Вор с крышесносным запахом

∙◦•◉•◦∙

      Чимин себя чувствовал лучше некуда прямо до того момента, как где-то возле уха неприятно запиликал рингтон его телефона, а потом он же прилетел ему в лицо с раздраженным сонным голосом Чонгука: «Это твой. Выруби его к чертям, голова раскалывается». Омега медленно разлепляет глаза, хватая «орущий» телефон и переворачивая его, чтобы рассмотреть, кто звонит.       Пак немного приходит в себя, когда видит на экране фото друга, и принимает звонок, потирая правый глаз свободной рукой.       — Ты, охеревшая плюшка, где носит твои очаровательные булочки? — сразу слышится из динамика крайне раздраженным голосом.       И Чим бы повозмущался, ведь чего это они очаровательные, если, кроме как член, ничего больше очаровать не могут. И задай бы кто Юнги такой вопрос, альфа уверен, исписанных листов с причинами у него было бы равно написанной диссертации — хоть иди и сдавай макулатуру. А потом и сперму, потому что девать её альфе действительно некуда, а в яйцах она не залеживается. Но тут к Чимину наконец приходит осознание, что нужно разобраться, где он находится. Парень поворачивает голову вправо и видит прямо перед собой лицо спящего тревожным сном Чонгука, свернувшегося полуклубочком, а когда пытается отстраниться от него и отодвинуться назад, натыкается на что-то тёплое. Омега поворачивает голову влево и буквально замирает. Юнги лежит с максимально блаженным выражением лица и закрытыми веками прямо позади него. Только потом Чим замечает, что альфа обнимает его за талию одной рукой, а другая блаженно покоится на его попе, пока он носом утыкается в самую омежью железу на его шее.       «Нихуево так погуляли», — делает вердикт Пак и аккуратно, самыми кончиками пальцев убирает с себя руки темноволосого, чтобы его не разбудить, и поднимается с кровати, понимая, что он тупо спал между двумя альфами. Пак в шоке быстро осматривается, понимая, что одет, и поясница не болит, значит, пока всё относительно хорошо. Но он теперь наверняка пахнет ними же. Какой же отстой. Чимин легко сползает с кровати, еле удерживая равновесие и бросая быстрый взгляд на спящих парней, которые сейчас, кажется, обнимутся между собой из-за того, что омега встал и забрал с собой своё тепло.       — П-привет, солнышко, — наконец отвечает Чимин, запуская руку в волосы. — А ты что, в пекари заделался и твоя выпечка от тебя сбежала?       Пак судорожно оглядывается и пытается понять, где они. Спальня, в которой он проснулся, кажется ему смутно знакомой. Что было вчера он помнит ровно до того момента, как переступил порог клуба. Голова раскалывается ужасно, а во рту так нещадно сушит, что он готов поглотить весь Ниагарский водопад разом. При этом ему нужно услышать, что лепечет омега в трубку жутко раздраженным голосом.       — Какое, нахрен, солнышко? Я тебе сейчас все твои лучики пообламываю и сделаю из тебя огромный желтый колобок, — опасливо угрожает омега, пока Чим буквально выплывает из спальни, натыкаясь на кухню-студию и наконец вспоминая, где они. — Почему это твой папа звонит мне с самого раннего утра и спрашивает, как ты тут у меня? Ведь мы с тобой так плотно занимаемся учебой и ты совсем за конспектами загибаешься, а ведь ещё и сессия на носу, — его голос приобретает саркастичные нотки, а на заднем плане захлопывается дверь машины. — Но ты бы слышал, как я ему рассказывал, как много сил у тебя забирает учёба, и что ты наверняка забыл ему позвонить. Я даже достал конспект и процитировал парочку заурядных фраз, чтобы у него не возникало сомнений. Чёрт, Чимин, я за всю жизнь столько не пиздел, как за сегодняшнее утро, спасая твой шикарный зад. Почему ты не предупредил меня, что для родителей по легенде ты чилишься у меня?       — Тэ… Тут такое дело… — виновато начинает омега, из-за волнения о предстоящем задании совсем забыв предупредить папу и самого Тэхёна, но друг его перебивает:       — Да можешь не оправдываться. Просто скажи мне, пожалуйста, что мне не придется искать тебя в чёрных пакетах по всем районам Сеула, — шум в трубке с уличного сменился на более спокойный.       — Не придется. Я на своей квартире, — уверяет Пак, доползая до холодильника и выуживая бутылку холодной воды. А квартиру эту омега снял пару дней назад для лучшей конспирации, чтобы при возможной слежке, никто не попал на дом его родителей.       «Заботливый сынок, конечно», — не удержавшись от комментария, сказал Ким, при любом удобном случае пытаясь подъебнуть друга, когда Чим делился с ним своими планами. Ведь Тэхён не был бы Тэхёном, если бы не искал причин постебаться над старшим, а то в последнее время смех только и спасает от нервов. Черт, и как ему хватило своего пьяного ума притащить сюда обоих альф?       — Я так и понял. Я уже поднимаюсь.       — Что?! — Чим чуть ли не давится очередным глотком спасительной жидкости, еле удержавшись, чтобы не расплескать воду по гладкой поверхности стола. — Ты здесь?       — Да, я уже подхожу к лифту, — и действительно, в подтверждение слов друга Пак слышит характерный звук открывающегося лифта перед тем, как омега кладет трубку.       — Вот это блять, — не удерживается от комментария уже сам Чимин.       На часах чуть больше десяти утра, и это, мягко говоря, мало для энергично проведенной ночи, потому что глаза парня готовы слипнуться прямо сейчас, а совсем неудобный для сна диван так и манит к себе магнитом, словно омега большой и очень аппетитный кусочек железа. Но в организме омеги сейчас появляется достаточное количество адреналина, потому что через пару минут на пороге появится Ким Тэхён, и он ни в коем случае не должен увидеть двух незнакомых альф, сладко посапывающих на мягкой кровати.       Юнги чувствовал себя крайне хорошо. Уютная тёплая постель, такой приятный молочный запах, витающий по комнате, и что-то до боли мягкое и тёплое в руках. Казалось, где-то на заднем фоне чирикают утренние птички, а над радужной дорожкой парят крылатые разноцветные единорожки, гоняясь за бабочками с пестрой расцветкой и рассекая острыми крыльями воздух над зелёным лугом. Всё было настолько хорошо, что Мин не мог не пожаловаться, когда их с Чонгуком буквально выперли из квартиры, выставив за дверь и вручив бутылку воды напоследок. И ни «привет», ни «пока». Альфа с максимально заспанным лицом чешет рукой затылок, пытаясь понять, что происходит. Смотрит на такого же младшего рядом, еле на ногах стоящего, и печально вздыхает, вспоминая до боли милое личико сонного омеги, что сейчас так жестоко выдворил их из своего жилища.       — Как думаешь, все омеги такие? — сонным голосом спрашивает Чонгук, хлопая по карманам в поисках своего мобильного.       — Не знаю, — пожимает плечами старший, хрипя низким голосом. — Этот первый, кто привёл меня к себе домой.       Парни снова тяжело вздыхают, искренне не понимая, почему нужно было выгонять их в такую рань и не дать доспать ещё часочек, и направляются к поднимающемуся лифту. У Гука какое-то странное предчувствие внутри, когда лифт приближается к их этажу, но всё смазывается диким желанием покимарить пару часиков в тёплой кроватке и выдудлить целую бутылку воды в одно лицо.       Створки лифта разъезжаются, и из него выходит симпатичный омега в карамельном пальто. Его волосы уложены по разные стороны лба и красиво спадают мягкими волнами на лицо. И цвет такой интересный, Чонгук такого ещё не видел. Глаза подведены тоненькой линией, а на щеках красивый румянец из-за холодноватого воздуха на улице. Альфы расступаются в стороны, давая парню выйти и после занимая его место в пустом лифте. Аппетитный аромат аэрозольных сливок моментально заполняет легкие и вьётся длинным шлейфом за омегой, сделавшим несколько шагов внутрь и как-то резковато и одновременно нерешительно остановившимся посреди подъездной площадки.       