Героиня на ваши головы

Недостойно сражаться с тобою, Так любимым когда-то — Пойми!.. Я сдаюсь, Отступаю без боя. Мы должны Оставаться людьми. Пусть, доверив тебе свою душу, Я попала в большую беду. Кодекс чести И здесь не нарушу — Лишь себя упрекая, Уйду… (Юлия Друнина)

      Кажется, день стремительно сменяется ночью, но знаю, что это не так: я потеряла немало крови, и оттого перед глазами темнеет, а голова кружится. Эта битва не закончится так скоро, много ребят уже погибло. Вижу их бездыханные тела, мчась вперед, ища своего командира, и слезы сами катятся по щекам вниз, словно обжигая кожу. Мне помощи никто не окажет, а значит…       Я пришла в этот мир на полтора месяца, и страшной сказке суждено закончиться сегодня. Пусть так. Жаль, что не смогла все исправить; жаль, что не вышло избежать многих смертей; жаль, что не успела сказать ему те самые слова…       Заметила Эрвина и оставшихся бойцов, следующих за ним. Тупых титанов осталось меньше половины от того количества, что было в начале, а там, вдали — эта поганая тварь Звероподобный. Он шарит рядом с собой, ища новые камни, и, не найдя, уже берет всё, что под лапу попадается, собираясь добить оставшихся в живых разведчиков. Эрвин крикнул что-то, взмахнув лезвием, но я не разобрала, а отряд тут же разделился на три части. Все они отправились в разные стороны, это какой-то новый план атаки. Мне ничего не остается, как следовать за Смитом. Не могу оторвать взгляда от Звероподобного и пространства рядом с ним, ищу глазами того, кто отдал мне приказ остаться в живых, который я, как видно, нарушу. Не видя Леви и повернув голову в сторону Эрвина, понимаю: эти двое успели что-то сказать друг другу, их действия связаны и скоординированы. Пришпорив коня, догоняю Смита, хотя голова уже кружится так, что могу в любой момент свалиться на землю. Он видит меня, я стараюсь держаться рядом на одинаковой с ним скорости. Эрвину не потребовалось много времени, чтобы заметить, что моя рубашка, куртка и брюки постепенно перекрашиваются из белого в ярко-красный цвет.       На лице командора можно прочесть желание, чтобы я была подальше отсюда. — Поворачивай назад, иначе погибнешь! — Я последую за капитаном!       И тут же в затуманенной голове пронеслось: «За каким из них?». Смит хмурится, смотрит строго. Уверена — его воля, он бы вышвырнул меня нахрен подальше. Но, кажется, понимает, что сейчас бесполезно спорить. — Держись справа! Заходи со спины Звероподобного! Это приказ!       Ситуация проясняется: похоже, они хотят отвлечь Зика, чтобы Леви смог внезапно его атаковать. Если всё правильно поняла, возможно, что-то и получится. Должна ли я подчиниться? — Есть!       Мне нужно догнать отряд по правому флангу. Разворачиваю коня, снова бью его пяткой в бок, уже не задумываясь о том, как животное себя чувствует. Что уж там — мне теперь не до сожалений. Пейзаж перед глазами постепенно превращается в мутное разноцветное пятно. Только бы успеть… ***  — Вот моя принцесса! Отличница, и в музыкалку ходит, грамоты приносит! А, вся в папку!       Я сижу на коленях у папаши, и мне так хочется сбежать. Мама на работе, а этот придурок мало того, что дома торчит, так еще и своих друзей-собутыльников позвал. Вся кухня провоняла дешевыми сигаретами, самокрутками из уголков страниц местной газетёнки, бухлом и квашеной капустой, которая черт знает откуда взялась. Тупые ублюдки смотрят на меня и кивают, как болванчики, но вдруг один выдает: — Так-то оно так, на тебя похожа. Но всё равно это другое… — Чего?! — Батя заводится с пол-оборота, одной рукой крепко прижимая меня к себе, другой с размаху поставив на стол стакан с недопитым бухлом. — Какое еще «другое»?! — Да че, Игорь, ты ж знаешь — бабы все равно во всем слабее мужиков. И вообще — сам говорил, что сына хотел. — Так он у меня есть! — Ну щас-то ты не им гордишься. Дочь — она и в Африке дочь.       Приняв это за отличную шутку, мужики ржут, а уязвленного папашу аж перекосило. Я просто молчу, надеясь только, что меня скоро отпустят: даже пьяный батя все равно намного сильнее десятилетней девчонки. — Да нихуя!       Резко поднявшись, папаша усадил меня на стул. Я хотела было встать, но тут же поймала на себе полный злобы взгляд, безмолвно приказывающий оставаться на месте. Мне становится жутко, но еще страшнее — не подчиниться ему. — Главное — воспитание!       Он подходит к шкафу, выдвигает ящик. Я ничего не успела понять, как сильная рука схватила меня за обе косички. Которые спустя пару резких движений ножом остаются в ладони отца… — Хотел сына — воспитаю сына!       Столько раз после проливая слезы, столько раз глядя в зеркало, спрашивала себя: «Что я такое?». И столько раз не находила ответ… ***       Их лица так сосредоточены, они готовы пожертвовать собой во имя свободы других. И вновь вспоминаю о том, сколько этих самых людей, за которых сейчас сражаются, не ценят всего, что храбрые воины сделали для них. Но сейчас не время для таких мыслей. Хоть теперь плохо вижу, и от потери крови руки уже немного дрожат, я следую за ними, и мы все ближе к Звероподобному, который вертит своей уродливой башкой по сторонам, выбирая мишень. Злость пробуждается во мне с новой силой: ты не посмеешь забрать их жизни, сволочь!       Мы окружаем его, постепенно все переходят на УПМ, используя оставшихся девиантов рядом как точку опоры, отвлекая внимание на себя. Ну что ж, и мне пора. Цепляюсь за плечо небольшого титана, который озирается вокруг, упираясь, будто обезьяна, кулаками в землю. Тросы натягиваются, я нажимаю на кнопку, и морда этой твари становится все ближе. — Обратный хват… — дрогнувшая рука сама повернула лезвие прежде, чем ко мне пришло понимание, что пытаюсь копировать движения капитана Аккермана. Плевать уже, каким образом. Прежде, чем сдохнуть, я должна забрать жизни у как можно большего количества врагов.       Слабость в руках ощущается все сильнее, но у меня должно хватить сил, чтобы…       Я не могу выделывать таких трюков, как Леви, но, к счастью для меня, он оказался прав: в таком положении надрез действительно получается глубже, и даже будучи в плачевном состоянии мне удалось прибить эту тварь. Девиант рухнул на землю, успев сделать несколько шагов, и пропахал своей башкой добрых десять метров. Я соображаю все хуже и, не успев найти новую точку опоры, сама свалилась вниз, разодрав грязные брюки, кожу на коленках и ладонях, ударившись локтями. Чувствую себя неудачницей. Подняв голову, пытаюсь вглядеться в силуэт Звероподобного, которого окружили разведчики, вдруг словно волна, «схлынувшие» ниже, и в то же мгновение будто из воздуха возник… — Леви…       Не могу подняться, меня тошнит, перед глазами мутнеет, и, как черный занавес, тьма поглощает остатки моего сознания. Вот и всё… — Пожалуйста…