The Line (Границы)

Дин сидел у кровати Сэма последние два часа — пока бледные краски рассвета не уступили место ясному, безоблачному голубому небу позднего летнего утра в Нью-Йорке. Сэм наконец устал от разговоров, от заверений Дина, что всё будет хорошо, и уснул. Старший Винчестер потчевал его тайленолом и соком, надеясь по крайней мере сдержать надвигающуюся бурю. Часть его надеялась, что всё будет не так плохо, как намекала Сирия, и, возможно, всё это — блеф, театральность Дюрана. Но ментальное нападение прошлой ночью было ещё слишком свежо в памяти, как и страдания Сэма. Как только он закрывал глаза, то слышал крик боли младшего брата. А ещё он чувствовал тепло, исходящее от Сэма. Температура поднялась меньше часа назад, пробиваясь сквозь любой защитный барьер, созданный лекарствами. Старший Винчестер наклонился вперёд, упершись локтями в колени. Он смотрел, как поднимается и опускается грудь Сэма, пристально вглядывался в его лицо, на котором уже проступали следы дискомфорта, и пытался подготовиться к неизбежному. И всё равно, когда Сэм закричал, зовя старшего брата, Дин испуганно дёрнулся. — Эй, — он пересел со стула на кровать и положил руку на предплечье Сэма. — Я здесь. С тобой всё будет в порядке. Сэм посмотрел на него усталым, остекленевшим взглядом, и Дин попытался улыбнуться, хотя всегда яркие шоколадные глаза брата сейчас потемнели от боли. — Что?.. — прохрипел Сэм. — Успокойся. Всё в порядке. — Дин догадался, о чём спрашивал брат. Иногда его удивляло, как он мог знать, чего хочет Сэм, ещё до того, как брат сам это осознавал. — Всё в порядке. Сэм ухмыльнулся, и на Дина накатила волна облегчения. — Лжец. — Как ты себя чувствуешь, крутой парень? — с мягкой улыбкой спросил Дин. — Плохо, — Сэм даже не стал врать. Он чувствовал жар, словно кто-то засунул его голову в печку. Остальная часть его тела казалась вялой и больной, как будто он болел гриппом. — Наверное, мне приснился кошмар? Дин покачал головой. — Нет, тебе это не приснилось, хотя не сомневаюсь, что в твоей голове крутится много всякого дерьма. Сэм улыбнулся, но на периферии чувствовал, как нарастает боль, словно наблюдал за приливной волной, очарованный тем, как она растёт, но зная: когда она врежется в него, это будет адски больно. К сожалению, он был словно зацементирован в песке — не в силах убежать, ожидая, когда сила воды поглотит его. Потому что знал: от волны никуда не деться. Пугающая мысль заставила его протянуть руку к брату. Несмотря на то, что Дин вздрогнул и забеспокоился, Сэм не мог отказать себе в спасении. По крайней мере, если он пойдёт ко дну, у него будет возможность вернуться на берег. Дин не позволил ему утонуть. — Не делай глупостей, ладно? — Глупостей? — Его старший брат посмотрел на их переплетённые руки, прежде чем потянуться, чтобы провести другой рукой по взъерошенным волосам. — Каких глупостей? Сэм подумал, что Дин смущён тем, что они держатся за руки, но знал, что старший брат не уберёт руку. — Неважно, насколько всё плохо… — Ты же знаешь, что я не даю обещаний, которые не могу сдержать, Сэмми, — Дин сжал пальцы брата. Дин так же держал Сэма за руку в тот первый раз, когда он вошёл с ним в безбрежный Атлантический океан. Это было одно из первых приятных воспоминаний Сэма. Даже сейчас, закрыв глаза, он почти ощущал тепло солнца на своих голых плечах, видел спокойное лицо своего старшего брата. Сэму в то время было года четыре, и последняя охота отца привела их на побережье Каролины, в маленький приморский городок Серфсайд. В редком хорошем настроении Джон привёл их на пляж на целый день и позволил им на мгновение стать просто мальчиками, резвящимися в воде. Они зарывали друг друга в песок, создавали свои собственные мини-приливные бассейны. В первый раз, когда они вместе смотрели на волны, Сэм боялся, что его смоет и унесёт в море. Но старший брат был терпелив и спокоен. — Не бойся, Сэмми, — говорил Дин. — Даже Нептун, бог океана, не сможет отнять тебя у меня. Но теперь Сэм боялся того, что ждёт его впереди. То, что он не мог разглядеть. То, что скрывалось в тёмных водах вокруг него. — Мне страшно, — прошептал он. Признание вырвалось прежде, чем Сэм успел себя остановить, — вместе с солёной слезой, которая покатилась из глаз, довершая ощущения из прошлого. Затем течение усилилось прямо вместе с паникой, засасывая его. Но хватка Дина тоже усилилась. — Я не собираюсь отпускать тебя, младший брат. И ты тоже не отпускай. Всё будет хорошо. Это я могу обещать. Сэм был рад, что это были последние слова, которые он услышал, прежде чем стена боли обрушилась на