Love Contract

Травма - тяжелейшее испытание для любого спортсмена. Даже самая незначительная, из-за которой пропускаешь одну тренировку, часто кажется целой трагедией. А когда все так серьезно... Антуан приходил в больницу каждый день. Сначала Оливье удивлялся и пытался его выпроводить, а потом привык к ненавязчивому присутствию необычно уютного парня в своей палате и не придавал этому особого значения. По крайней мере, ему хотелось, чтобы это было так. На самом же деле сердце каждый раз делало сальто под рёбрами, едва в дверном проеме виднелась лохматая золотистая макушка. Сначала Гризманн приносил с собой фрукты, потому что ‘их всегда люди носят в больницы’. Потом в ход пошли настольные игры, по причине ‘затухнешь лежать пластом, хоть мозгами шевели’. За неимением других занятий Антуан без умолку рассказывал тысячу историй из своей жизни, ни разу не повторившись и не обижаясь, если Оливье засыпал под его голос. Жиру ценил своеобразную и немного неуклюжую заботу парня. Было видно, что он пытается всячески загладить вину, заработать доверие Оливье, но это тяжело. Слишком тяжело для обоих. Жиру очень хотел верить Антуану, верить в то, что это не игра на публику, что он действительно изменился. Но в голове слишком плотно сидел отталкивающий холодный взгляд и презрительное фырканье в ответ на любую фразу Оливье. И Антуан это понимал. Понимал и старался изменить. Спустя неделю Оливье выписали из больницы, но лангету с ноги не сняли. Ему предстоял долгий путь восстановления. Уже десять минут Оливье нерешительно стоял у дверей своего личного фитнес зала, где его ждал тренер по физподготовке, уверявший, что сможет вернуть его на поле раньше поставленного срока. Внутри все скручивало и сжималось от одной мысли, что это только начало. В висках колотило, ладони нервно вспотели. В голове одна за другой проносились миллионы мыслей, одна ужаснее другой, от ‘может сорвать лангету и сбежать’ до ‘пора завязывать с футболом’, как вдруг в дверь тихонько постучали. С трудом преодолев расстояние в шаг без костылей, Оливье открыл дверь. На пороге стоял взъерошенный и покрасневший, словно пробежавший пару километров, Антуан. Он многозначительно поднял вверх указательный палец, прося минутку, чтобы отдышаться, уперевшись другой рукой в полусогнутые колени и опустив голову. – Вдох через нос, выдох через рот, - посоветовал Жиру, смотря на мучения парня. Тот кивнул и через пару мгновений приведя дыхание в норму выпрямился. – Я спросил у Мод когда ты приступаешь к тренировкам, и решил забежать пожелать удачи. Оказывается, мы в трёх кварталах живем, - покраснев на этот раз от смущения, промямлил Гризманн, не решаясь поднять взгляд на старшего. – Ну спасибо, Антуан, - усмехнулся Оливье, игнорируя приятное покалывание в грудной клетке. – У тебя все получится, правда. я верю в тебя, - уже более решительно добавил Гризманн, - Ну, я пойду? Мне бы по делам ещё заскочить успеть. – Иди. Спасибо за поддержку, - задумчиво произнёс Жиру вслед парню и закрыл дверь. На его лице расплылась идиотская улыбка, но он тут же подавил ее. ‘Не будь таким наивным, Оливье’. Однако то, что после этого он уверенно вошел в тренировочный зал и бодро приступил в заданиям тренера, он предпочёл проигнорировать. С каждым днём занятия становились все более изнуряющими, приближение футбольного поля не чувствовалось совсем, в голове плотно сидел факт того, что это ещё даже не половина восстановления. Из зала он выползал изморенный, выжатый до последней капли, не всегда имея силы, чтобы дойти до кровати и отрубаясь на диванчике в зале. Очень тяжело. Приходивший каждый день Антуан становился единственным лучиком света в этом замкнутом круге усталости. Он говорил приятные слова, оказывал поддержку, какую не оказывал ему никто ранее, разве что кроме родителей. Это помогало, придавало сил, но в то же время настораживало Оливье. А Антуан никак не мог это объяснить, его просто тянуло к Жиру. Невероятно, необъяснимо сильно тянуло, притягивало магнитом, привязывало канатами, что даже если захочешь на выпутаешься. А он и не хотел. Гризманн давно забыл когда последний раз рассказывал на камеру о происходящем в их с Оливье отношениях. Притворяться и врать больше не хотелось. Казавшиеся бесценными фанаты и популярность резко обесценивались, едва в глазах Оливье мелькал отблеск счастливой улыбки, отчего Антуан никогда не мог сдержать свою. Все было просто прекрасно. Пока Жиру не сорвался. На очередной