Героиня на ваши головы

Что из того, что ты уже любила, Кому-то, вспыхнув, отворяла дверь? Все это до меня когда-то было, Когда-то было в прошлом, не теперь. Мы словно жизнью зажили второю, Вторым дыханьем, песнею второй. Ты счастлива, тебе светло со мною, Как мне тепло и радостно с тобой. (Э.Асадов «Вторая любовь». Отрывок)

POV Эрвин Смит — Ты погляди, Леви ей вздохнуть не дает, вторую неделю уже гоняет! — Ханджи, посмеиваясь, глядит в окно, стоя в моем кабинете. Погода испортилась так резко, ветер за считанные минуты нагнал тучи, и вот уже четвертый час подряд хлещет ливень. — О чем это ты? — я отвлекся от чтения отчетов, которые Зоэ принесла. — Сам посмотри, — она кивнула на улицу, и мне ничего не оставалось, как подняться и подойти к Ханджи, обратив взор в том же направлении, что и она.       Под проливным дождем, уже вся в грязи, в прилипшей к телу одежде Юлия бежала, похоже, не первый за этот вечер круг по территории корпуса. Догадаться не сложно, по чьему приказу. Самого же Леви нигде не было — не удивлюсь, если тот спокойно попивает чаек, даже не думая о том, что издевается над человеком. Чего он добивается? — Может, пойти сказать ей, чтоб шла в корпус? — Ханджи смотрит на меня. — Нет. Если Леви велел ей делать так — значит, считает, что это необходимо. — Но… — Прости, Зоэ, мне надо работать, — развернувшись, я снова сел за стол, продолжив читать отчеты. Ханджи, потоптавшись на месте, ушла обратно в лабораторию.       Почему я не пресек это? Почему не забрал Юлию, не увел в теплое помещение? Почему позволил продолжать откровенное издевательство? И вообще — что стало его причиной?       Я снова поднялся на ноги и вышел из кабинета, отправившись искать Леви. Как и ожидалось, он был у себя. Более того, с его занятием в данный момент я тоже угадал: в своих ладонях, согревая их, капитан сжимал чашку горячего чая. — Леви, на пару слов?       Он поднял на меня абсолютно безразличный взгляд. — Ну? — Хотелось бы узнать, по какой причине ты заставляешь бойца бегать под проливным дождем? — Она не боец, — тут же последовал ответ.       Кажется, я догадываюсь, в какую сторону пойдет этот разговор. — Ты настолько низко оцениваешь ее способности? — А ты настолько сильно за нее переживаешь?       Он вперился в меня холодным, но вместе с тем прожигающим взглядом, что, казалось бы, невозможно. И мне вдруг почудилось, будто в его ехидстве есть что-то… очень личное. — Я переживаю за благополучный исход всех наших операций и планов. В этом деле важен каждый человек. А прямо сейчас ты, похоже, пытаешься уничтожить одного из них.       Леви демонстративно закатил глаза и цокнул языком, поставив почти пустую чашку на стол. — Успокойся. Если она не совсем ничтожество, последний круг сейчас должна бежать.       В этом уже не было смысла. Препираться бестолку. Я не стал больше ничего говорить и просто молча покинул комнату. Здесь что-то не так, уверен в этом. Но что? *** — Доброе утро, Юлия. — Доброе, капитан.       Ее голос хрипловат, а на лице отражаются явные признаки усталости. Придя в это утро в больничное крыло, я застал нашего доктора стоящей возле шкафа с медикаментами. — Как самочувствие? — мог бы не спрашивать, ведь и так всё понятно, но вежливость требует проявить участие вслух. — Готова к труду и обороне, — доктор рассмеялась, но тут же закашлялась в кулак. Немного неловко улыбнувшись, Юлия с удвоенным усердием стала что-то искать в шкафу. — А у вас всё в порядке?       Я как-то не удосужился найти повод, чтобы зайти сюда. Мне нужна причина для этого? — Что за чушь в моей голове?! — Да, просто решил заглянуть и узнать, как дела у ваших пациентов. — Все хорошо, в больничном крыле почти никого не осталось. Всех выписали, кроме троих.       Видимо, наконец, найдя то, что нужно, доктор закрыла шкаф и, повернувшись ко мне снова, тут же стала завязывать под волосами полумаску. — Не хочу никого заражать, — пояснила она. — Это из-за тренировок Леви? — Я предполагал, что так будет. — Может, отдать вас под кураторство Ханджи, доктор?       Она снова коротко рассмеялась. — Ну уж нет. Теперь это дело принципа. Если капитан Аккерман думает, что сможет избавиться от меня измором, то хрен он угадал.       Эти ее выражения всегда такие странные: она может говорить как благовоспитанная женщина и тут же перемешать это с каким-нибудь ругательством или подобным выражением. Даже Ханджи, по-моему, так не делает. Я невольно улыбнулся и, увидев, как сузились внешние уголки глаз Юлии, понял, что получил тоже самое в ответ. — Похвальное упорство, рядовой.       