Героиня на ваши головы

POV Леви Аккерман       Не могу поверить в то, что вижу. Она умирает на моих глазах, а я ничего, ничего не в силах с этим поделать! — Нет! Останься со мной!       Её взгляд обессмыслился, изо рта потекла струйкой кровь, и я понял, что потерял. Но на этот раз не во сне, бесповоротно и навсегда. — Ты не можешь…       Все как в тумане. Я ладонью закрыл ее глаза, прижал Бестолковую к груди и вдруг ощутил, словно тело любимой становится всё легче. И увидел, что она буквально рассыпается, превращаясь в золотистый песок, который тут же разносился по ветру прямо из моих рук. Та, которую люблю, исчезает, а я просто замер в ступоре, чувствуя только её последнее тепло, ускользающее сквозь пальцы…       Третья яркая вспышка заставила на миг зажмуриться. Я обернулся, краем глаза заметив, как из бывшего дома Спрингеров поднимается новый Звероподобный титан. Он похож на предыдущего, но в нём больше черт… самки? Плевать, моё дело сейчас касается другого… — Райнер…       Отряд собрался рядом с развалинами дома. Слышал, как Смит позвал меня, а потом всё в моей голове заполнил невыносимый звон.       Поднявшись на ноги, не помня себя от заполняющей ярости, бегу к Бронированному, ищу глазами уязвимые места, чтобы запустить туда тросы. И когда нахожу, нажимаю кнопки спуска. Ты заплатишь за то, что отнял у меня Её! — Леви!       Смит снова зовет, но у меня в глазах темнеет от гнева. Я готов рвать и метать, уже почти не соображаю, что делаю, но… У меня не получается нанести Бронированному никакого ощутимого вреда. И от этого бешусь ещё больше, ломая один клинок за другим, снова и снова атакуя…       Вижу, как два титана приближаются к нам — Атакующий и Звероподобный. Бронированный понял, что ему не выстоять против двоих, и пустился в бегство.       Рванувшись вперед и снова атакуя, я собирался лишить Райнера зрения и заставить его покинуть это тело. Но, похоже, разгадав мой замысел, он защищал руками глаза и нёсся вперед всё быстрее. Отряд на лошадях тоже устремился за нами. — Леви, оставь его! Это бесполезно!       Эрвин орёт, как потерпевший, пытаясь остановить меня. Но я не могу смириться с тем, что убийца моей женщины так просто уйдет, оставшись безнаказанным! Рассекаю не покрытые броней места, но всё бестолку, и отчаяние постепенно поглощает меня. Эрен и мать Спрингера по команде Смита остановились, прекратив преследование. Я увидел поднимающийся от двух титанов пар.       Бронированный в который раз попытался избавиться от меня, пришлось отпрыгнуть, запустив тросы наугад, но они не зацепились. Чтобы не свалиться на землю, приземлился на один из ближайших домов, зацепившись за печную трубу. Я упустил его… — НЕТ!       Плохо помню, как спустился вниз. Смит что-то говорил, но я не слушал. Очкастая сочувственно глядела на меня, не решаясь ничего сказать. Всё вокруг превратилось в серую хмарь, наполненную лишь звенящей тишиной.       Видел, как превратившаяся в человека мать Спрингера, укрытая чьим-то плащом, кинулась к сыну обниматься со слезами. Но я словно окаменел и тупо стоял, глядя на эту, казалось бы, душераздирающую сцену. Теперь у меня больше нет души. Это всего лишь тело. Я умер вместе с той, которую люблю. ***       Мы вернулись в Корпус глубокой ночью. Не знаю, во сколько точно, да это и не имеет никакого значения. Эта комната кажется пустой. За почти полгода я привык, что часто меня здесь с улыбкой встречала Она. Что слышал её звонкий смех. Ощущал, как Она гладит меня по лицу, и как длинные тонкие пальцы перебирают мои волосы. А нежные губы, с которых срываются стоны наслаждения, касаются моих, жадно хватая воздух.       И вот теперь я один. Превратился обратно в деревянного капитана. — Ты был прав, Кенни. Судьба каждого Аккермана — одиночество…       Все, кто был дорог, покинули меня. Но что осталось взамен?       Я вздрогнул, вспомнив о конверте, который отдала мне любимая. В голове промелькнула мысль: «А не рассыпался ли он прахом тоже?». Но нет, он здесь, в нагрудном внутреннем кармане куртки.       Мне не хотелось спать, да я бы и не смог уснуть, не узнав, что в конверте. А потому поспешно зажег свечу, усаживаясь за стол и разворачивая послание. Ей так важно было его отдать…       «Моя сероглазая любовь!       Если ты читаешь эти строки — значит, у нашей истории печальный конец. Я мечтала, чтобы это письмо никогда не попало к тебе, но, видно, судьба решила иначе. Не могу знать причины, по которой меня больше нет, но какой бы она не была, неизменно одно — мои чувства к тебе. Я верю в то, что если даже сердце больше не бьется, это совсем не значит, что любовь умерла. Не верь, не смей думать, что остался один. Ведь тебе так не повезло — я слишком крепко полюбила. И теперь, привязавшись на твою голову, не в силах уже разлюбить. Я всегда буду рядом с тобой, и не имеет значения, в какой форме.       