тренировке спустя месяц в колене резко запульсировала боль, Оливье прошиб дикий страх. Все было зря? Тренер постарался уверить его, что это естественный процесс заживления мышц и все идёт по плану, но Жиру упрямо ничего не слышал. Он улавливал отголоски неуверенности в словах тренера, чувствовал боль в колене, снова переносящую его в тот роковой день. Оливье схватился руками за волосы, поджав колени к груди. Его губы задрожали, он весь покрылся холодным липким потом, глаза забегали из стороны в сторону. Мысли не хотели собираться в кучу, выдавая ошибку при каждой попытке, не оставляя и шанса взять себя в руки. Замешкавшийся тренер поспешил к выходу из зала, чтобы позвонить его агенту, точно знающему, что делать в такие моменты, как в дверь постучали. – Привет, Оли... Ой. Здравствуйте, - пискнул Антуан, увидев другого человека, однако тут же заметил его нервное состояние, - Что-то случилось? – Там Оливье... Это..., - замямлил он, и Гризманн не раздумывая бросился в спортзал. Найдя взглядом Жиру, Антуан рухнул рядом с ним на колени, судорожно обхватывая ладонями голову и заставляя посмотреть себе в глаза. – Эй, эй, тише. Оливье, тише, все хорошо, - успокаивающе бормотал он, стараясь не замечать крупную дрожь старшего. Тот резко кивал словам парня, но даже не пытался что-либо предпринять. – Успокойся, Оливье, все хорошо. Колено болит? Тише, ты не один... – Ты рядом? - внезапно проговорил Жиру, слишком резко фокусируя взгляд и заглядывая прямо в душу Антуану, отчего тот дернулся от старшего, убирая руки на пол, - Хочешь правду? Я не верю. Ни единому слову твоему не верю, Антуан. Я помню все то презрение, нежелание со мной контактировать. С чего это ты так изменился? Откуда мне знать, что это не очередной пиар-ход, в который меня не сочли нужным посвятить? Как удобно подвернулось мое колено, план проще некуда. И как я раньше не понял... – Понимаешь, Оливье, - прикусив губу, перебил его антуан, - Я боялся. Меня... ранили, и не единожды. Я считал любые отношения бесполезной тратой времени, после которой придётся собирать осколки сердца в кучу снова и снова. Я держался в стороне от этого, выстраивал каменные стены вокруг себя. А ты... Твои попытки со мной заговорить, хотя бы подружиться, все это ломало мои стены и меня самого. Я держался только из привычки, так проще, по принципу ‘порань сам и тебя не поранят’. Когда ты перестал, мне стало не по себе, будто что-то важное изнутри выдернули. Я провоцировал тебя этими глупыми постами и неосторожными заявлениями, я был таким дураком, Оли... А узнав, что ты в больнице, я не мог сидеть дома и знать, что тебе плохо. Оли, я... Я больше не могу без тебя. Гризманн робко поднял все это время опущенные глаза и встретился взглядом с Оливье. Он все ещё тяжело дышал, но смотрел почти спокойно, будто обдумывал что-то. А потом... Подался вперед и осторожно коснулся губами губ Антуана. Тот вздохнул от неожиданности, но не отстранился, прикрыл глаза и расслабился. Жиру мягко повёл губами, немного втягивая нижнюю губу Гризманна, Антуан оторвал руку от пола, осторожно положил ее на шею Оливье и немного углубил поцелуй. Ища успокоение друг в друге, они находили его в плавных, неторопливых движениях губ, изучая и касаясь впервые и отстраняясь почти синхронно, когда воздух в легких совсем закончился. Антуан рвано выдохнул и несмело взглянул на Оливье. – Спасибо за искренность, - почти прошептал тот и накрыл своими большими пальцами крохотную ладошку Антуана на полу, - Ты помог мне не сломаться на полпути. Это очень тяжело для меня, я никогда не травмировался так серьезно, думал, не выдержу, сдамся, а ты... Стал моей незаменимой опорой. Я тоже больше не могу без тебя, Антуан. Гризманн несмело улыбнулся в ответ и мягко огладил пальцами свободной руки колено старшего. – Болит? - умильно сводя брови к переносице, спросил он. Оливье мотнул головой, не сдерживая улыбку. – Пойдём в дом. За окном вечерело. Едва теплое английское солнце, не выглядывающее из за туч и днём, скрылось за горизонтом. По пути скинув куртку и немного придерживая Жиру, позволяя ему опираться на себя, Антуан проследовал за ним в широкую спальню. – Останься со мной. Пожалуйста. Мне это нужно, - увидев, что парень собирается уходить, жалобно проскулил Оливье. Младший расплылся в улыбке и быстро нырнул к нему под одеяло, кладя голову на крепкую широкую грудь и нежно обнимая за его талию. – Ты справишься, Оли. Все будет хорошо. Я буду рядом. Всегда.