него, прежде чем агония лишила его дыхания, задушила своей жестокостью. — Дин! — Подросток задохнулся. Огонь пронёсся через него, как волна через разбросанные песочные замки, и он снова закричал. Голос Дина был приглушённым и тихим, словно тот пытался общаться с Сэмом из-под одной из тех волн, в которые они прыгали в детстве. Сэм отчаянно пытался сосредоточиться, позволить этому звуку удержать его на поверхности, но даже когда он почувствовал теплое прикосновение к своему лицу, сознание ускользнуло от него, и он был выброшен в бушующее море. — Сэмми! — Дин дёрнулся от резкого крика своего младшего брата, не зная, что делать, когда подросток напрягся под его рукой. Лицо Сэма исказилось в очевидной агонии, он крепко зажмурился и поперхнулся именем Дина, пробормотал слабую мольбу о помощи. Зрение Дина заволокло красным, перед глазами взорвалось множеством ярких пятен, которые напоминали о временах, когда он получал сильный удар по голове. Только на этот раз удар пришёлся по сердцу, по душе. — Ну же, Сэм. Не делай этого. — Дин положил руки на лицо брата, удерживая его голову. — Просто дыши через боль, Сэмми. Давай. Пожалуйста. — Всё выглядело намного хуже, чем предыдущие атаки. Слишком жестоко, слишком неожиданно. И Дин чувствовал себя совершенно беспомощным. Дышать было нечем, конца агонии не было. Не было ни света в туннеле, как в прошлый раз, ни передышки, чтобы Сэм мог продержаться ещё мгновение. Дин почувствовал, как от напряжения задрожали мышцы младшего брата, а его дыхание стало прерывистым, смешиваясь с всхлипами и душераздирающим хныканьем. — Сэм, — выдохнул Дин, склонившись над братом, щупая его пульс. Сердце подростка бешено колотилось, пот градом катился по лицу, стекал на шею. Он не сможет долго выдерживать пытки, и Дин тоже. — Калеб! — крикнул старший Винчестер, отодвигаясь от брата ровно настолько, чтобы позвать лучшего друга. Вдалеке послышались шаги, и второй охотник ворвался в комнату, словно ожидал увидеть демона, разрывающего мальчиков на части. На мгновение Калеб выглядел удивлённым, пока не встретился взглядом с испуганными глазами Дина. — Сделай что-нибудь, — крикнул тот, и Калеб почувствовал, как к горлу подступила желчь, когда он увидел Сэма, метавшегося по кровати, и полные слёз глаза Дина. Ривз сделал шаг вглубь комнаты, почти пошатываясь от эмоций, исходящих от старшего мальчика, от боли, исходящей от Сэма. Он поднял блоки прежде, чем его унесло течением, которое, очевидно, держало обоих Винчестеров в безжалостной хватке. — Держи его, — рявкнул он, понимая, что его голос слишком похож на голос Джона, когда тот выкрикивал приказы. — Просто держи его, чёрт возьми. Это сработало. Дин замер на месте рядом с братом, даже Сэм, казалось, застыл. Калеб выскочил из комнаты и вернулся несколько секунд спустя. Он прошёл мимо Дина, дёргая его за рукав. — Помоги мне, — выдохнул он, садясь на кровать рядом с самым младшим Винчестером. Дин последовал за ним, как робот, его руки снова вцепились в плечи младшего брата. — Держи его, — приказал Калеб, и Дин впервые заметил шприц, который экстрасенс держал в руке. — Что это? — слабо спросил он. — Морфий, — резко ответил Калеб, одной рукой хватая Сэма за руку, а другой поднося иглу ко рту. — Ты знаешь, как это делать? — потребовал Дин, не уверенный в том, что сможет отдать такой контроль даже тому, кому доверял. — Да, — тёмные глаза Калеба встретились с его, и Дин кивнул. Ривз зубами снял колпачок со шприца и выплюнул пластиковый наконечник на пол. — Это остановит боль. Дин не мог отвести глаз от шприца, когда старший охотник воткнул иглу в руку Сэма и нажал на поршень. Не было времени быть профессионалом, не было ваты со спиртом, не было поиска только правильной вены. Это была военная ситуация, и Дин почти слышал взрывы бомб вокруг них, чувствовал, как земля дрожит под ногами. Когда шприц опустел, Калеб вытащил иглу и задержал дыхание вместе с Дином, пока Сэм не успокоился, его дыхание не начало замедляться. Только тогда они отпустили младшего мальчика. Тем не менее, Дин отодвинулся медленно, осторожно, как будто боялся наступить на ещё одну мину. Ривз бросил использованный шприц в маленькую мусорную корзину у кровати, провёл рукой по волосам, затем по щетине. — Это должно помочь в течение нескольких часов. Дин не упустил из виду, как дрожал друг, когда он протянул руку, чтобы проверить пульс Сэма. Калеб вздохнул с облегчением, как будто боялся, что не найдёт того, что искал. — У него ведь нет аллергии на это дерьмо? Дин покачал головой, едва не задохнувшись от смеха, слишком похожего на