The Line (Границы)

«В самобичевании есть роскошь. Когда мы обвиняем себя, то чувствуем, что никто другой не имеет права обвинять нас».

Оскар Уайльд

Джон Винчестер в десятый раз проклял пятичасовое оживлённое автомобильное движение. Он ударил ладонью по рулю Импалы, глядя на длинную вереницу машин, извивающуюся перед ним, словно бесконечная металлическая змея. — Ненавижу Нью-Йорк, — прорычал он. Сэм фыркнул. — Ты просто ненавидишь «Янкис». Джон прищурился — намёк на улыбку тронул его губы. — Только когда они играют с «Ред Сокс». Подросток закатил глаза, точно зная, почему его отец зол. — И ещё ты ненавидишь, когда Калеб прав. Отец снова посмотрел на дорогу. — Я не говорил, что он прав. — Тогда почему ты не взялся за эту работу? — Потому что Дюран — урод. Сэм рассмеялся. — Что? Урод? Ты теперь говоришь как Дин? Джон пожал плечами. — Это, может быть, потому что я скучаю по нему. Немного. — Он повернулся к Сэму. — Но если ты передашь ему, что я так сказал, тебе никогда не исполнится семнадцать. Понял? Младший Винчестер кивнул и посмотрел в окно, наблюдая за проносящимися мимо холодными стальными гигантами. — Я тоже по нему скучаю. — Он и Калеб должны вернуться сегодня вечером. — Джон вздохнул, когда поток машин снова начал расти. — Когда я говорил с Калебом сегодня утром, он сказал, что они только что выехали. — Всё прошло нормально? — Похоже на то. — Джон искоса взглянул на младшего сына. — Ты всё ещё злишься из-за того, что не поехал с ними? Подросток продолжал смотреть в окно, не желая возвращаться к спору. Он хотел пойти с Дином и Калебом, но Джон, как обычно, вёл себя неразумно. Ничто из сказанного Сэмом не имело значения. Джон Винчестер всегда был прав. — Значит, Калеб был прав насчёт Дюрана. — Сэм почувствовал себя немного лучше, когда увидел гримасу своего отца. Джон крепче сжал руль. — Ты ведь не успокоишься, пока я не скажу это? — Нет, — Сэм наконец посмотрел на отца. — Тогда ладно: Калеб был прав. Дюран не нуждался в помощи с мстительным духом. Он хотел вернуть сына Клайна из мёртвых. — Возможно ли это? — Сэм повернулся на сиденье. — Разве это не сделает его похожим на зомби? — Очевидно, у Дюрана есть живое тело. Сэм нахмурился. — Они обменяются душами или позволят духу сына Клайна овладеть телом? Можно ли это сделать на постоянной основе? Одержимость обычно в конце концов разрушает человеческое тело. Джон покачал головой. — Честно говоря, сынок, я не знаю. И не хочу знать. — Что Дюран хотел от тебя? — Он может быть сильным медиумом, но только потому, что способен контактировать с мёртвыми, — это не означает, что он может удерживать их здесь, на этом плане. Для этого нужно нечто очень мощное. — И он думает, что ты знаешь, где найти что-то подобное? Джон мрачно кивнул. — Полагаю, что да. — А ты знаешь? — Сэм внимательно следил за лицом отца. Но, как обычно, ничего не смог понять по невозмутимой физиономии Джона. — Ты голоден? — спросил Джон, нарушая молчание и эффективно меняя тему, а также прекращая разговор. — Потому что я умираю от голода. Как насчёт того, чтобы взять несколько стейков и использовать этот причудливый гриль Мака? — Как хочешь, папа. — Сэм отвернулся, глядя на закат, и внезапно почувствовал боль от того, что брата нет рядом. Он поднёс руку к груди, когда сердце, казалось, сжалось от боли, а пульс ускорился. Он глубоко вздохнул и прислонился головой к окну, наслаждаясь ощущением шума двигателя машины. Джон посмотрел на подростка и вздохнул. Он снова сказал что-то не то. Как же он будет рад, когда Дин вернётся, хотя бы ради того буфера, который тот служил между ним и Сэмом. Эти три дня были не из приятных, и Джон не раз сомневался в своём упрямом решении не отпускать Сэма на охоту вместе с братом. В конце концов, не то чтобы Джон не доверял Дину. Его старший присматривал за Сэмом в течение шестнадцати лет, делая чёртовски лучшую работу по воспитанию, чем он сам. Может быть, Джон не хотел, чтобы Сэм уходил, просто потому, что тот сам этого хотел. И это была ещё одна причина злиться на Калеба. До чего же раздражало Джона, когда ребёнок оказывался прав.