Героиня на ваши головы

      Честно говоря, не ожидала от Леви такого. Ему же как правило плевать на всё, что про него говорят, а тут вдруг… Когда Жан скрылся из виду, капитан повернулся ко мне. — Ты в курсе, что тебя повесили на мою шею? — равнодушно осведомился он, и от такой постановки вопроса меня аж перекосило. — Скажи честно, я тебе действительно настолько противна?       На лице Леви отразилось удивление, но только лишь на секунду: после оно вновь обрело привычное хмуро-апатичное выражение. — Мне плевать, — отчеканил он. — Я уже говорил: главное — чтоб не мешалась.       Утешил, ага. — И что же нам с вами делать, капитан? — настроение и так было не очень, хоть Жан его немного приподнял, а теперь и вовсе упало ниже плинтуса. — Нормальное снаряжение я оставил на твоей кровати. Наденешь — выходи на улицу.       Кажется, опять начинаю волноваться. Я буду заниматься на УПМ, и учить меня будет сам Леви Аккерман?! В столовке определенно стало жарковато…       Поднявшись из-за стола и взяв поднос в руки, я зачем-то остановилась рядом с капитаном. Когда тот встал на ноги и вопросительно поглядел, чуть изогнув бровь, по моему лицу невольно расползлась ухмылка: уже и забыла, что выше Леви на восемнадцать сантиметров (поклонница знает точные параметры своего кумира, хех)! Сам капитан ничего не сказал, но по глазам ясно читалось: «Чего лыбишься, кобыла?». Мне не привыкать к замечаниям о росте: я всегда и везде была самой высокой — в садике, в школе вплоть до поступления в университет. — Десять минут на сборы, — отрезал кэп, и пришлось шевелить поршнями, чтобы успеть: думаю, нервировать и заставлять Леви ждать довольно рискованно для здоровья.       Дважды перед этим завернув не туда, куда надо, я-таки нашла женскую спальню. Нельзя сказать, что после обошлось без проблем: надевать «сбрую», не сопровождая процесс далеко не самыми цензурными комментариями, для меня оказалось невозможным. Наконец, затянув последний ремень, я выкатила свои булки на улицу и быстро отыскала глазами ожидавшего меня капитана. Подойдя к нему, собиралась было улыбнуться, но, наткнувшись на суровый офицерский взор, решила этого не делать. Всё ясно — мужик пришел делом заниматься, а не цирк на выезде устраивать. Ладно, будем работать. — Я подниму тебя совсем немного, — сказал Аккерман. — Просто не забывай: какой бы не была высота, всегда надо сохранять баланс и спокойствие. Дыши ровно, смотри перед собой, поняла? — Ага, — киваю, вопреки словам капитана ощущая, как ускоряется пульс.       Леви стал крутить рукоять, и я почувствовала, как земля в буквальном смысле уходит из-под ног. В голове промелькнул панический страх: мне совсем не хотелось впечататься мордой в землю, как в своё время это сделал Эрен. Чуть дернувшись вперед, я выпучила глаза, вздрогнув снова, и Аккерман посмотрел на меня а-ля «Ну чё, салага, больше не хочется выпендриваться?», продолжая неторопливо вращать рукоятку. Так, вроде держусь, хоть и пошатываюсь. Но всё равно как-то ссыкотно, блин! — Дыши ровнее, — скомандовал капитан. — Даже на полметра не поднялась, а глаза такие, будто титану в пасть летишь.       Когда-нибудь придушу его, ей-богу! — Я стараюсь! — Значит, плохо стараешься, — тут же констатировал он.       Успокойся, Юля, представь, что едешь на велосипеде. Держи равновесие, всё будет хорошо. Глубоко выдохнув, и зажмурившись, я вскоре почувствовала, что ремни уже не так сильно давят на ноги, но легкая дрожь всё же поднимается от икр вверх к бедрам. Неужели получается?! Открыв глаза, гляжу на Леви, ожидая его замечаний или вердикта моим способностям. Он молчит в ответ. Значит, все нормально? — Хорошо.       Серьёзно?! — О, вот вы где, — улыбающаяся Ханджи подбежала к нам. — Леви, тебя Эрвин искал. Он сейчас у себя в кабинете. — Ясно, — безэмоционально отозвался капитан, покосившись на меня. — Повисишь тут немного… Или много, — у меня глюк, или эта сволочь втихаря ухмыльнулась?! — Хэй?!       