всхлип. — Чёрт возьми, а раньше ты не мог спросить? — Я не думал об этом, — Калеб ущипнул себя за переносицу. — Это ты — ходячая аллергия. — Он вздохнул и снова посмотрел на бледное лицо Сэма. — Но ты же дал ему нужную дозу, верно? — Дин провёл пальцами по горлу брата, легко находя пульс. — Ты знаешь, сколько нужно дать человеку с его весом и всё такое? — Двойка, я не идиот. Я пользовался этим раньше. Дин поднял бровь. — Это сильнее, чем тайленол. — Да, но иногда приходится вытаскивать большие пушки. — Кстати, а твоя подруга приедет? Цыпочка-травник? Калеб фыркнул. — Я бы не стал так описывать Берд. Но да, она скоро будет здесь. — Хорошо, потому что я не хочу повторения доктора Ривза. — Всегда пожалуйста. — Старший охотник вздохнул. — Как его лихорадка? Дин провёл рукой по лицу брата; Сэм что-то пробормотал и повернулся к нему. — Не очень хорошо. Калеб взглянул на часы на ночном столике — их светящиеся красные цифры показывали 7:56. — Прошло больше двенадцати часов с тех пор, как он проглотил зелье. Дюран сказал, что у нас по меньшей мере сорок восемь часов в запасе. — Значит, это только начало, — сердито отрезал Дин. — Что, чёрт возьми, мы будем делать? — Он указал на брата. — Сэм уже вышел из игры. — Во-первых, ты не будешь волноваться, чувак. — Калеб покачал головой. — Я знаю, как ты это делаешь. Разглагольствования, пытки и убийство чего-то в данный момент не вариант. — А ты всегда — грёбаный голос разума? — Дин закатил глаза. — Я просто говорю, что тебе нужно сохранять спокойствие. — Спокойствие? Я не могу успокоиться. — Дин посмотрел на Сэма и сжал кулаки. — Я уже имел дело с его болезнью. Уйму времени. — Я это знаю. Но это совсем другое. — Да. Это совсем другое. — Дин поднял взгляд, чувствуя, как на глаза навернулись слёзы, и ненавидя себя за это. — Это не простуда, или грипп, или травма, которую я знаю, как лечить. Это продолжающаяся атака, и я не знаю, как защитить его от неё. Калеб облизал губы и с трудом сглотнул. Он понимал, о чём идёт речь. В этом они с Дином были похожи. Дин мог бы говорить весь день без остановки, но когда всё было сказано и сделано, из него слова не вытянешь. Калеб же просто предпочитал вообще «не говорить много», фактически держа рот на замке. Когда они работали вместе, им не нужно было обсуждать вещи — будь то как справиться с работой или что произошло во время охоты. В большинстве случаев это было преимуществом, но в другие моменты, как, например, сейчас, когда действие не было вариантом, когда они не сидели за карточным или бильярдным столом, Калеб чувствовал себя беспомощным. — Послушай, малыш, не хотелось бы тебя огорчать, но это не твой бой. Сейчас сражается Сэмми. — Мне от этого намного легче, — проворчал Дин. — Я уверен, что буду очень полезен, просто сидя в стороне. Я всегда замечательно грел скамейку запасных. Калеб сурово посмотрел на друга. — Эй. — Он подождал, пока младший охотник посмотрит на него. — Никого, кроме тебя, я не хотел бы видеть рядом со мной. Я хочу, чтобы только ты прикрывал мою спину. И я знаю, что Сэм чувствует то же самое. — Прежде чем неловкое молчание достигло невыносимого уровня, Калеб внезапно встал, его глаза метнулись к двери. — Бёрд здесь. — Мгновение спустя раздался звонок в дверь, и он слегка усмехнулся. — И она принесла нам завтрак. — Надеюсь, никаких особенных сладостей. — Малыш, ей лет семьдесят. Дин фыркнул. — Подожди, пока Сэмми не услышит, что у тебя фетиш на старых цыпочек. Калеб ухмыльнулся. — Лучше, чем тот, что у вас двоих — на садистских ведьм. Поначалу он испугался, что сказал что-то не то, но потом Дин улыбнулся своей обычной усмешкой, и Калеб понял, что, возможно, просто теряет привычку говорить впопад. — Как будто ты не подумал об этом, — усмехнулся Дин. Ривз приподнял брови. — Я не просто думал об этом, Двойка. — Ну, конечно. — Эй, когда всё это закончится и ты подрастёшь, я расскажу тебе об этом. — И кто теперь придумывает сказки? Снова прозвенел звонок, и Калеб, не отвечая, направился к двери, но голос Дина остановил его у порога. — Калеб? — Да, малыш? — Спасибо. — Дин кивнул в сторону Сэма. — Ты настоящая заноза в заднице в большинстве случаев, но ты рядом, когда это имеет значение. — Это самое приятное, что мне когда-либо говорили, Двойка. Дин закатил глаза. — Иди впусти свою подружку. — Эй, после того как ты попробуешь её кофейный торт, ты захочешь Бёрд для себя. Двадцатилетний парень посмотрел на Калеба, его улыбка исчезла. — Я просто хочу, чтобы она помогла Сэмми. Ривз кивнул. — Я тоже, малыш, — он перевёл взгляд на неподвижного мальчика на кровати. — Я тоже.