Чонгука не покидает странное ощущение легкого дежавю, но на сонную голову всё никак не приходит правильное воспоминание. «Вкусный» парень, а так его назвал в своей голове Чон, неуверенно разворачивается в полуоборота в их сторону как раз в тот момент, когда Юнги нажимает кнопку первого этажа. Буквально доли секунды, когда пронзительные голубые глаза встречаются с темными, разделяют их от того момента, когда лифт закроется. Взгляд, сомнения, прищуривание глаз. Альфа не может понять, что не так.       Суженный зрачок из-за быстро мелькающего яркого света, блестящие в минимальном освещении мягкие вишневые губы, по которым только что прошлись мокрым язычком. Куча звенящих браслетов на хрупком запястье, бархатная кожа с неоновым оттенком на острых скулах от движущихся в помещении прожекторов. Мягко шевелящиеся растрепанные волнистые волосы, выразительные глаза с озорными огоньками и закушенная нижняя губа. Дергающаяся словно в замедленной съемке длинная серьга в левом ухе и вздымающаяся от активных движений на танцполе, покрытая легкой влагой грудь. Изящные линии стройной фигуры, страстно двигающейся под клубную музыку и словно талантливым художником нарисованные острые ключицы.       Озарение. Всплеск. Удар. Вспышка… Чонгука пронзает словно молнией. Волосы. Запах. Всё сходится. Rolex. Глаза цвета моря словно врезаются в него, и по ним видно, что их хозяин тоже пытается что-то вспомнить. Три… Два… Один… Тэхён срывается к лифту, Чонгук срывается к приборной панели. Нервно пальцем жмёт заветную кнопку первого этажа, пытаясь поторопить лифт, и створки начинают съезжаться. «Стой!», — успевает услышать альфа от подбежавшего парня с этими необычными волосами и дверцы захлопываются прямо перед его носом. Вау, сердце Чонгука успело подпрыгнуть в груди, за доли секунды сделав тройной кульбит в прыжке.       — И что это было? — удивлённо спрашивает Юнги, поднимая брови наполовину лба и наблюдая за запыхавшимся младшим.       — Кажется, тот парень из клуба с ролексом, — неспокойно отвечает Чон зашедшимся от волнения голосом и убирает руки от панели с кнопками. Как тесен, чёрт возьми, мир! — Я слегка опешил. Его запах показался мне таким знакомым, как Джин нам тогда делал те офигенные блинчики со сливками. Я прям поностальгировал. Теперь блинчиков хочется.       Мин берется за голову, которая, кажется, готова расколоться на две части, таким образом пытаясь предотвратить её разделение на две половинки, и собирает в кучу все воспоминания о вчерашнем дне.       — Ты помнишь, что было вчера? — на свой страх и риск задает младшему вопрос альфа.       Чонгук на него смотрит взглядом «Ты серьёзно?», дергая бровями. Юнги цокает, закатывая глаза, ведь так и знал, что теперь ему от подколов не отвертеться. Ну плохо у него с этим делом, что теперь поделать? «Пиздюк», а так его назвал сейчас старший, ржет, заметно ухмыляясь свой кроличьей улыбкой и потирая ладони друг о друга, явно замышляя какую-то пакость. Юнги вздыхает тяжело, вспоминая, когда это он настолько сильно потерял авторитет в глазах младшего. Но таких случаев было слишком много, что Чон устал пересказывать альфе все его ночные похождения и происшествия, в последнее время только и делая, что подшучивая и издеваясь над старшим. А с момента появления в их жизни Чимина поводов стало на целую гору больше, что Чонгук просто не имеет права этого не сделать, тем более учитывая все его «высокие» чувства по отношению к омеге.       — Ну всё, всё! Давай, начинай вот это своё «А что мне будет? Я хочу чтобы ты потроллил Джина, подкинув ему дрожжей в микроволновку», кроличья ты задница.       — Нет, хён. В этот раз ты так просто не отделаешься, — лукаво улыбается младший. — Боже, если твоя омежка тоже ничего не помнит, это, чёрт возьми, подарок с небес.       — Чёрт! — восклицает Тэхён, когда лифт закрывается прямо у него перед лицом. Омега от досады даже пнул ногой стальную кабинку, а потом попрыгал на другой ноге, прижимая пострадавшую к себе. Раздраженный и раскрасневшийся он звонит в двери квартиры, где на пороге его встречает друг.       «Дело плохо», — думает Чим, замечая «отличный» настрой омеги, и пропускает его внутрь.       — Нет, ну ты видел?! — распинается Ким, плюхая свою сумку на диван. — Мне срочно нужно, чтобы ты спустился к консьержу и достал у него записи с камер в лифте. Там есть его лицо, я собираюсь написать заявление в полицию.       — Что? Что вообще с тобой произошло? — делает гримасу непонимания Чимин, хотя явно понимает, о чём он. Ведь их встреча там была такой же неизбежной, как крушение Титаника.       — Ты знал, что у тебя в доме живет тот самый блядский альфа, что украл мои часики? — раздраженно спрашивает Тэ, доставая телефон и нервно вбивая что-то в поисковик. — Ты должен достать эту запись и он больше не будет разгуливать своим офигенным подтянутым телом на свободе и соблазнять попадающихся на его пути всяких Ким Тэхёнов!       — Тэ, ты только не злись, но я этого делать не буду…       — Что? Ты что, погулял пару разочков в преступной шайке и два с половиной года учебы на государственного служащего в помойку? Пак Чимин, я тебя не узнаю, — разочарованно произносит друг, откладывая в сторону телефон. — Тебе так понравилось? — уже как-то загадочно и с легким любопытством спрашивает омега.       — Да не в этом дело. Просто, это будет бесполезно, — разводит руками Чим.       — Почему это? Его лицо пропустят через программу поиска, а там уже документики, отпечатки, судебное дело, форма заключенного и все дела.       — Нет, не пропустят, — поджимает губы Пак и на вопросительный взгляд младшего отвечает, — потому что я сам вчера помог им стереть всю информацию о себе, забравшись в полицейский участок.       — Ты сделал что?! — выкрикивает Ким, подрываясь к другу и хватая его за руки.       — Да, я это сделал, — подтверждает Чим. — Но теперь я принят в банду.       — Ты понимаешь, что если мой отец об этом узнает, преступная ты задница, я ничем не смогу тебе помочь, — дергает его за плечи Тэхён.       — Не парься, у них есть классный компьютерщик. Он подчистил все камеры и базы данных. Моя задница в порядке, — улыбается омега.       — Ты действительно ненормальный, — отпускает его младший, но потом резко вцепляется с новой силой. — Так получается, ты знаешь того альфу?! — Тэ осеняет, и его глаза становятся щенячьими. — Боже, так ты можешь меня с ним познакомить?!       — Нет, Тэ, не в этой жизни, — извиняюще отвечает Чимин.       — Почему-у?! — такого искреннего удивления омега не в одном кино не видел.       — Потому что это опасно. Я всё ещё не знаю, на что эти парни способны. Не хватало ещё и твою задницу в это втянуть. Две преступные задницы — как-то слишком много.       — Но ты ведь сам его видел! — оправдывается Ким. — Он выглядит как мой идеальный тип.       — Можешь даже не пытаться, я этого не сделаю, — Чим сбрасывает руки друга с себя и проходит в кухню, ставя кофеварку.       — Вот так я и потерял друга… — печально лепечет Тэхён, опуская руки, но тут же двигается за омегой. — Ну скажи хоть, как его зовут?       Чимин обращает на него взгляд через правое плечо и загадочно так улыбается перед тем, как еле слышно произнести:       — Джей.