Героиня на ваши головы

Прощусь, Элиза, я с тобой Для дальних, чуждых стран. Мою судьбу с твоей судьбой Разделит океан. Пусть нам в разлуке до конца Томиться суждено, — Не разлучаются сердца, Что спаяны в одно! Оставлю я в родной стране Тебя, мой лучший клад. И тайный голос шепчет мне: Я не вернусь назад. Последнее пожатье рук Я унесу с собой. Тебе — последний сердца стук И вздох последний мой. (Роберт Бернс. Перед разлукой)

      В ночь перед дорогой в Рагако я спала плохо, все время ворочалась. Меня что-то тревожило, периодически охватывало необъяснимое чувство страха. И даже то, что рядом сейчас спал Сильнейший Воин Человечества, не могло успокоить. Но, видимо, и капитану, стоящему целого отряда, вскоре это надоело. — Что происходит? — в который раз повернувшись на кровати, встречаюсь взглядом с любимыми сонными глазами. — Не знаю… — виновато посмотрев на Леви, я прижалась к нему, надеясь, что тревога пройдет, и мы оба сможем, наконец, нормально поспать. — Прости, что разбудила. — Тебя что-то беспокоит? — кажется, капитан не намерен отступать, пока не поймет, в чём дело. — Расскажи.       Как это у него получается: вроде сказал строго, почти приказал, но я чувствую, что сейчас мне хочется всё выложить начистоту? — Правда, не знаю, но какое-то нехорошее предчувствие терзает меня и не дает покоя. Иногда становится страшно, но не понимаю, почему. Мне кажется, завтра случится нечто ужасное. Что, если ты…? — Нет, такое просто невозможно!..       Склонив голову, я уткнулась лбом в грудь Леви, сразу же ощутив у себя на затылке его теплую ладонь, и услышала шумный выдох. — Ты сама понимаешь, что всё возможно. Никто из нас не бессмертен. И твое беспокойство вполне объяснимо.       От его слов мне, наоборот, становилось только тревожнее. Это так ты успокаиваешь, капитан?! Но я лежу молча, ожидая, что он скажет ещё. — Какой бы хрупкой не была суть, нужно бороться, — продолжал Леви. — Иначе плохое затянет тебя полностью, и ты уже не сможешь выбраться.       Я снова приподнялась, чтобы посмотреть в глаза любимого, и улыбнулась ему, погладив тыльной стороной ладони по щеке. — Ничего не бойся. Кроме собственного страха.       Не могу сказать, что после этих слов сразу всё прошло. Но мне стало немного спокойнее. Он прав, поддаваться тревогам нельзя. — Знаешь, я много думала над тем, как вела себя с тобой всё это время. И поняла, что слишком часто была неправа, — раз уж ночь откровений продолжается… — Мне бы хотелось многое в себе исправить. И отчасти, наверное, перенять что-то от тебя. Речь, конечно, не только о боевых навыках.       Леви слушал меня так внимательно, медленно поглаживая по спине, что я невольно покраснела, хотя вряд ли ему это было заметно в ночной темноте. — Я хотела бы стать достойной тебя.       Слышу, как он коротко усмехнулся. — Но как была Бестолковой, так и осталась.       Немного обидно, конечно, но не настолько, чтобы выбить капитану парочку зубов. ***       Мы приближаемся к Рагако, и нельзя не заметить, как сильно напряжен едущий недалеко от меня Конни. Он то и дело поглядывает на телегу, в которой везут Зика, а потом ещё больше хмурится. — Никогда его таким не видел, — тихонько заметил Жан, который уже по привычке во время езды держался рядом со мной: мы любители поболтать друг с другом. — Кажется, скажи ему слово, а он тебе — в бубен!       Не выдержав, я тихонько прыснула в кулак. — Хотелось бы не согласиться, но, похоже, так оно и есть. Нам следует его понять. Сейчас лучше к нему не лезть.       Снова это чувство. После ночного разговора с Леви мне, конечно, полегчало, но полностью избавиться от тревоги я всё же не смогла. Рагако совсем близко, видны первые дома. Здесь так тихо, что становится по-настоящему жутко. — Какая высокая трава, — смотрю по сторонам, и чем глубже мы въезжаем в деревню, тем сильнее заметно, что люди здесь не живут. Не могу не поставить себя на место Конни: а что чувствовала бы я, вернувшись в родное пустое село, в свой заброшенный дом? Сердце сразу защемило, будто это и вправду знакомые мне с детства места. — Поверить не могу, она столько времени пролежала вот так…       Жан не может скрыть своего изумления, а я, погруженная в свои мысли, даже не заметила, что мы подъехали к руинам дома Спрингеров. Теперь уже можно своими глазами увидеть маму Конни, мягко говоря, не в самом приятном обличье. Ничего, мы скоро это исправим. Многое изменится к лучшему, когда не станет Зика, так желающего избавить мир от жителей этого острова.       