Осколки

— Ёлка, — глубокомысленно изрекла Даша, оторвав взгляд от огромного красочного пазла, который она собирала на полу в гостиной. — Ёлка, — кивнул Богдан, продолжая терзать клавиатуру. Обзор московских выставок современного искусства должен был появиться на сайте до конца года, а этого года осталось… всего четыре часа, надо же! — Ёлка-ёлка-ёлка! — завопила Даша, заколотив по толстому ковру босыми пятками. На пороге гостиной возник Локи. Он был в кухонном фартуке поверх домашних шорт и майки и в бандане с черепами, под которой спрятал свои роскошные рыжие кудри, — с утра готовил какое-то сложносочинённое блюдо к праздничному столу. Богдан, правда, ворчал, что незачем выёживаться, ему хватило бы обычного оливье и отбивных с картошкой, а мелкая вообще заявила, что не притронется ни к чему, кроме фруктов и шоколада: какая еда, вы что, праздник же! Гостей не звали и не ждали; идти никуда не собирались. Даша уже не несмышлёный младенец, которого можно оставить с нянькой, чтобы самим всю ночь зажигать в клубе. Да и не хотелось всей этой суеты, если честно. Казалось, подготовились к семейной встрече Нового года капитально, запаслись всем необходимым: шампанским, мандаринами, фейерверками. И вдруг выясняется… — Ёлка, — в один голос сказали Богдан и Даша, обратив недовольные взгляды на донельзя расслабленного Локи. — Где? — заозирался он. — Вот именно же, что нигде, — сердито хлопнула по ковру ладошкой дочь. — А должна же быть! — Должна, — согласился с ней Богдан. — А почему вы на меня так смотрите? — Локи попытался сделать вид, что не понимает простых человеческих намёков. — Потому что мне надо срочно закончить статью. Неужели не ясно? — А мне потому что срочно надо закончить картину, — копируя интонации «дяди Богдана», проговорила девочка. Как будто кому-то пришло бы в голову ребёнка послать за ёлкой! — Значит, — сказал Локи, — только оттого что я завершил все свои предновогодние дела заранее, вы меня, как бедную падчерицу, посылаете ночью в лес? — Олег, да почему сразу в лес? — покачал головой Богдан. — К чему эти крайности? Неужели нельзя приобрести ёлку нормальным человеческим способом? — Нельзя, — отрезал Локи. — Про человеческие способы утром надо было думать. А ещё лучше — вчера. — Пап, ну ты же волшебник или кто? — вспомнила вдруг Даша. — Если нельзя ни купить, ни срубить — тогда наколдуй нам ёлочку. На вид Локи был абсолютно спокоен, но он зачем-то скинул с себя фартук, бросил его на пол и потоптался по нему ногами. Бандану постигла та же участь. Завершив сей ритуал, он тихо сказал: — Ёлку нельзя наколдовать. Ёлка вам не ерунда какая-нибудь, ёлка — артефакт. Её можно только добыть. — Ясно, — с тяжёлым вздохом произнесла Даша, переворачиваясь на живот и снова принимаясь за свой пазл. — Жаль. — Что — ясно? — переспросил Богдан. — Что — жаль? — Ясно, что папа не сумеет добыть нам ёлочку, — разъяснила Даша. — И жаль — то же самое. — Кто не сумеет? Я не сумею? — негромко, но возмущённо проговорил Локи. Даша повернулась к Богдану, хитро сощурила левый глаз и сложила из обеих рук кулаки с поднятыми вверх большими пальцами. Тот усмехнулся и ответил девчонке тем же жестом. Однако зря муж и дочь считали, что они могут раскрутить «на слабо» великого Локи или как-то им манипулировать. Ему до зарезу нужно было выбраться в Нижний мир вот прямо сейчас. Заикнись Олег об этом, получил бы приказ забыть хотя бы в праздник о своих колдовских штучках и сидеть на жопе ровно. И попробуй не подчинись! А тут Локи поступит, как ему надо, а они, родные и любимые, ещё и виноватыми себя будут чувствовать: сами же его, бедного и несчастного, в тёмную морозную новогоднюю ночь из дому выгнали, в какую-то тьмутаракань послали. Уж послали так послали! Локи нахлобучил меховую шапку, накинул тёплую куртку, отыскал среди полутора сотен пар своей зимней обуви что-то отдалённо похожее на валенки, заткнул за голенище туристский топорик, со звоном и грохотом стянул с антресолей огромный шаманский бубен — и… И вот Локи шагает по смешанному лесу Нижнего мира, вокруг то березки-ёлочки, то осинки-сосенки, то птички-уточки… ой, нет — это другая история совсем! Сугробы намело, а он не проваливается, разве только чуть-чуть. Хотя, казалось бы, в истинном облике божества огня он намного массивнее — не субтильный