Сердце и башня Тони Старка

Проснувшись часов этак в десять, по мнению самого Тони, гений сонно натянул на себя нижнее белье и штаны и, шаркая красными тапками по ламинату, поплелся на кухню. Есть хотелось безумно, и сильнее хотелось только кружечку теплого, дымящегося кофе. Тони медленно и лениво открывает входную дверь, настукивая ногтями по ее ручке какую-то старую, приятную песню. Медленно шаркая на кухню, Старк устало протер глаза и зевнул. Черт. А почему он не выспался? Спал вроде. Крепко спал, хорошо. А хочется ещё, будто пол-конфеты дали, и половину отобрали. Кухня пустовала. "Немудрено", подумал Тони, взглянув на часы. Ярко-зеленые палочки на маленьком циферблате микроволновке показывали 6:27 утра. Почесывая колючую от щетины щеку, гений сонно попросил Джарвис заварить крепкий экспрессо. Надо было подумать о чем-то важном. Масштабном... О новом проекте. Проекте "Альтрон". По замыслу Старка и доктора Беннера, Альтрон должен был быть мировым прорывом, и они были в шаге от его создания. Поэтому, решив не тратить ни минуты, Тони допил кофе, закинул в рот две пластинки его любимой жвачки–вкус "Ледяной мандарин" был прохладным, сладким и с живой кислинкой, и Тони это слегка напоминало Капитана–и отправился прямиком в лабораторию, не позавтракав. Брюса на месте работы, конечно же, не было. Рановато ещё для какого бы то ни было движения в башне. Хотя, впрочем-то, был один человек, который мог в это время уже бодрствовать. И раз делать нечего, то Тони решил ещё немного поработать и пойти искать Мистера ледышку, который в такое время со своим распорядком дня должен был вовсю оббегать местный парк. Однако Капитан спал. Вчерашние ночные посиделки на крыше, на, пусть и не очень свежем, но все же воздухе, сделали свое дело. Тони, решив все же на всякий случай проверить комнату Стива, которая находилась как раз по пути, невероятно удивился. Вот те на! А так бы бегал по парку, ища Роджерса, который, оказывается, сладко спит! Какая-то смена ролей получается. Энтони тихо, на мысочках подошёл к кровати и сел на нее, рассматривая спящее лицо того, от кого пульс миллиардера становился чаще. Лицо Роджерса выражало полное умиротворение. Пшеничные, густые и вмеру толстые брови не находятся, как часто бывает, ближе к переносице, лоб гладкий, без этой Стивовой строго-справедливо-осуждающей морщины. Длинные ресницы даже не дрогнут, светло-голубые с нежной зелёной прожилкой глаза, бывало строгие и жаждущие победы справедливости, а бывало и нежные, влюбленные, сейчас прикрыты веками. Тони приулыбнулся. Он пьянел от этих глаз больше, чем от любого виски в мире. При виде них Тони таял и вел себя зачастую глупо, был похож на маленького мальчика, который впервые сильно влюбился, хотя казалось бы, Тони в свое время был распущенным и балованным человеком и менял партнеров, как перчатки. Крылья носа Стива тихо, монотонно и равномерно вздымались, как и богатырская грудь капитана. Лицо Капитана было чисто́ и приятно, щеки были приятно-нежно-розовыми. И губы. Черт, эти манящие губы, похожие на лепестки роз, будто бы черезвычайно сладкие и мягкие, манили к себе, будучи слегка раскрытыми. Нежно-розовый оттенок с одной стороны заканчивался довольно точной линией, после которой начиналась гладкая, красивая, здоровая кожа, а с другой стороны уходил в загадочную темноту рта. Тони не сдержал себя. Облизнув свои губы, он наклонился к Капитану и поцеловал, так нежно и невесомо, будто не осознавая себя. Но потом, придя в сознание, Старк резковато оторвался, встал и тяжело задышал. Так сладко. Дурманяще. Головокружительно. Но запретно, нет, он не должен был! А если бы Стив проснулся?! Нет, нет! Тихо чертыхнувшись себе под нос, гений поспешно, но не менее тихо ушел из комнаты, потирая пылающие щеки и облизывая губы, оставляя в комнате лишь два тактичных и равномерных звука: тихое тиканье часов на стене и ещё более тихое биение сердца крепко спящего Роджерса.