Хранители времён года

- Джек, ты сдурел?! - возмущалась Рапунцель, когда Мерида рассказала всё друзьям. Сонный Джек, которого разбудили жестоким способом - дождём на голову - лежал лицом в подушку, старательно делая вид, что его тут нет. - Да это точно дело рук Кромешника, точно тебе говорю! Он специально тебя провоцирует, как ты не понимаешь?! - длинноволосая наматывала круги вокруг Джека, еле сдерживаясь, что бы не дать ему подзатыльник. - Ты реально такой тупой или притворяешься?! - она всё же не сдержалась и Джек получил подзатыльник лёгкой девичьей ручкой. Но вышло больно - может со стороны златоволосая и выглядит хилой, силы её не занимать. Джек глухо ойкнул. - Да что вы привязались?! - он вскочил. - Ну провоцирует - так чёрт с ним, убьёт меня - ладно! Плевать! У вас всех ещё хотя бы кто-то остался, пусть и под заклятием, но они есть! У меня никого нет, мне даже существовать не для кого! - дух зимы почти плакал. "Одиночество", - подумал сидящий в углу комнаты Иккинг, понимающе смотря на друга. Уж он то помнил, как ещё при жизни, на его родном Олухе, в него никто не верил, как ему ничего не доверяли, как у него не было друзей, и даже доверие отца было смутным. Сидящий рядом с ним Беззубик абсолютно поддерживал мнение своего хозяина - хоть он его и не слышал, но думал так же, потому что ещё и при своей жизни дракон тоже был одиночкой. Единственный в своём роде. Он встал и подошёл к Джеку, начав тереться о него, урча, словно говоря "Не расстраивайся, всё в порядке. У тебя есть мы!" - Кто-то остался, говоришь? - Мерида встала с дивана и смерила Джека таким убийственным взглядом, которым можно было бы заморозить пустыню Сахару и растопить Антарктиду. - Думаешь, ты один тут бессмертный, бродишь по свету одиночкой триста лет? Такой бедненький одинокий сюся-пусечка, обиженный одинокий мальчик... - Мерида, закрой рот! - рявкнула Рапунцель на подругу. - Не хватало нам всем ещё перессор... - начала было она, но Мерида перебила её. - Не затыкай меня! Джека, как ни странно, ты не затыкаешь! - Да затыкайте сколько влезет! - Джек схватил посох и направился к двери. - Ах ты... - зло прошипела рыжеволосая, и, взяв стрелу,туго натянула тетиву, целясь в Джека. На улице поднялся почти ураганный ветер. - Мерида! - крикнула дух весны. Мерида вздрогнула, отпустила тетиву, и стрела полетела в беловолосого, но не долетела, а была сбита ответным ударом - красивой ледяной стрелой. - Успокойтесь оба! - рявкнула Рапунцель. - Не лезь, - зашипел на неё Джек. - Так, ты, истеричка, - обычно скромный и тихий Иккинг прижал друга к стене. - Успокойся, пока окончательно не превратился в истеричку. Не один ты чувствуешь надвигающуюся опасность. Все это чувствуют. И если сейчас все мы перессоримся, то ничем помочь уже не сможем. Так что вы оба, - он выразительно взглянул на Мериду, - перестаньте ссориться! Усекли? - строго спросил он. - Да усёк, усёк, отпусти, задушишь же, - просипел Ледяной Джек. Иккинг отпустил его. Снова же к Джеку подошёл Беззубик и, встав на задние лапы, обнял его. Иккинг хихикнул. - Спасибо, братец, и я тебя люблю. - Беловолосый потрепал дракона по голове, на что тот довольно заурчал. - Джек, отдай тот медальон, он плохо влияет на тебя, - попросил Иккинг. - Он у меня, - ответила Мерида, продемонстрировав кулон. Тот был открыт и все увидели фотографию красивой молодой девушки с волнистыми каштановыми волосами и большими выразительными карими глазами. - Дай-ка... - Рапунцель взяла медальон и стала внимательно рассматривать фотографию, словно боясь что-то упустить. - Это твоя сестра? - спросил Иккинг у Джека. - Если бы, - пожал плечами тот. - Нет, ребят. Я знаю её, - сказала Рапунцель, передавая украшение Иккингу. - Это сама Мать Природа. - Откуда знаешь? - удивлённо спросила Мерида, ошарашенно посмотрев на длинноволосую. - Я встречалась с ней около полу века назад, когда делала Весну во Франции. Недалеко от Прованса, на лавандовых полях я встретила её. Правда говорили мы с ней не долго - она же Мать Природа, у неё много дел. Она должна следить за природным равновесием. Больше я её ни разу не видела. - Эм... Ну а... Не знаешь, кто мог её так любить, что засунул её фотографию в медальон? - спросил Иккинг, рассматривая фотографию. - Я же говорю, мы с ней не долго разговаривали, даже не познакомились толком, - пожала плечами Рапунцель. - Жестокий облом, - выдал Джек. - Вот-вот, - подтвердил Иккинг. - Ну а найти её как нибудь? - А у нас есть на это время? У нас тут проблемы назревают... - Ну давайте подумаем. Ну точно говорю, с Кромешником точно связано! - Может, они встречались? - Не в ту степь тебя несёт, Джек, - хихикнула Мерида. - А почему нет? Мало ли что... - пожал плечами он, всем своим видом говоря, что он тут не при делах. - Ну действительно, почему нет? - почесал затылок Иккинг. - Каким бы Кромешник ни был злым и мрачным, любовь и какая-никакая забота ему нужна. - Хватит ересь нести, - махнула рукой Мерида. - Мальчик прав, - раздался из ниоткуда мягкий и нежный