рыжий паренёк неопределённого возраста, а высокий плечистый-мускулистый красавец. Хотя пламенные локоны всё же развеваются на ветру — куда без них. А на гордо поднятой голове красуются, цепляясь за серебряные звёзды на небе, ветвистые рога. И вот только не надо здесь пошлых шуточек о супружеских изменах — вообще не в тему! Идёт он, красуется, дышит полной грудью. Бубен под мышкой держит и ударяет в него лениво, расслабленно, время от времени. Можно и вовсе без него, но так домой вернёшься нескоро, возможно — никогда. Он здесь навеки погрязнуть не собирается — в мире людей веселей, да и богаче ему живётся. А вот так пройтись раз в год — славно. Все встречные узнают, кивают, здороваются: — Привет, Локи! С наступающим, Локи! Как оно там — у человеков, небось суета сует? Машет чёрным крылом нарядная ворона в человеческий рост, у неё на короткой птичьей шее цыганское ожерелье, а крупная серьга-полумесяц вообще непонятно на чём держится. Маршируют мимо через лес с барабанами мальчики-зайчики, отдают ему пионерский салют и с треском взрывают петарды. Бурый медведь в шляпе и жилете зовёт за компанию выпить, а сам давно уже хорошо так остограмился, оттого и называется — шатун. С ним рядом ещё одно недрёманное око — приятель его ёж-кривошип. Если надо, то вместе они — хорошо отлаженный механизм. Кривошипно-шатунный, ага — правильно догадались. А вон лесная дача его подружки Агни нанесла яиц, из них в начале зимы вылупился выводок забавных домиков с соломенными крышами. Бегут вереницей, пыхтят трубами маленьких печей, оставляют на снегу следы птичьих лап. Навстречу так же легко, как и он сам, едва приминая снег, шагает атлетически сложенный полубог с головой хтонического ящера… нет — скорее, крокодила. Его зубастая пасть источает тьму. Локи узнаёт его — пересекались как-то в человеческом облике, виделись в ночном клубе. О, в клубах, принадлежащих уважаемому Олегу Видуровичу, кого только не встретишь! Спутник крокодила в шкурке смешного ушастого зверька — тоже старый знакомый, Локи как-то выручил парня из беды, но цену за помощь запросил такую, что его зубастому другу об этом лучше не знать. Ни к чему ссориться с этой парочкой. Локи миролюбиво улыбается и приветливо кивает: — Здравствуй, Гена! Салют, Чеб! Так можно бродить бесконечно, наслаждаясь неброскими красотами Нижнего мира, перебрасываясь ничего не значащими фразами с давними приятелями, впитывая всеми порами тела первозданную чистую энергию. Но — пора домой. Пора снимать с отдельно взятой квартиры наброшенную на неё петлю времени, а то родные и любимые заподозрят неладное. Локи вынырнул из подпространства на одной из центральных улиц Москвы. Уф, хоть с городом не ошибся, а то прежде бывало всякое. В воздухе кружились белые хлопья. «Ещё немного — и этот снег можно будет назвать прошлогодним», — подумал он. Перейдя дорогу и свернув за угол, Локи оказался во дворе сталинской высотки. Поднял глаза к тепло светящимся окнам, за которыми муж и дочка ждали его с ёлкой. Ждали. С ёлкой. Блин! Не возвращаться же в Нижний мир за деревом. Во-первых, лень. Во-вторых, там ёлочки все какие-то кривые, как тот ежовый шип. В-третьих… О! То, что надо. Бомжеватой наружности мужичок волок по свежему снегу трёхметровую пушистую зелёную красавицу. Олег заговорил с ним и выяснил, что шикарную ель тот привёз из Тверской области на заказ для одного народного артиста, а тот в последний момент отказался и вообще уехал с семьёй на острова. Мужичок просил за дерево двадцать пять тысяч. Сторговались за три — Локи сумел убедить тверского жителя, что сейчас тот ёлку вообще не продаст, а завтра никому она не будет нужна. В лифт такая громадина не помещалась, пришлось тащить её вверх по лестнице, да ещё и бубен мешал, всё вываливался из рук. Богдан, открывший ему дверь квартиры, ахнул. Даша радостно завизжала. Пока устанавливали ёлку в гостиной (высотой она оказалась как раз до потолка) и украшали стеклянными игрушками, сохранившимися со времён Олежкиного детства, девочка гладила большие зелёные лапы и приговаривала: — Хорошая какая ёлочка. Лучше, чем в садике. Сразу видно — из волшебного леса. — А как же! — со знанием дела раз за разом подтверждал Локи. Ёлка в их доме не могла не быть великолепной и расчудесной. Зря, что ли, он за ней с бубном в Нижний мир ходил?