Не слушая возможных дальнейших возражений, Аккерман спокойненько пошёл к штабу, проигнорировав мою охреневшую мину. Ханджи, поглядев ему вслед, повернулась обратно и при виде моего ошарашенного возмущённого выражения лица рассмеялась: — Похоже, вам весело друг с другом? — Конечно, блять, со смеху помереть можно! — ну не могу больше, маты так и рвутся наружу! — А когда он меня доведет, и на котлеты его пущу, будет ещё веселее! — я красноречиво хрустнула костяшками пальцев, но тут же пожалела об этом, потому что чуть не свалилась башней вниз, успев удержаться лишь в последний момент. — А вот это уже открытая угроза, — покачала головой Очкастая. — Ты смотри, Эрвину донесу… — Не донесёшь, — пробормотала я, и Зоэ снова рассмеялась. — Откуда такая уверенность? — Не важно. Опусти меня на землю.       Майор развела руками. — Прости, не могу. Леви ведь оставил тебя висеть тут — а значит, так и должно быть. — Ханджи, не зли меня. — А то что? — она сдвинула очки на переносице, задорно улыбаясь. — А то я буду ходить за тобой весь день и ночь и громко петь. — Такая себе угроза, — четырехглазая пожала плечами. — Может, мне даже веселее будет в такой компании?       Это что, заговор? Леви хрен поймешь, когда вернется, и всё это время я должна буду здесь висеть?! Что-то подсказывает, не многовато пользы от моей персоны будет в таком положении… — Серьезно, это даже не смешно! — Считаешь, что легко справишься с УПМ без подготовки? — Нет, но… — Вот ты и ответила сама. Думаю, тебе полезно будет тут повисеть. Тем более, что Леви вряд ли надолго задержится…       Точно заговор. Они что-то затеяли против меня. Может, это такая проверка? — Хорошо…       Очкастая снова улыбнулась. — Отлично. Тогда я пойду, — она махнула рукой на ходу. — Ещё увидимся!       Просто картина маслом: Юлька болтается на ремнях и смотрит, как Жан, уже весь потный, нарезает круги вокруг штаба. Бедняга, а ведь это отчасти из-за меня. Надо будет сделать ему что-нибудь хорошее, чтобы искупить вину. Продолжая спокойно висеть, я стала молча пялиться на небо. Кажется, Ханджи была права: чем дольше вишу, тем легче мне это даётся. Возможно, я не такая уж бестолковая? — Похоже, можно было не возвращаться?       Кто бы это мог быть? Опустив голову, увидела Леви, который всё с той же привычной миной невозмутимости смотрел на меня. Подойдя к рукояти регулировки, он довольно резко крутанул её, отчего я едва не плюхнулась на землю. Специально, что ли?! — Занятие закончено, — сказал капитан, и я стала отстегивать себя от снаряда. — Это, как ни странно, понятно. Что дальше? — Дальше ты идешь к Эрвину, — сказал Леви, уходя и даже не обернувшись.       Понимаю, что нельзя нравиться всем вокруг. Да что уж там, не претендую на то, чтобы меня все обожали. Но какого черта капитан выражает по отношению ко мне такую неприязнь?! Что я сделала?! Это очень обидно, чёрт подери, особенно когда твой самый любимый персонаж чётко дает понять, что ты ему неприятна. Что ж, похоже, мне придется с этим смириться. Я не буду ничего говорить, пусть думает и ведёт себя так, как считает нужным. Но всё же… мне очень грустно… *** — Доброе утро, Юлия. — Доброе, командор Смит. — Присаживайтесь, — Эрвин любезно указал мне на стул напротив своего стола. — Полагаю, не нужно объяснять, зачем вас позвали? — Пожалуйста, капитан, оставьте эти прелюдии кому-нибудь другому, — жопой чувствую, сейчас мне будет очень трудно. Надо сориентироваться и провести для себя мысленную черту — что можно рассказать, а чего командиру знать не стоит. — Хорошо, — согласился Смит, кивнув, — тогда сразу к делу. Какую информацию, полезную для нас, вы можете сообщить?       У меня из головы всё никак не выходит Леви. Но я должна, должна сосредоточиться! Быть может, мои слова спасут множество жизней! — Что ж… — я тяжело выдохнула, закусив губу. — Для начала хотелось бы сказать то, о чём вы, возможно, и сами догадываетесь — Эрен не один такой в своем роде.       Капитан молчит, не перебивая, и внимательно смотрит. Терпеть не могу, когда кто-то пялится в упор, но не скажешь ведь, чтоб он этого не делал! — Подробнее, пожалуйста?       Выдать всех с потрохами? Намекнуть? Как лучше подать информацию? — Кроме тупых девиантных титанов существуют и такие, как Эрен. Они способны сохранять разум в этом облике, превращаться в обычных людей и обратно. Ваши подозрения насчёт того, что в отряде есть шпионы, верны. Среди тех, кто служит в Разведкорпусе, помимо Эрена ещё четверо обладают сходными с ним способностями…       Эрвин не смог скрыть свое удивление. Ну ещё бы — только представить, что в Разведотряде есть предатели-титаны, да в таком количестве! Представляю, в каком шоке командир, но, надо сказать, держится он достойно. — Вы можете назвать их имена? — его голос звучит спокойно и почти равнодушно, но понятно по глазам, что он заинтересован и удивлен.       