Вор с крышесносным запахом

∙◦•◉•◦∙

      — Да не буду я этого делать, Тэхён, — возмущается Пак, пока омега пытается снять с него штаны.       — Давай, это как счастливый билет, — настаивает Ким, дергая узкие брюки вниз. — Ты же сам сказал, что это важное ограбление. Черт, — на секунду зависает Тэхён, — с каких пор я помогаю грабить?       — Я вообще не понимаю, как это может относиться к этому, — раскинув руки в стороны, снова противится Чимин. — И в чем здесь вообще удача?       — Ты просто будешь чувствовать себя увереннее, — объясняет Ким, протягивая другу предлагаемое одеяние. — Все твои движения будут менее скованными и более правильными. Вот увидишь. Самооценка поднимается до небес, — активно кивает омега.       — Да как я вообще смогу в этом двигаться? — Чимин поднимает вверх висящие на указательном пальце тоненькие черные стринги.       — Ты их даже не почувствуешь, — уверяет Тэ.       — Вот именно. Как я могу ощущать себя нормально, если я даже нижнего белья чувствовать не буду?       — Просто, блять, надень их и сам поймешь, — не выдерживает омега.       Чимин сдувается и уходит переодеваться в гардеробную друга. Ещё через пару минут он выходит из неё в хорошо обтягивающих кожаных штанах, выделяющих все прелести юношеского тела, и вертится перед Тэхёном.       — О боже… — с непонятным лицом выдаёт младший.       — Что? Очень плохо? Их видно? Я же говорил тебе, это н…       — Это лучшее, что могла придумать вселенная… — перебивает его Тэхён и буквально опускается на колени, чтобы пожмакать мягкие булочки друга.       — О господи… — выдыхает Чим, — помилуй…       Тэхён его милует, обольщаясь незамысловатым обращением старшего, и отпускает, предварительно шлёпнув по попке. Омега провожает друга до машины и чмокает в щеку на прощание, пожелав удачи. А как только машина отъезжает от дома, быстро забегает в свою комнату, плотно прикрывая за собой дверь, и достает из-под стола небольшую картонную коробку, усаживаясь вместе с ней на кровать и с предвкушением открывая.       Казалось бы, в коробке нет ничего необычного: парочка красивых браслетов, графитовый карандаш и тетрадь по криминалистике. Последнее, кстати, не очень вписывается в весь список, но имеет непосредственное отношение к делу. Внизу всего находящегося аккуратненько сложены полароидные снимки, четыре штуки.       Омега осторожно достаёт фотокарточки, словно бы это очень дорогое сокровище, и принимается снова их рассматривать. Вот снова его ролексы и та самая облизательная рука. Ещё фото с одним из браслетов, когда-то бывших на руке Тэ, но теперь закрытым и бережно хранящимся в коробке. Затем тетрадь. Тэхён действительно не понимал, зачем Джею подкидывать ему в сумку фотку какой-то тетради, но потом с ужасом начал узнавать свой почерк и свои конспекты, а сверху с краешку аккуратно выведено карандашом «Ещё ближе».       У Кима сердце уходило в пятки, когда он понимал, что альфа был всё это время так близко и чуть ли не касался его, а он ничего не замечал! Омега проклинает себя за то, что не видит ничего дальше своего носа и так тупо лажает и даёт себя обвести вокруг пальца.       «Тэхён, ты очень красивый», «Какой очаровательный омежка», «Зачетная попка, детка», — всё это омега слышал уже тысячу раз, и это было так банально. А этот альфа ничего банального не делает, а своими выходками буквально заставляет омегу интересоваться собой. Он крадет его вещи! Прямо у него из-под носа! А потом возвращает их в виде подарка, да ещё и хвастается, мол, вот, посмотри, это действительно было у меня. И это цепляет. Неимоверно цепляет.       