Перевожу взгляд на Конни и не могу не сочувствовать ему: не сразу найдя в себе силы посмотреть на мать, он все же сделал это и, спешившись, подошел к ней. Титанша проводила его глазами, неразборчиво что-то промычав. Офицерский состав, а следом и все остальные, слезли с лошадей. Я подошла к Эрвину и Ханджи, стоящим рядом друг с другом. — Ну что, господа, не будем оттягивать момент? Пора изменить историю в лучшую сторону. — Сколько энтузиазма, — хохотнула Зоэ. — Так не терпится избавиться от Зика? — Не удивлен таким рвением с твоей стороны, — сказал, в свою очередь, Эрвин. — Мы скоро начинаем, не волнуйся.       Он все ещё как-то непривычно себя ведёт, и это продолжается слишком долго. — Командор, можно вас украсть на несколько минут? — больше не могу это выносить, надо разобраться!       Смит поглядел на нас с Ханджи, после чего коротко кивнул: — Конечно.       Отведя его подальше, но при этом держась в поле зрения всех остальных, я обратилась к командиру: — Что с тобой, Эрвин?! Ты на себя не похож в последнее время. Я совсем тебя не узнаю! — Не понимаю, о чём ты? — холодно ответил капитан, и это разозлило меня ещё больше. — Да обо всем! Хотя бы о том, как мы с тобой теперь общаемся! Раньше ты с удовольствием говорил со мной, улыбался, смеялся, шутил. А теперь смотришь на меня так, будто я твой главный враг! — Это не так. — Но!.. — Сейчас не самое подходящее время для шуток и улыбок, прости, — перебил он меня, приподняв руку. — Между нами ничего не изменилось, уверяю тебя.       Свежо предание, да верится с трудом. Очевидно, этот разговор ни к чему не приведёт. Эрвин дорог мне как человек и как друг. То, что мы отдалились друг от друга, не может не тревожить. — Как скажешь. Но хочу, чтобы ты знал: я тебе не враг и никогда им не стану. Ты очень важен для меня, не забывай об этом, пожалуйста.       Не дожидаясь от командора какого-либо ответа, я отправилась обратно к дому Спрингеров, пребывая в поганом настроении. Из телеги, где находится Зик, как раз выбрался Леви, приглядывавший за ним во время дороги. — Ну как там мохнатый ублюдок? — недовольно буркнула я, подойдя к капитану. — Чувствует твою любовь, — саркастически отозвался тот, покосившись на телегу. — Когда начинаем? — Как положено — по сигналу командира, — пожимаю плечами. — Не понимаю, чего он тянет?!       Повернувшись, мы оба увидели, как Смит подошел к Конни и стал что-то говорить — очевидно, интересуется его готовностью. Спрингер кивнул в ответ, и Эрвин повернулся к нам, крикнув: — Начинайте!       Леви едва заметно поморщился, ведь вытаскивать Зика придется ему. — Пойду к Конни, — сказала я капитану, залезавшему обратно в телегу.       Но не успела пройти и половины пути, как, пробивая и без того трухлявую крышу одного из домов неподалеку, в небо вверх взметнулась молния. Объятый облаками пара, на ноги поднимался Бронированный титан. — Так вот оно что… — вырвалось у меня, и все становилось на свои места: я предчувствовала эту встречу. — Почему сразу не подумала про тебя?..       Он точно пришел за Зиком и, может, даже не в одиночку. А это значит… — Леви!       Я кинулась в обратную сторону, чтобы помочь капитану и, может, забрать Йегера самой, но Бронированный опередил меня, шагая в сторону повозки. Загребая своей ручищей, титан оторвал у нее крышу, и Леви, задравший голову вверх, крепко державший пленника, увидел Райнера. Однако, капитан быстро среагировал и, схватив поводья, сильно стеганул лошадь, отчего та с громким недовольным ржанием резко рванулась вперед. Оторопевшие в первые мгновения бойцы Разведкорпуса тоже сориентировались и вместе с командиром устремились следом. — Твою мать, и почему нам всегда везёт, как утопленникам?! — заорала я, добежав до своей лошади вскакивая на неё, присоединяясь к этой процессии.       