А вот теперь это действительно тупик… — Даже не знаю, что сказать… — взглянув в его глаза, я вздохнула. — Как мне следует поступить?       Мы молча смотрели друг на друга с минуту, и чем дольше эта тишина затягивалась, тем сильнее я начинала волноваться. — Полагаю, по совести? — наконец, выдал Эрвин, и моё сердце бухнулось на дно желудка. — Мне очень страшно. — Чего вы боитесь? — Перемен. Будущего, которое от моих слов может измениться не в лучшую сторону. Что, если я сделаю только хуже?! — А вы хотите этого?       Он же откровенно провоцирует! Да если б только командор знал, как за всех них переживаю! И что я теперь могу?! Если сдам предателей, что будет дальше?! — Я хочу только хорошего для людей! — Отчаяние обволакивает от макушки до пяток. Эрвин продолжает буравить меня взглядом, и понятно, что так просто от него не отделаться. Назад уже не повернуть. — Тогда назовите имена предателей.       Не в силах выдержать напряжения, я закрыла лицо руками. Это ведь на благо человечества! Тогда почему же так погано?! Почему чувствую себя предательницей, сдающей «своих»?! Почему?!       Послышались шаги, плеск, и к моему виску прислонили что-то прохладное. Убрав руки от лица, я увидела, что Эрвин стоит рядом, протянув мне стакан с водой. — Успокойтесь, — мягко, но вместе с тем решительно произнес капитан. — Если скажете правду, вы не совершите ничего плохого, а наоборот, поможете нам избежать множества жертв и ошибок.       Взяв стакан и сделав несколько глотков воды, я склонила голову, уставившись в пол. — Что будет с теми, чьи имена я назову? — Сложно сказать, — подумав, ответил Эрвин. — Во многом это зависит от обстоятельств. И того, кто именно нас предал. Тем не менее, наиболее вероятный исход — предатели должны быть устранены. — Ясно… — почти прошептала я, прикрыв глаза. — Шпионы — это Райнер, Бертольд, Леонхарт и Фриц…       Тишина, такая вязкая и густая, что её, наверно, можно было ножом разрезать, воцарилась в кабинете. У меня нет больше слов, чувствую себя так, будто за шоколадку Родину продала. Но почему?! Я ведь… хотела как лучше… — Значит, эти люди могут становиться титанами? — Смит, конечно, не от глупости это спрашивает. Наверное, ему сложно признать, что одни из лучших солдат могли оказаться предателями. — Да. Энни Леонхарт может становиться титаном, которого назовут Женской особью. Райнер — это Бронированный титан. Бертольд — Колоссальный титан. Имир Фриц — Титан-челюсть, также сохраняющий разум при превращении. Она по факту не шпионка, а, скорее… сложный человек. Я не могу сказать, что она хорошая, но и плохой бы её не назвала. Впрочем, навешивать ярлыки на этих четверых тоже будет ошибкой. Всё гораздо сложнее, чем кажется…       Такие подробности наверняка внесли ещё большее смятение в душу Эрвина. Но раз я решила говорить правду, иначе уже не получится. Что же теперь будет? Что предпримет храбрый командир? — У вас есть, что ещё рассказать? — осведомился Смит, и я сразу покачала головой. — Пожалуйста, сегодня больше не просите меня. Это очень тяжело, как оказалось. Несмотря на то, что делаю это во благо, я понимаю — теперь многое изменится. И мы уже не сможем так точно прогнозировать будущее. Я боюсь, что могут погибнуть хорошие люди. — Понимаю ваши страхи, — Эрвин прошел к окну и стал смотреть на улицу, сцепив руки за спиной. — Вполне очевидно, что жертв не избежать при любом раскладе. Но если мы можем хотя бы сократить количество смертей, разве это не станет тем самым благом? — он повернул голову. И мне нечего было возразить в ответ на эти слова. — Я расскажу всё, капитан. Но не сразу, прошу вас. — Главное, чтобы не стало слишком поздно, — ответил Эрвин, и мороз прошел по моей коже. — Вы можете идти. — Хорошо, — я поднялась на ноги. — Но перед этим хочу, чтобы вы поняли, капитан — действовать надо аккуратно. Так, чтобы предатели не сумели сбежать или нанести ущерб. — Понимаю, — коротко отозвался Смит. — Мне нужно подумать. — Конечно, — кивнув, я развернулась, направившись к выходу, и когда уже ухватилась за дверную ручку, услышала за спиной: — Если ваши слова окажутся правдой, не корите себя за неё. Посмотрите на тех людей, которых можете спасти. И примите свою честность.       