О твоей судьбе мне известно немало, я никогда этого не скрывала. Даже будучи уверенной, что ты не настоящий, а всего лишь плод фантазии талантливого автора, видя твои страдания, чувствовала, как моё сердце сжимается от боли. Я искренне боялась, когда твоя судьба была под вопросом. Так, словно ты совсем не чужой мне, а занимающий важное место в моей жизни человек. Я и представить не могла, что наступит день, когда все эти слова станут правдой.       Оказавшись в вашем мире, очень хотела увидеть храброго капитана Аккермана, стать ему близким человеком. Как минимум, другом, а в самых заветных мечтах — любимой женщиной. Мы с тобой не поладили поначалу, конечно. Я была расстроена и обижена, но моё упрямство не позволило отстать от тебя. А когда поняла, что мои чувства взаимны, подумала, что сойду с ума от счастья.       Разные люди сходятся непросто. Но часто их сильнее всего тянет друг к другу. Мы с тобой именно такие. Ты совсем не похож на меня. Но, может быть, потому я люблю тебя так, что порой становится страшно.       Мой дорогой, ты достоин лучшей судьбы. Со мной или без меня, заслужил быть счастливым. Силой своего характера, храбростью, внутренней стойкостью, добрым сердцем и душой. И пускай внешне суров, а на совести немало плохого, но для меня ты — прекрасный, восхитительный, самый лучший на свете мужчина!       Я хочу, чтобы ты верил в лучшее для себя. И в глубине твоих глаз всегда можно было увидеть неугасимый огонь. Чтобы сердце жарко билось в груди. Настанет день, когда ты скажешь: «Я счастлив», и это будет правдой. Живи, мой капитан, борись и никому не позволяй погасить своё пламя!       С вечной любовью, твой Бестолковый Груз на шее».       Сколько просидел вот так, молча пялясь на листок бумаги, — не знаю, но первые лучи солнца уже показались из-за горизонта. Тяжесть внутри была огромной, не хотелось никого видеть и слышать. Но, помня слова из письма, я понял — мне придется быть сильным и оставаться для всех непоколебимым Леви. Жить, не оглядываясь назад. Мне придется… ***       Утро было прохладным. Я вышел на улицу, чтобы встретить рассвет в тишине, но это мне не удалось. — Леви?       Мне не обязательно смотреть на подошедшего, этот голос я всегда узнаю. Смит остановился рядом. Вижу его боковым зрением, но даже головы повернуть не хочу. Единственный человек, на которого я сейчас желал бы смотреть, уже никогда не вернется. — Понимаю, ты сейчас не настроен говорить, — продолжал Эрвин. — И я сочувствую тебе. Но всё же надеюсь, что ты вскоре оправишься и вернёшься в строй…       Мне послышалось? — Нет, это же Смит, он вполне может сказать такое. — Первое, что я услышал после соболезнования — надежду на возвращение в строй?       Смотрю в небо, где поднимается рассветное солнце, и на моем лице сама собой появилась кривая улыбка. — Ты, который тоже её любил, ведёшь себя так, будто носовой платок потерял. Смит, что ты, блять, такое?       Он молчит. Знаю, что задел его, но не мог иначе, потому что мне самому словно плюнули в лицо. Я готов служить Разведкорпусу, но теперь относиться к себе как к оружию не позволю. Бестолковая просила меня жить и бороться — пусть так и будет. — Я расставил свои приоритеты, — командир говорит спокойно, но в голосе слышна обида, как он не старается её скрыть. — И как бы не относился к Юлии, мои обязанности ждать не будут. Также, как и всё человечество. Ты нужен нам, Леви. Я прошу тебя поскорее вернуться и вновь применить свой талант на полную.       Может, он в чём-то и прав, но как бы другие не нуждались в нас, все мы — тоже люди со своими чувствами и эмоциями. Пусть Смит думает, что хочет. Я изменился и только теперь понял это, не замечая раньше, как сильно любимая женщина влияет на меня. — Я никуда и не уходил. А теперь, будь любезен — отвали от меня хотя бы на час.       Плевать, что это было грубо. Сказал как чувствовал. Я хочу побыть один. Эрвин молча развернулся и ушёл в здание. Тишина снова наполняет меня.       Казалось, я готов к подобному и уже прошел через это, когда погибли Фарлан и Изабель. Но это не так. Чувство утраты оказалось другим, не менее сильным. К нему добавилось гнетущее ощущение, будто часть меня больше не существует. Апатия к окружающему миру едва не поглотила с головой, а простые слова на листке бумаги не дали мне превратиться в безразличное нечто.       