женский голос. Друзья вздрогнули и заозирались. Беззубик зарычал. - Каким бы Кромешник ни был злым и мрачным, любовь и забота ему нужна, как и любому живому на Земле, - продолжил голос. От него веяло спокойствием и умиротворением, хотелось слушать его вечно. - Серафима? - осторожно спросила Рапунцель. - Здравствуй, дорогая, - поприветствовал голос, после чего обратился к Иккингу. - Ты умён и храбр, я вижу в тебе зачатки руководителя. Зачем ты скрываешь всё своей излишней скромностью? - что-то потрепало парня по макушке, после чего рядом с ним появился, словно дымка, полупрозрачный силуэт девушки. Той самой, что и на фотографии. Тоже дух - но более высший, из тех, у которых не видно ног - словно привидение, парящее над землёй. Стройная фигура, аристократические черты лица, мягкая улыбка и большие, выразительные карие глаза. Каштановые волосы струились водопадом по её плечам и спине почти до талии, а на шее был точно такой же кулон, как и в руках у Иккинга, который задумавшись смотрел в пустоту. - Нет, Джек, - улыбнулась Природа. - Я не встречалась с Кромешником, как ты предположил. - Но... Кто вы тогда ему? - спросила Мерида, указывая на медальон на её шее. Серафима лишь печально улыбнулась. - Он мой отец. - Она сняла с шеи медальон и, открыв его, показала всем фотографию Кромешника. Он был несколько другим - кожа была не настолько чёрной, а, можно сказать, просто серой - скорее всего от недостатка солнечного света, а на лице играла счастливая улыбка. - Но он же... - непонимающе начала Рапунцель, смотря на медальон. - Позволь я объясню, - перебила её Мать Природа. - Мой отец не всегда был таким мрачным и жестоким. Он когда-то был героем. Во время Золотого века, когда в мире царили спокойствие и за всем следили Солнце и Луноликий, а временами года управляли Созвездия, мой отец был героем. Его звали Козмотис Питчинер и он возглавлял армию для завоевания Страхов. Его обязанностью являлась охрана существ темноты, что были заключены в клетках в его нынешнем подземном логове. Эти существа никогда не должны были попасть в мир Живых. Имена этим существам были Деймос - Ужас, фобос - Страх и Танатос - Смерть. Они были жестоки. Да и я была не подарком, - она печально усмехнулась, - я была маленькой, мне не нравилось находиться в подземном мире, где безвылазно находился мой отец. Там было темно и холодно, а я была маленькой - я рвалась наружу, к Солнцу, к Луне. Я редко виделась с ним. И существа Тьмы воспользовались этим, сыграв с папой злую шутку - они стали говорить моим голосом, умоляя спасти от страха, уверяя его в том, что страхи сбежали и заперли меня в клетке. Отец испугался - я была единственной, кто у него был. Он лишился рассудка и открыл клетки. В тот же миг Деймос, Фобос и Танатос вырвались на волю, завладев его рассудком и телом. Страхи внушили ему что добро и свет - его враги. Он стал воплощением чистого зла и забыл всё, что с ним было до этого момента. Начались разрушения, и тогда Луноликий и Солнце решили создать Хранителей, что ходили бы по Земле и оберегали бы каждого из её жителей от кошмаров. Так появились Песочник, Северянин, Фея и остальные Хранители. А потом и вы. Такая вот история. - Быть не может... - только и вымолвила Рапунцель. - Я тоже не хотела в это верить. Но увы, это так. - Нельзя ли как-нибудь ему помочь? - с надеждой спросила растроганная Мерида, нервно заламывая руки. - К сожалению нет, - ответила Серафима. - Я спрашивала совета у Солнца и Луноликого - они сказали что лучшим лекарством для него станет Смерть. Это избавит его от вечных мук. - Мы сожалеем... - ответил за всех Джек. - Увы, поднять руку на собственного отца я не смогу, - с горечью прошептала Природа. - Вам придётся убить его. - Но... Возразить что-либо Иккинг не успел. Серафима исчезла, оставив после себя лишь слабую дымку, от которой веяло свежестью леса и которая вскоре исчезла. В комнате повисло неловкое молчание. - Ну что ж... - нарушила молчание Рапунцель. - Значит, мы будем должны убить Кромешника?.. - Ага... - ответила Мерида. - Кто бы мог подумать... Иккинг вскрикнул и выронил медальон. - Ты чего? - удивился Джек. - Он горячий! - ответил Иккинг, махая рукой и пытаясь остудить обожжённую руку. - Как... - Смотрите!!! - воскликнула Рапунцель и указала на медальон, лежащий на полу. От медальона тонкими чёрными струйками стали растекаться тени, забирая с собой все краски, но не трогая четырёх друзей. В воздухе послышался смех - не Кромешника - смех, каким обычно смеются нашкодившие подростки. Тени стали растекаться всё дальше, выходя за пределы дома - на улицу, уходя дальше в лес, забирая из мира все яркие краски, оставляя лишь серые и чёрные тона. Друзья выбежали на улицу. Это был уже не их мир - яркий и красочный, это был совсем потусторонний мир, лишённый радости и яркости. Утро внезапно превратилось в ночь. Друзья посмотрели на небо. Не стало Солнца - оно погасло, а тонкий месяц Луноликого, видневшегося на небосводе с погасшими звёздами окрасился в кроваво-красный цвет.