Love Contract

– Антуан, видел новости? - выдохнула Мод, как только Гризманн взял трубку. Тот угрюмо хмыкнул, подтверждая догадки сестры. – И что будешь делать? Если хочешь, можем устроить тебе концерт где-нибудь подальше, можешь пойти на то мероприятие в Мадриде, только скажешь пару слов о нем и все.., - тут же предложила девушка. – Не надо, - промямлил Антуан, не совсем отдавая отчет в собственных словах, а потом повторил чётче, - Не надо. Я хочу остаться и съездить к нему. – Как хочешь, - покачала головой Мод и сбросила вызов. Антуан продолжил сидеть на кровати с телефоном в руке. Конечно, он слышал про травму Оливье, об этом гудят все новостные порталы, газеты и журналы, в Твиттере ему не написал это только ленивый. Но что он должен сделать? Бездумно обновляя новостную ленту, он наткнулся на несколько фотографий с этого злополучного матча с Эвертоном. Вот он, Оливье, на первом фото бежит, на втором летит в прыжке к ликующим одноклубникам, празднуя гол, а на третьей... Скрючившись, парень лежал на газоне, обеими руками обхватив ногу и подняв вверх блестящие слезами глаза. Сердце Антуана неприятно кольнуло. На секунду он будто прочувствовал всю боль Жиру. В голове плотно засела мысль помчаться в больницу. Но зачем? Ему же должно быть все равно. Это не так. Ему совсем не все равно. Жаль, что поздновато понял это. Схватив куртку со спинки стула, Гризманн на порыве эмоций выскочил из дома, забывая закрыть дверь, завёл машину и на максимальной скорости вырулил с парковки. Мысль о том, что он даже не знает в какой больнице лежит Оливье, пришла очень не вовремя, и парень резко затормозил на обочине, судорожно доставая телефон и набирая Мод. Та, даже не слушая брата, быстро продиктовала адрес. Поблагодарив ее, Гризманн сбросил трубку и вдавил педаль газа, крепко сжимая руль в кулаках. В приемном отделении больницы всегда людно. Врачи бегают туда сюда, кто-то стоит в очереди у стойки регистрации, где-то плачут, где-то радуются. Место, где решаются судьбы, оно пропитано самыми противоречивыми эмоциями, но неизменно в воздухе висит только одна - страх. Натянув шапку пониже на глаза, Гризманн проскользнул вглубь коридора, стараясь уйти от скопления людей, и направился к информационному стенду. – Ну же, где эти чертовы операционные, - бормотал он, бегая глазами по белым строчкам. – Что ищешь? - раздался сзади сипловатый голос с жутким южноамериканским акцентом. Антуан развернулся на пятках и уперся взглядом в огромную курчавую шевелюру и белую тренировочную кофту Челси. – Я... – Я знаю, кто ты, - оборвал его не полуслове Давид. – Мне нужно его увидеть. Ты знаешь где он? - оставив лишние разговоры, спросил Гризманн. Луиз неопределенно повёл рукой. Наслушавшись рассказов Оливье об этом парне, Давид никак не ожидал увидеть его в больнице раньше даже родителей Жиру. Это не было похоже на наигранность. Бегающие умоляющие глаза, растрепанные волосы, застиранная футболка, наверняка домашняя - парень явно не наряжался для журналистов, готовясь давать плаксивые фальшивые интервью. Он казался... искренним. Настоящим. волнующимся до дрожи в руках и нервного тика за Оливье. – Поднимайся на второй этаж и направо, третья палата. – Спасибо, - Антуан был готов расцеловать Луиза, но тот отмахнулся и кивнул парню на лифт. Оливье бездумно смотрел в потолок, когда врачи закрепляли на его колене лангету, когда его везли в операционную, когда очнулся в той же палате. Безразличие, то самое, которого он так боялся, захватило его. Стало абсолютно все равно на то, что делают с его ногой, что нужно делать для восстановления и как долго это продлится. Проснувшись в одиночестве, он хотел было снова уставиться в белесый потолок палаты, как дверь тихо скрипнула, заставляя Жиру скосить глаза на вошедшего. – Тебя мне ещё не хватало, - вздохнул он, заметив робко топчущегося на пороге Антуана, и вновь перевёл взгляд вверх. Гризманн неловко зашёл и закрыл дверь. – Я.., - начал он, но тут же осекся, - Хотел увидеть тебя. Как ты? – Как я? - пугающе усмехнулся Оливье, отчего по телу Антуана пробежали неприятные колкие мурашки, - Я отлично. Кто не мечтает о полугодовом отпуске? Гризманн не знал, что ответить. Обычно он за словом в карман не лез, но сейчас будто язык проглотил. Все фразы, приходившие на ум, казались слишком фальшивыми, эмоции - какими-то кукольными и натянутыми. Антуан несмело приблизился к кровати Жиру и примостился на уголок табуретки возле коленей старшего. – Зачем ты пришёл, Антуан? - Оливье надоело молчание парня, - Позлорадствовать? Или ждёшь камеры на выходе, чтобы поплакаться о том, какой ты хороший бойфренд и как тебе меня жаль? Не стоит, как выпишусь, так всем расскажу какой ты чуткий и заботливый, не переживай. Можешь идти. – Я не за этим здесь, - едва слышно пробормотал младший, - Я хотел сказать, что мне действительно жаль и... Жиру хрипло засмеялся словам Антуана, не замечая слез, заполонивших глаза. – Какая талантливая актёрская игра, я почти поверил. Вынесите парню Оскар за лучшую мужскую роль. Ты свободен, я же сказал. – Нет, ты не понял, - повысил голос Антуан, - Мне действительно не все равно. Я сейчас выгляжу полнейшим дураком, столько морозился от тебя и тут заявился как ни в чем не бывало, поэтому ты имеешь полное право мне не верить, но... Когда я увидел снимки с того матча, я... Мне стало вдруг так больно и страшно. За тебя страшно. Мне правда очень жаль, за всё жаль, за все мои тупые поступки по отношению к тебе, если не сможешь меня простить - не прощай, только не выгоняй, пожалуйста. Я волнуюсь. Антуан не заметил, как вскочил на ноги во время своего короткого монолога, не заметил, как к концу фразы голос сошёл на нет. Поток неразборчивых эмоций вылился в путанную сбивчивую речь, обрывками мыслей сыпался изо рта младшего, и, осознав это, парень смутился и быстро развернувшись, направился к выходу. – Ты можешь остаться, - просипел Оливье ему в спину уже у самой двери, и тот замер. Спрятав глаза, Гризманн вернулся к табуретке и со вздохом облегчения присел на краешек, с болью смотря на лангету на колене парня. – Только дырку не прожги, - фыркнул Жиру и, прикрыв глазам постарался провалиться в сон, чтобы не обдумывать слова Антуана. Ему хотелось верить в то, что Гризманн искренен. Но не верится.