Я упустил Райнера. Но это не значит, что позволю ему жить. Жажда возмездия зародилась во мне и горит тем самым огнем, о котором Она писала. Я не умру, пока не отомщу. ***       Время, быть может, и лечит, но его прошло слишком мало, чтобы я почувствовал хоть какое-то облегчение.       Мы готовимся к вылазке в Шиганшину, чтобы теперь, когда Йегер хорошо владеет навыком затвердевания, закрыть дыру в стене. Смит, как обычно, собирает нас в кабинете. На этот раз присутствуют Ханджи, Эрвин и Эрен. Я сижу молча, слушая речи командира: вообще не хочу говорить ни с кем и в последнее время делаю это только по необходимости, выражая свои эмоции, в основном, взглядом. — Думаю, каждому из нас понятно, насколько рискованной будет эта вылазка, — всё те же речи. — Учитывая то, что мы смогли заполучить в союзники Звероподобного, пока наши экспедиции заканчиваются сравнительно успешно. Но не удивлюсь, если в этот раз нас ждёт особенно яростное сопротивление противоборствующей стороны.       Я тоже не буду шокирован, хотя и не знаю, чего ждать. Но почти уверен, что там будет тот, кто мне нужен… — Ханджи, как проходит подготовка Эрена?       Смит обратился к Очкастой, а я поглядел на самого Йегера. Тот сидел тихо, но на лице было написано, что он так и хочет квакнуть пару фраз в духе «Я уничтожу всех титанов! Готов на всё, чтобы вернуть Шиганшину! Защищу людей, бла-бла-бла!». Пожалуй, посоревноваться с ним в любви к громким словам могла только Бестолковая. Внутри у меня как будто потеплело при воспоминании о ней. — О, он просто молодец, мы добились больших успехов! — ещё одна любительница покудахтать, я и забыл. — Уверена, всё получится, и закроем, наконец, эту чёртову дыру! Эрен так ловко научился кристаллизировать любую часть своего тела, что я просто поражаюсь! Возможно, в будущем это можно будет использовать и в каких-то промышленных целях! — Об этом ещё слишком рано говорить. Давайте решать проблемы по мере их поступления, — в мастерстве обломов Смиту нет равных. — Простите, командор? — Йегер всё же не выдержал и встрял, — Я хотел бы узнать, предпримем ли мы после возвращения Шиганшины экспедицию к морю, а может, и за него?       Когда-то я даже представить не мог, что вообще выберусь из Подземного Города. И вот теперь перспектива увидеть море кажется не такой уж далекой. Жизнь меняется, это неизбежно. На перемены могут уйти годы или всего одно мгновение — никогда не угадаешь. Я хотел бы увидеть море вместе с Ней. Интересно, что она сказала бы в этот момент, каким было бы её лицо?       Мы выдвигаемся туманным утром. Ненавижу такую погоду с тех самых пор, как потерял своих друзей. Видимость плохая, едем уже несколько часов. Воздух свежий, но тяжелый и влажный. Я двигаюсь впереди, слева от меня Смит, справа — Ханджи. Чтобы ориентироваться и не быть застигнутыми врасплох, нам всем, как и в прошлые разы, выдали сигнальные ракеты. Не уверен, что их будет видно в таком густом тумане. Легкий встречный ветер колышет мой плащ, и вроде ничего необычного, но…       Я чувствую его, уверен в этом. Запах, как у мерзких сигарет которые курила Бестолковая, так раздражая меня. «Да ладно, они не такие уж дерьмовые!» — как будто наяву слышу её голос, невольно усмехнувшись. Но откуда он взялся, ведь по всякой логике его просто не может здесь быть? Может, мне показалось? Или слишком сильно хочу верить в то, что мы встретимся снова? Но ведь моей женщины больше нет, я слышал её последний вздох, видел, как она покидает этот мир во всех смыслах.       Запах исчез, снова сменившись туманной свежестью. Я только сосредоточился на дороге, как услышал звук залпа сигнальной ракеты. Обернувшись, смутно увидел, как позади по правому флангу одна за другой небо прочертили красные полосы. — Толпа титанов на пять часов! — рявкнул Смит. — Правый фланг — разворот! Левый фланг заходит с тыла!       Нет времени на погружение в размышления. Но всё же этот мимолетный запах не даёт мне покоя и словно убеждает, что ничего не кончено. Не особо верю во всякую мистическую чушь, но ведь в этом мире появилась девушка из другого, где все мы — не больше, чем вымысел. В чём можно быть уверенным после такого?       Разворачиваясь и ускоряясь, вижу размытые темные силуэты в тумане. Как минимум, трое титанов, громыхая большими пятками, приближаются к нам. Наверное, я этому даже рад: во время боя думаю только о том, как уничтожить свою цель. И сейчас это позволит мне отвлечься от навязчивых мыслей о встрече, которая, скорее всего, никогда не произойдет. — Если мы ещё увидимся — дай мне знак…