Она тут же приложила кулак к груди, отдавая честь. — Готова трепать нервы Аккермана!       Я уж и позабыл, когда в последний смеялся, не особо задумываясь о чем-то. *** — У нас пока нет подобных технологий, но мы считаем, что проведение этих опытов необходимо начать уже сейчас.       Очередное собрание только началось, но майор сразу задала ему весьма оживленный тон, ускоренно перемещаясь по кабинету и активно жестикулируя на протяжении уже минут десяти, рассказывая об успехах и промахах в исследовании титанов. Нас здесь снова было четверо: я, Ханджи, Леви и Юлия. — Не лучше ли действовать поступательно? Раз технологий нет, не станет ли это пустой тратой времени?       Привычка к рациональному распределению во мне с детства. Не только времени, но и других ресурсов. — Мы предполагаем, что создание сыворотки необходимо для экстренных случаев.       Юлия обратилась ко мне, и даже несмотря на то, что лицо было скрыто наполовину, угадывалось ухудшение ее состояния: голос стал хриплым настолько, что практически превратился в скрипучий шепот, а щеки и лоб раскраснелись, выдавая повышенную температуру. Это уже не похоже на легкую простуду. — Превращать умирающих бойцов в тупорылых титанов? Я бы предпочел смерть, — подал голос Леви.       Они с Юлией посмотрели друг на друга, и я удивился, как у них еще искры из глаз не посыпались — настолько эта неприязнь была неприкрытой. Понятно, что в нашем докторе может жить обида на Леви за его методы, но что с ним самим? — Вам ничто не мешает убиться об стену, капитан.       У того было такое лицо, будто он вместо этого сейчас размажет об стенку Юлию, но, как ни странно, ответом ей послужила тишина, чему я был удивлен не меньше, чем выпаду со стороны нашего новобранца. Она повернулась к Ханджи, и та, хохотнув, продолжила за нее: — Вы не дослушали нас. Помимо сыворотки для создания обычных титанов, мы подумали о возможности создания сыворотки шифтера. И если все получится, можно будет не только спасти человека, но и сделать из него бойца, не заставляя того никого пожирать!       В теории звучало это достаточно неплохо, вот только существует ли возможность создания такого средства? — Все это пока только гипотетически, — сказала Юлия. — Но в случае успеха это будет огромный прорыв.       Эти слова заставили меня крепко призадуматься. Я не хочу смертей своих солдат, что совершенно очевидно. Тянуться за призрачной возможностью, стоит ли оно того? Хотя… на моем месте кто бы говорил? Пиксис называет каждый мой план авантюрой, и я не отпираюсь, ведь так оно, наверное, и есть. ***       Никогда не думал о том, что люди, непохожие друг на друга, могут быть настолько близки. Со времени, когда в этом мире объявилась девушка, принесшая столько открытий в плане наших судеб, прошло три недели. Я узнал, как все может повернуться, много думал, смогу ли это изменить, не сделав хуже, а превратив информацию в оружие, которое поможет нам поскорее закончить войну. Узнал, какой будет моя смерть… — Скажи, пожалуйста, честно, правильно ли я поступила?       Юлия идет рядом и смотрит на меня каким-то тоскливо-щенячьим взглядом. Она уже поправилась и, наконец, избавилась от маски, которую носила почти неделю. Мы снова прогуливались по территории корпуса в один из вечеров, на этот раз выбрав время, когда людей на улице почти нет. На всякий случай: лишние слухи никому из нас не нужны. И вновь поднялась тема будущего. А конкретно — дня, когда меня не станет. — Что сделано, то сделано. Не стоит об этом жалеть, — прекрасно понимаю, что в каком-то смысле пытаюсь увильнуть от ответа. — Почему ты так встревожена?       Юлия отводит взгляд, в котором я могу прочесть такую грусть, словно уже погиб, и она оплакивает меня. Нет, слез не было, но ловлю себя на мысли, что не в первый раз тону в глубине этих зеленых глаз, как в зачарованном болоте. — Просто я чувствую какую-то вину. Понимаешь, рассказать человеку в подробностях, как и когда его не станет, зная, что потом он непременно будет очень много думать об этом — это словно провести для него невидимую черту. Но… — Забудь об этом, — я не склонен перебивать людей, но, видя, как она с головой погружается в самобичевание, не мог молчать. — Ты не провела черту. А дала мне опору, которая позволит твердо ступить на нее и перешагнуть тот момент.       