Прямо ножом по сердцу режет. — Я постараюсь. ***       Остаток дня прошел относительно спокойно, если не считать Ханджи, периодически встречавшую меня и цеплявшуюся с всё новыми и новыми вопросами насчет мобильника, который, похоже, скоро разрядится окончательно. Когда Зоэ узнала, что связь развилась настолько, что можно было увидеть человека на другом конце земли, она пришла в дикий восторг и много раз повторяла, как сильно завидует нашим технологиям. К слову, телефон мне Очкастая так и не вернула.       Ближе к полудню Леви снова пришел за мной, и мы битых три часа упражнялись с клинками. Я пыталась точными движениями вырезать куски то ли матрасов, то ли чего-то такого со столбов. Сначала было относительно просто, но когда капитан потребовал, чтобы я надела УПМ и сделала это в полёте, началась жесть. Услышав несколько саркастических замечаний в свою сторону и прилагая ну очень много моральных сил, чтоб не огрызнуться в ответ, Юлька пыталась делать то, что велел ей Аккерман. Получалось, мягко скажем, не очень. Может, отчасти потому, что признаю это, не отвечала на замечания Леви. Хотя мне все же было немного обидно, что уж говорить. — Достаточно, — наконец, смилостивился капитан, и я, замахнувшаяся было на очередной столб, остановилась. — Хватит с тебя на сегодня.       И почему слышу в этом какой-то упрек?! Или уже накручиваю? — Можешь идти, — мы встретились взглядами, и, кажется, Леви хотел что-то добавить к сказанному, но не стал этого делать. Ладно, не вышибать же из него слова. Ничего не ответив, я направилась к корпусу, спиной чувствуя пронзительный взгляд капитана на себе. Интересно, Эрвин рассказал ему то, о чем мы говорили?       Сняв с себя снаряжение (за исключением ремней), решила прогуляться по территории. Да и вообще, нужно было привести мысли в порядок и побыть одной. Я не очень общественный человек, если можно так выразиться, и часто чужому обществу предпочитаю уединение. Сама не знаю, почему, но ноги понесли меня наверх, в сторону чердачных помещений.       Здесь оказалось темнее, чем я думала. Почти ничего не вижу. Ай, блин, моя нога! Где-то в кармане вроде была зажигалка. Обо что я запнулась? Надеюсь, это не что-нибудь мерзкое, но оно как-то странно звякнуло. Ага, вот зажигалка!       Нажав пару раз на кнопку и получив слабый огонек, я, хоть и не сразу, но смогла разглядеть под ногами… — Да ладно?! — Вырвалось у меня, и на лице сама собой растянулась улыбка. — Это-то здесь откуда?!       У моих ног, вся в пыли, валялась старая (помнящая, наверное, первого короля) гитара. Её струны были растянуты, всё расстроено, но это не проблема. Жаль, конечно, что нет с собой мобильника — в нём было приложение-тюнер, мигом бы всё настроила с ним. Ну да ладно, и на слух управлюсь. Склонившись и взяв инструмент за гриф, я подняла её и, оглядевшись, заметила дверцу, ведущую на крышу. Вот и отлично, как раз уединюсь и расслаблюсь.       Оказавшись на прогретой солнцем крыше, я удобно уселась на теплую черепицу (благо первый этаж) и стала настраивать гитару. Не знаю, сколько времени это у меня заняло, но, когда закончила, была вполне довольна. — Тэкс, что же сыграть? Хм-м…       Давно уже в моих руках не было инструмента. Но пальцы-то помнят, как говорится. В памяти стали возникать знакомые мелодии, и я как-то незаметно даже для себя самой стала играть и петь: — Ночь придет, и Луна взойдет. Ты на бой, простившись, отправишься вперед. С неба обрушены отрезанным ломтем, мы отстроим заново наш просторный дом. Ночь придет, и Луна взойдет. Смерть, тебя целуя, на поле брани ждет. С неба обрушены отрезанным ломтем, мы посадим дерево и вместе заживем...* — Выходит, ты не во всем такая бестолковая?       Я вздрогнула от неожиданности, едва не свалившись с крыши, и глянула вниз: задрав голову, на меня смотрел капитан Аккерман. Чувствую, как моё лицо стремительно заливается краской…