Тэхён теперь и думать забыл о ком-то другом. Все мысли занимает один лишь парень, который не говорит ему сладких слов, не подначивает на встречи интимного характера и не хвастается друзьям, что подержал руку омеги в своей. Альфа заставляет о себе думать, оставляет следы своего пребывания где-то рядом с омегой и одновременно не показывается на глаза. Тэхёна ведёт. От этого эфемерного чувства, что Джей сейчас может быть совсем неподалёку, хочется свихнуться. Омеге кажется, что он скоро шею сломает, если будет так много вертеть головой в разные стороны, глазами выискивая альфу в каком-нибудь темном уголке. Он как сейчас помнит растерянные глаза парня, когда они столкнулись возле выхода из лифта. И Киму так наплевать, что альфа вообще-то ворует. Мастерски, незаметно, профессионально, но ворует. Омеге настолько всё равно, что он бы и сам оставлял деньги где-нибудь на виду, лишь бы Джей приходил и забирал их, показывался на глаза хотя бы на мгновение. Да что там, Тэхён бы сам обклеился купюрами и натянул бы на себя самые дорогие безделушки, стоял бы и кричал «укради меня», активно размахивая руками.       Снова рассматривая снимки и пряча их в обратно в коробку, омега немного хмурится, потому что сегодня уже конец учебной недели, а от таинственного альфы так ничего и не было. Джей оставлял о себе след раз в неделю, и сегодня был как раз день «Х» на личном календарике Тэхёна, но он ничего не находил. Он вывернул всю сумку на пол в поисках нового подарка, пошарился по карманам своих пальто, на всякий случай проверил одежду, — ничего нового не было, и старое не пропало. Омегу это расстраивало. Может, он просто альфе надоел? Или он ожидал какого-то более интеллектуального отклика, чем выискивание его глазами после нахождения «подарка»? Но что мог сделать Ким? Он даже запаха шатена не чувствовал рядом, что уже говорить о полученном взгляде.       Тэхён корит себя за невнимательность, пряча коробку, чтобы её не нашли родители, и ложится на кровать, доставая из кармана телефон. Полистав ленту в инстаграме, омега замечает, что был так сильно увлечен альфой, что уже целый месяц не выставлял ни одной фотографии. Зайдя в галерею в поиске какого-нибудь подходящего фото, Тэхён буквально роняет телефон себе на лицо с ошалелыми визгами. Прикрывая себе рот рукой, чтобы на звуки не пришел папа, и потирая ушибленный нос, парень снова заходит в галерею, затаивая дыхание. В самом низу, в месте размещения фото, сделанных позже всего, омега видит фотографию, которую не делал. Более того, сегодня он даже не открывал камеру.       Дрожащими пальцами открывая снимок, парень приходит в оцепенение, просто не может сдвинуться с места и жадно разглядывает фотографию на экране. Подбородок закрыт спущенной вниз черной маской, оставляя взору смотрящего маняще красивые губы, растянутые в легкой улыбке, и маленькую милую родинку под нижней. Серебряная сережка в виде кольца в ухе, за которое заправлена лямка маски и небольшая прядь коричневых волос, спрятанных под черной панамой. Уголок плеча, облаченного в темную толстовку с капюшоном, и открытая часть ключиц. Только потом, когда омега изучил глазами всю карту родинок на открытой шее альфы, он наконец обращает внимание на самую важную часть фото. Себя. На фоне альфы, за его плечом, откуда и идёт кадр, расположился спокойно сидящий за столиком Тэхён, пишущий что-то в своей лекционной тетради и совсем не обращающий внимание на происходящее вокруг.       У Кима воздух спирает, и его будто становится недостаточно. Джей. Он был так близко… Он, чёрт возьми, спёр его телефон! Но Тэхён сейчас предпочитает не обращать на это внимания, а гладить пальцем изображение альфы на экране и мило улыбаться. Потом вдобавок он ещё хихикает так по-идиотски и заваливается на постель, дергая ножками. Сумасшествие.

