.       — Видимо, по старой привычке.       — Наверное. Но раньше их здесь не было.       — Точно не было. Думаю, это все Малфой.       Фред обдумал слова брата и кивнул:       — Верно, его отец на перроне хвастался Гайривену своими предками, сторожившими гробницы. Что ему поднять…       — Может быть она тоже из гробницы? — предположил Джордж.       — Уверяю вас, молодые люди, это весьма свежая кошка.       Человек, неслышно подошедший к ним со спины, снисходительно улыбался. Одет он был не так, как британские маги, и даже не так, как британские магглы, хотя в руке он и сжимал маггловский пластиковый стакан из ближайшей кофейной. Почти незаметный акцент, слишком твердая речь, все же выдавали в нем уроженца северных стран. Трое котов-зомби, не слишком заинтересованные в голубях, с мяуканьем подбежали к нему и стали тереться о ноги.       — Оулавюр! — воскликнул Гайривен, заметив незнакомца и тоже подбегая ближе, оставив Грехема. — Позволь представить тебе моих близких товарищей и учеников, Фреда и Джорджа Уизли. Фред, Джордж, Это Оулавюр Хафторссон, могучий волшебник, обладающий великолепными знаниями наук, что, увы, не преподаются в Хогвартсе.       — Да, такое нам точно не преподают.       — Не знаем даже, почему.       Близнецы глядели на кошек разной степени разложения, Оулавюр Хафторссон перехватил их взгляд и печально вздохнул, погладив по черепу запрыгнувший ему на плечо желтоватый скелет, и пояснил, рубя слова:       — Я люблю кошек. Из всех существ не могу отпустить только их.       — Это неправильно, — мягко укорил его Гайривен, почесывая другого кота за почти отвалившимся ухом, — ибо не дает им освободиться для следующего рождения, а тебе причиняет только лишнюю боль. Но у нас еще будет время поговорить об этом… Немного, ибо каникулы близятся к концу и скоро мне предстоит возвращаться в Хогвартс, к своим обязанностям.       Он повернулся к близнецам.       — Поэтому не тратьте время попусту и скажите мне сразу, для чего вы меня искали?       Близнецы переглянулись, Фред опомнился первый.       — Именно для того, чтобы ты не тратил время! Совсем скоро День Всех Влюбленных, скажи нам, в кого именно ты влюблен, и мы найдем для нее самый лучший подарок.       Джордж толкнул его локтем и взглядом указал на Монтегю. Фред торопливо поправился:       — Или для него. Или для них. Ты, главное, скажи.       — День Всех Влюбленных… — мечтательно протянул Гайривен. — Какой, должно быть, замечательный праздник! На День Рождения Минервы в октябре я собирался и собираюсь подарить ей могучий артефакт или древнюю книгу, и раньше раздобыть их не успею, ибо это не быстрое дело – взлом древних гробниц. Что же, если времени осталось совсем мало…       — До четырнадцатого февраля, — подсказал Джордж. Гайривен кивнул.       — Принесите мне для нее отличного виски и красивых цветов.

***

      Крупный черный пес следил за разговором мальчишек и некроманта, сдерживая рычание. После невнятного письма, разговора с Римусом, которого он едва сумел найти во Франции (во главе общины оборотней!), он уверился, что ему необходимо лично убедиться, что Гарри в порядке, что бы там ни говорил Дамблдор.       Гарри весело общался с некромантом, ряженым Малфоем и близнецами Уизли в юбках**. Гарри определенно не был в порядке.

***

      Выслушав доклад о провале нападения на Малфоев, Яксли кивнул себе. Все было верно, вся информация, что передал ему мальчишка Уизли, подтвердилась! По каким-то причинам зверь был важен для лже-Лорда, а значит, и для Дамблдора, который, несомненно, стоит за всем этим представлением.       На мгновение старый маг нахмурился. Может быть, это очередной слой ловушки, и важен не сам носорог, а то, что кто-то (вроде самого Яксли) сочтет его важным, попытается его уничтожить и тем самым подставится? Это было вполне вероятно, подобные многоходовки были в стиле Дамблдора еще со времен Второй Мировой!       Рон Уизли упоминал о важности маггловской семьи для Поттера. Подумав, Яксли отложил атаку на них до отъезда мальчишки в школу и решил сосредоточиться на звере. О нет, он не будет больше отправлять убийц***. Он натравит на Поттера и Дамблдора государственную машину магической Британии! Нужно всего лишь подтолкнуть Корнелиуса к нужной мысли, уронить пару намеков о необходимости лучше контролировать то, что происходит в школе, и убедить послать туда самого нетерпимого и жестокого из служащих министерства…       Яксли представил, что может натворить Долорес Амбридж с неограниченными полномочиями, и сухо улыбнулся.