Громко топая огромными мощными ногами, Бронированный, ускоряясь, бежал за повозкой, постепенно сокращая расстояние. Я погнала лошадь быстрее, но когда поняла, что так вряд ли смогу их догнать, запустила тросы УПМ в борт повозки. Нажав кнопки спускового механизма, перемещаюсь к Леви, едва успев запрыгнуть в саму телегу. — Какого чёрта?! — капитан, быстро обернувшись, хмуро зыркнул на меня. — Лучше не спрашивай! — я подскочила ближе к нему, посмотрев на Зика, который в ответ одарил нас обоих ненавидящим взглядом. — Что будем делать, без Громовых копий броню титана не пробить?! — Не знаю. Но мы не должны позволить ему забрать этого ублюдка. — Леви! — Командир догнал нас и держался на той же скорости. — Попытайтесь скрыться, мы отвлечём Бронированного!       Легче сказать, чем сделать.       Аккерман промолчал, снова стеганув лошадь, а за нашими спинами яркой вспышкой озарила небо вторая молния. Трансформировавшийся Эрен побежал за Райнером. По команде Смита отряд развернулся и стал формировать какое-то построение, заставляя Бронированного перевести свое внимание на них и Атакующего. — Они не смогут его надолго отвлечь, оружия против него сейчас нет! Это будут тупые догонялки! — Я уже понял! — прорычал Леви и развернул лошадь налево так резко, что меня едва не отбросило к бортику. — Что ты собрался делать?! — Скормить ублюдка сейчас!       Это огромный риск, и моё тревожное чувство усиливается. Но раз другого выхода нет, мы должны постараться. — Я помогу! Скажи, что делать?!       Оценив обстановку, Леви крикнул: — Держи поводья!       Даже не успела толком среагировать, как он вручил мне их в руки, а сам тут же подскочил к Зику. — Петляй между домов! — Есть!       Обнажив лезвие, капитан приставил его к шее Звероподобного и, прищурившись, с нажимом произнес: — Ты ведь не думал, что для тебя всё обернется так легко?       Грохот позади нас усиливался и, на пару секунд обернувшись, я увидела, что Райнер и Эрен все еще сражаются. Разведотряд, который в данной ситуации мало что мог сделать, кружил вокруг, пытаясь отвлечь Бронированного, но для него сейчас они были не больше, чем назойливые мошки. Райнер старался поскорее с этим покончить и вернуться к своей основной цели, но Эрен всеми силами мешал ему, выкраивая тем самым для нас время. — Разворачивай! — Леви кивнул в сторону дома, где лежала госпожа Спрингер, и я, подчинившись, потянула поводья, заставляя лошадь сменить направление.       Схватив Зика одной рукой, капитан, дождавшись нужного момента, на УПМ переместился на крышу, приземлившись прямо на живот лежащей титанши. Не сразу остановив повозку, я отправилась за ними.       Поднявшееся в воздух огромное облако пыли, сопровождаемое очередным грохотом, заставило нас повернуться. Бронированный, повалив Атакующего на один из домов, заметил Зика и побежал в нашу сторону, намереваясь предотвратить его кончину. — Скорее! — я повернулась к Леви, чувствуя, как пульс ускорился почти в два раза.       Мать Конни взглядом наблюдала за нами с неразборчивым мычанием, а глаза Йегера-старшего стали такими испуганными, какими я не видела их никогда раньше. Капитан не стал больше тянуть и, приподняв пленника, швырнул его в приоткрытый рот титанши. Кажется, всё было кончено, но…       Я уже слышала хруст смыкающейся челюсти, крики Зика, которого перемалывали огромные зубы, приближающиеся шаги Райнера, и повернулась в ту сторону. В тот же миг до странности быстрым движением рука, покрытая броней, сгребла меня в охапку. Я успела заметить лишь лицо Леви, которого титан собирался отпихнуть в сторону, но капитан успел отскочить. Мои руки плотно прижали к телу, ребра сдавило так, что не могу дышать…       Лязгнул крюк троса, но не вонзился в броню: Леви пытается меня спасти, но что он может сделать сейчас? Бронированный поднял руку на уровень глаз, у меня кружится голова от недостатка воздуха. Как больно, титанические пальцы стиснули меня так, что ломаются кости…       Ладонь гиганта вдруг разжалась, я падаю вниз, в ушах звон перемешивается с грохотом и цокотом лошадиных копыт. Меня подхватывают сильные руки почти у самой земли. Вижу лицо любимого, его встревоженные глаза, но не могу говорить: ребра вонзились в легкие, рот наполняется кровью. Для меня всё кончено… — Не смей, бестолочь, не смей умирать!       Левая рука сломана. Дрожащей правой мне удается достать из внутреннего кармана конверт. Вложив его в руку Леви, я смотрю в любимые глаза в последний раз. — Прости…