∙◦•◉•◦∙

      Юнги уже в который раз затыкает внутри своё волком воющее нутро и мило улыбается младшему. Хотя теперь он не ищет куда бы сбежать, а наоборот пытается его чем-нибудь тронуть, пройти мимо, задеть рукой, а потом улыбнуться так миленько-гаденько и смотреть, какое впечатление производит на омегу. А он уверен, Чимин тоже вязнет. Может внешне он этого не показывает, но глаза его врать не умеют. Пак добровольно ступает в огромное засасывающее болото зависимости и вязкой похоти, в котором Мин уже который день тонет. Причем, спасать один другого не спешит, к нему присоединиться хочет. Не разряженное напряжение между ними можно почувствовать физически. Джину остается только тяжело вздыхать, проходя мимо этих двоих, снова безмолвно пилящих друг друга взглядом.       После того, что альфе поведал Чонгук, он спать нормально не может, пытаясь вспомнить это эфемерное чувство поцелуя с омегой. А когда снова смотрит на его губы днем, умирает от желания их попробовать, хотя бы на мгновение прикоснуться. А этот чёртов Чимин ничем не помогает, только раззадоривает. Выглядит так, что хочется его полностью языком облизать, не оставив ни единого сухого места. Его футболка так развратно задирается порой, что Юнги подумывает о чертовом сговоре, где главной целью является он сам, и почти полностью оказался на крючке.       Как сложно жить, когда рядом ходит живая сексуальная мечта, и не иметь возможности его трахнуть. Не то, чтобы Юнги спрашивал, хотя вероятность получить отказ, как и уверенность в своей адекватности, каждый день падала, но тогда всё покатится глубоко в далеко не привлекательную задницу. А этого сейчас ему меньше всего нужно.       Но жить-то хочется. А рядом с Чимином внутри альфы что-то умирает и снова возрождается с его наполненным интересом взглядом. А манящие, словно спелый персик, губы привлекают слишком много внимания темноволосого, что он перестает замечать все троллинги Чонгука, просьбы Джина или предложения Хоупа. А стоит омеге их облизать, Юнги готов наброситься на него голодным зверем и прокусить, чтобы из них потёк сладкий сок.       А иногда всё заходит настолько далеко, что альфа в действительности задумывается украсть Чимина. Забрать себе. Связать его по рукам и ногам, чтобы не сбежал, и затолкать в рот член. Он бы безумно смотрелся с его членом во рту, игрался бы розовым язычком с головкой, пошло облизывал намокшие губы.       «О, я, блять, сумасшедший, и крыша у меня течёт конкретно. Лучше бы тёк Чимин.»       Омега смотрит на него таким загадочным взглядом, словно считывает с его глаз откровенные картинки порно со своим же участием, а Юнги, кажется, совсем даже не стесняется, и показывает Чимину всю экранную ленту, кишащую представлениями обнаженного омеги, в своих с виду невинных глазах.       — Сладенький, ты слишком открыто пялишься.       — Но я же котик, мне всё можно, — хмыкает Юнги. — Может, я жду, чтобы меня приласкали и погладили по ушкам, а я бы помурчал, — строит совсем невинное личико альфа, ласково клипая глазками и сворачивая губы уточкой в какой-то невероятно милой гримасе.       Чимин на это смеётся звонко своим милым смехом, аккуратно прикрывая рот рукой, что у альфы сердечко без остановки ёкает и картинки с членом во рту как-то сами отпадают, а потом он внезапно так проникновенно спрашивает:       — Так тебя погладить?       Секс, секс, секс. Дикий, горячий секс, остервенелые толчки и глубокие стоны на всю комнату, громкие шлепки по охуительной заднице и много-много спермы. Повсюду. Альфе кажется, что это сейчас буквально нарисовано на его лице, хотя говорят они о котиках. Блять…       Да, сука, погладь меня. Погладь меня везде своими похотливыми ручонками и собой тоже погладь. Потрись об меня, прилепись, впечатайся в меня полностью. Юнги благодарит высшие силы, что Чимин не может читать его мысли, потому что иначе сбежал бы, только пятки сверкали, потому что видеть его рядом и не хотеть взять для альфы невозможно. Либо же он всё-таки может и даже хочет, и сам на это нарывается.       — Не шути со мной. Я ведь могу и когтики выпустить, — пытается себя максимально отвлечь Юнги, хрустя пальцами в черных перчатках.       Он уже полностью облачен в свой рабочий костюм, сидит на диване и мысленно настраивается на дело, проходится по плану и проверяет маску. А Чимин снова весь такой облегающий, в своих кожаных штанах, черной водолазке с высоким горлом, распихивает по карманам подручные предметы, натягивая на свои пухленькие пальчики перчатки, и отвлекает всё внимание альфы.       — Котик злится, — ухмыляется в ответ омега, закрепляя перчатку на правой руке. — Наверное, действительно стоит тебя приласкать.       Не то, чтобы Юнги пугается, когда Чимин стает подходить ближе. Скорее, держит себя, чтобы не схватить и не усадить себе на колени. А когда омега кладет свои руки на плечи Мину, обходя альфу со спины, его словно волной тока накрывает. Младший аккуратно трогает кожу возле шеи, еле касаясь пальчиками плеч, и приближается к замершему в ахуительном ступоре Юнги.       — А где нужно погладить, чтобы ты начал мурчать? — тихий шепот в самое ушко.       Чимин понятия не имеет, что он делает и вообще зачем подошел так близко. Откуда в его голове такие мысли и как он будет отвечать за последствия. Он просто делает то, что велит ему омега внутри и уже в действительности сомневается в своей адекватности, когда альфа обращает к нему свои глаза.       Оу, кажется, внутри Юнги сейчас скалится тигр, быстро заменивший котика, иначе как объяснить его хищное выражение лица и плещущиеся чернотой глаза? Чимин разбудил чудовище и теперь ему никуда не скрыться. Он облизывает свои пересохшие от волнения губы и видит, как искры сыпятся из глаз альфы. Кажется, его запах начинает усиливаться, но омега не успевает разобрать, как их отвлекает зашедший Джун:       — Всё готово. Выдвигаемся.       И Чимин, и Юнги согласились с тем, что Намджун буквально спас зашедшую дальше некуда ситуацию, и пытаются сосредоточиться на своем задании. А когда омега в очередной раз обращает свой взгляд на темноволосого, альфа ему мило улыбается в ответ, а Чимин снова отворачивается, заходясь неуместным румянцем.       А дальше всё как в бреду. Множество стальных решеток с закрытыми замками, вентиляционные вентили и куча скрепленных электронным кодом железных дверей. Охрана на первом этаже успешно усыплена, а на втором в отключке. Глухое лязганье плотно закрывающихся дверей и звуки нажатия сенсорных кнопок. Затем Чимин всё время выгибается, как чертова стриптизерша на шесте, огибая инфокрасные лазерные лучи буквально на каждом сантиметре коридора к двери в хранилище. Преодолев последний луч, омега вытаскивает спрятанные установки для считывания кода сигнализации и подключает нужные проводки к щитку. Процесс обнуления кода запускается и на экранчике быстро мелькают разные наборы цифр. Завершающий сигнал и облегченный выдох, когда лучи пропадают.       — Готово, — мягким голосом сообщает Чимин, зажимая кнопку на браслете.       Хоуп приближается к омеге и перехватывает управление на себя. Из своей компактной сумки он достает инструменты, чтобы вскрыть вход в хранилище с ячейками. Вскоре к нему присоединяется Намджун, надевая на голову большие наушники и приставляя к замку на двери глушитель, пока Чимин отходит в сторону перевести дух после гимнастического номера с лучами. Его внезапно тянут назад, как кота за шкирку, вытягивая в темный коридор и сильными руками припирая к стенке.       — Ты чего? — ошалело спрашивает Пак, узнавая очертания Юнги в легком свете и снимая маску с лица.       — Как же ты меня достал… — шепчут в ответ.       