Юлия вскинулась, посмотрев мне в глаза, и я улыбнулся: как все-таки моя собеседница напоминает сейчас ребенка, удивленного тем, что рассказал кто-то из родителей. — Ты правда так думаешь?       Как странно — в этот момент я, наверное, подтвердил бы что угодно, только б не видеть огорчения в ее глазах. Мне хотелось, чтобы у нее не было сомнений в моих словах. Коснувшись кончиками пальцев ее щеки, я очертил ими линию подбородка, приподнимая, и склонил голову, чувствуя на своем лице теплое дыханье, касаясь нежных губ своими. Она не противилась, и я не знал, зачем это делаю, но не смог удержаться. — Правда…       Ждал возмущения, криков, может, даже пощечины. Но вместо всего этого получил в ответ тихое: — Ты должен жить. Но не с такой, как я.       Это могло быть просто холодным отказом. Так почему в нем слышится вина? — Прости. Я забылся.       Как-то неловко пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по своим комнатам. ***       Прошло еще две недели, и пятьдесят седьмая вылазка за Стены стартовала этим утром. Учитывая то, что Женская Особь, она же Энни Леонхарт, сейчас изолирована и, по сути, не может теперь вмешаться, каким будет поход, никто не знал. Несмотря на мое предложение остаться в корпусе, наша гостья из параллельного мира категорически отказалась. Рискованно, не спорю, но не привязывать же девушку к стулу. Я мог бы, конечно, и приказать ей, но отчего-то не сделал этого.       Мы выехали за Стену, пока тем же маршрутом, что и планировался задолго до вылазки, частично опираясь и на описанные Юлией события. Все было относительно спокойно, но делать выводы рано, ведь это только начало. Титаны на нашем пути, скорее всего, встретятся, и не в единственном числе. Что бы мы не предполагали или знали наверняка, это не освобождает нас от долга, ставшего буквально священным для всех.       Въезжаем в лес. Я отправил нескольких бойцов на УПМ в дозор, ведь сейчас из-за густой чащи мы с земли не видели далеко, и нас легко могли застать врасплох. — Шестеро по левому флангу!       Как и ожидалось, полностью спокойной наша экспедиция быть просто не могла, и несколько часов спустя после ее начала тому нашлось подтверждение. — Капитан, четверо приближаются по центру!       Это показалось мне странным: они словно специально разделились, атакуя с двух сторон? Но у меня не было времени сейчас рассуждать, сделали ли титаны это осознанно. — Авангард идет на левый фланг! — Поскольку там противников было больше, я решил, что сильнейшие бойцы должны быть на той позиции. — Остальные на центральную! Ханджи, ты с ними! — Хэй, а я что, не авангард? — Майор сделала вид, что обиделась, но почти сразу улыбнулась. — А ты — сумасшедшая, — я усмехнулся, и она, громко засмеявшись, пришпорила лошадь и ускакала следом за бойцами.       Юлия отправилась туда же — не стоит быть ей там, где больше риск. Я помчался к левому флангу, вскоре перейдя на УПМ, остальные сделали тоже самое. Слева от меня уже обнажил лезвия капитан Аккерман, несясь на большой скорости. Ну что ж, посмотрим, как сильно изменилось будущее…       Она лежала — точнее, полусидела у корней дерева, и я видел, как по ее животу расползается ярко-красное пятно, в центре которого торчала вонзившаяся в плоть большая ветка. Неужели?.. — Юля!       Подбежав к ней, я попытался продеть под ее спиной руку, и тут же услышал стон боли. Она жива! — Эрвин… — глаза, полные мучительной агонии, смотрели на меня. — Помоги… мне…       Но что я мог? Похоже, этот вопрос был написан на моем лице. — Сама не смогу… Вырви…       Она вздрогнула и снова простонала, а глаза стали закрываться. Я почувствовал себя каким-то истязателем. За моей спиной подбегали несколько бойцов — бой закончился около получаса назад. С небольшими потерями, но все же нам удалось устранить всех титанов. Переместившись на центральную позицию, я почти неосознанно искал взглядом среди бойцов ярко-красную шевелюру. И вот нашел. А теперь должен… вырвать ветку? — Ско… рее… — почти прошептала раненая, и я не мог больше медлить.       Аккуратно опустив ее на землю, я поднялся на ноги, ухватился за ветку обеими руками, ощутив легкую дрожь в ладонях на секунды, и посмотрел на лицо Юлии. Ее взгляд становился расплывчатым, расфокусированным, но все же показалось, что она безмолвно пытается поддержать меня. Больше не теряя ни секунды, рванул ветку вверх как можно резче, чтобы боль была мгновенной. Тело Юлии выгнулось вверх, глаза широко распахнулись, и всё вокруг на метры пронзил громкий крик…       Я многое терял в своей жизни. Так часто по своей вине. Слишком часто…