Альфа притягивает ладонями к себе лицо омеги и впивается в сочные губы, которые тот только что облизнул.       Чимину кажется, он не дышит. Его молнией ударяет. Сердце биться перестаёт. Тело управляться не хочет. Все мышцы сжимаются сильно и снова разжимаются. По телу пробегает странная, до безумия приятная истома, когда его губ касаются чужие. Внутри что-то взрывается от невероятного вкуса альфы. По коже проходят мурашки от тепла и мягкости чужого прикосновения. Сердце падает прямо под ноги, чтобы после взлететь высоко, до самых звёзд.       Омега готов поклясться, что никогда не думал, что такое можно почувствовать при поцелуе. Кажется, он расплывается мягкой жидкостью прямо по стене, к которой его прижимают спиной. Юнги обхватывает руками его лицо, проводя пальцами по скулам, и нежно засасывает нижнюю губу. Крышу напрочь срывает. Неописуемое чувство блаженства накрывает волной, заставляя захлёбываться в коктейле ощущений, и Чимин готов пойти на дно, утягивая с собой альфу в место чувственных удовольствий. Сладко, трепетно, нежно, ласково. Дух захватывает. Сердце возвращается в строй и начинает биться с неистовой скоростью. И Чимин отвечает, и целует, очень желанно целует.       Альфа внезапно отрывается, дыша так загнанно, и отстраняется, убирая свои руки. Глаза бегают от одного к другому, ища в них то, что так нужно сейчас Юнги.       Чимин пытается набрать в легкие воздух, и готов протестовать. Он готов вцепиться в альфу, наброситься на него, поймать и целовать. Снова и снова. До звёзд внутри. Во взгляде омеги столько желания, плещущегося в зеркально чистых глазах, столько решимости и неутолимой жажды. Словно тебе дали попробовать только маленький глоточек из большего сосуда и сразу оторвали.       Глаза врать не умеют.       Юнги подаётся вперёд, а Чимин отрывается от стены, снова соединяясь губами. Словно разряд молнии прямо между ними. Словно всплеск красок, вспышки, раскаты грома. Бурей обрушиваются друг на друга, словно не хватает одного поцелуя, словно хочешь съесть партнера, полностью к нему приклеится. От страстного порыва кружит голову. Чимин сжимает ладонями шею альфы, забираясь пальчиками в мягкие тёмные волосы на затылке, когда чувствует, как его к себе притягивают за талию. Ему хочется ближе, хочется гладить бархатную кожу старшего, хочется полностью окунуться в Юнги. Его вкус невероятен. Самый сладкий, самый вкусный, самый лакомый.       Альфа сжимает талию омеги сильнее, желая полностью слиться в одно целое, закрывает его своими руками, заключая в объятия. Он целует с неистовым желанием, забывает про всё на свете, когда в руках один единственный омега. Мягкое, податливое и такое порывистое тело младшего сводит с ума, его губы пылающие, отвечающие, соглашающиеся. Ладони хаотично блуждают по стройному телу, проходясь по спине, оглаживают хрупкие плечи, чудесную шею, и не хотят отпускать. Вот он, желанный Чимин, сладкий словно тортик, пышный, как крем, мягкий и воздушный. Юнги хочется мурчать, как грёбаный котик, от ошпаривающих прикосновений. Губы так страстно сминают пухлые омеги, словно собираются съесть своё лакомство. Жарко, влажно, глубоко. Воздуха не хватает от напора.       Чимин тает. Полностью растекается в сильных руках, льнёт ближе, касается. Трогает шею, водит ладонями по скулам, забирается в волосы, оттягивая, кусается, набрасывается. Его губы страстно сминают горячим поцелуем, а он отвечает не менее напористо. Внутри всё вскипает, накаляется, желает выплеснуться. Вспышки в глазах не перестают мигать, фейерверки — взрываться, руки — ласкать, а губы — целовать. Ему хочется, очень сильно хочется альфу.       Оторвавшись лишь вдохнуть воздуха, Юнги смотрит ошалело в глаза Чимина, сжимая его талию в руках, и уверенно выдыхает ему в губы:       — Я хочу тебя.