Проклятье поляны ромашек

Тёплый солнечный свет проникает сквозь большие и пушистые лапы сосен, создавая яркие полосы, гуляющие синхронно с ветром в макушках деревьев. Трава сочным изумрудом прогибается от потоков воздуха, серебристыми пятнами, словно волнами. Лесной дух сидит на ветке, наблюдая за маленькими бельчатами в дупле. Их мать усвистела куда-то ещё на рассвете, оставив малюток-непосед впервые на такое долгое время. Они так мило играют, морща мордочки, показывая крошечные зубки и зарываются в ещё не до конца обросшие густой шерстью хвосты. Духу то и дело, приходится подставлять ладони к дуплу, чтобы мелкие проказники, кувыркаясь, не выпали. Юнги дух этого леса уже так давно, что и не помнит. В те времена деревья едва ли доставали ему до плеч и он, с трепетом и нежностью, целовал каждую веточку. Листики тянулись, обнимая его ладони, а он тихо напевал им песни. Лес быстро вырос, и каждую веточку не то чтобы нет сил целовать, а просто неудобно. Он хоть и может с лёгкостью взмывать по упругим веткам к верхушкам, но теперь с каждым годом лес становился всё гуще, в любви и заботе лесного охранника. Бывало, безжалостная стихия ломала ветви, и деревья с высоким стоном-скрипом теряли часть себя. Юнги в такие моменты больнее всего. В грозу, его сердце пронзает болью, что заставляет едва ли не падать наземь. Он быстро добирается до пострадавших деревьев, обнимает, вдыхая в них часть своей силы, заживляя болезненные трещины. Юнги обнимает ствол, прикладывая лоб к тёмной коре, напевает мелодию, которой вторят кроны. Лишь тогда физическая боль уходит, оставляя ноющее ощущение от очередной потери. Но что он может сделать? Юнги в очередной раз подпихивает бельчонка, свисающего на краю дупла, замечая возвращение их матери. Он недовольно цокает языком, поглядывая на солнце над головой. Полдень. Ее не было очень долго, и за это время они могли много раз пострадать. — Научи их вести себя осторожнее. Они совсем не замечают края. — бормочет дух появившейся рядом белке. Та дёргает носиком и забирается внутрь дупла. — Будто первый раз… Юнги спрыгивает с ветки, на которой провёл больше пяти часов, потягивается. Погода сегодня чудесная, словно в сказке. Он подставляет лицо солнечным лучам, наслаждаясь теплом. Вот впереди его любимое дерево, он так любит этот радужный клен, каким-то чудом выросший среди обычных деревьев. Юнги считает его своим покровителем, своим домом, осматривая каждый день и даря кроне свежую росу, собранную в туманные дни. В его густой шапке ствол образовал площадку, подходящую для полноценного отдыха и сна духа. Дерево благодарно ему. Каждое создание в лесу, будь оно травинкой или живым существом, любит немного ворчливого, но заботливого стража леса. Юнги забирается по подставленным веточкам, усаживаясь в центре древа. Песни птиц почти всегда звучат, замолкая лишь ночью. А сейчас такая умиротворённая тишина. Дух вздыхает, усаживаясь удобнее и облокачиваясь на ветви старого клёна. Тишина. Даже невероятно. Можно отдохнуть? Он прикрывает глаза, удивляясь затишью, да и ветер прохладный. Смена погоды? Резкая боль в пальцах заставляет чуть ли не взвыть, лепестки, из которых соткана его одежда, закручиваются, болезненно царапая кожу. Он резко встаёт, озираясь, откуда может исходить опасность. Ветер вновь ударяет потоком в спину и он, развернувшись в ту сторону срывается с места, ускоряя бег, подхватывая поток воздуха. Ловко огибая молодые деревца и кустарники, шипя от боли в руках. Непостоянной, но резко нарастающей каждую минуту. Он трёт пальцы, сжимая их, пытаясь дышать волшебным дыханием, лишь зря тратя силы. Надо предотвратить причину и тогда станет легче. За очередным широким деревом поток воздуха оставляет духа на краю полянки, а сам, продолжая свой путь, ударяет холодом парня, сидящего в невысокой траве. Ветер настырно треплет его светлые волосы, заставляя юношу отмахиваться от сухих листиков и мелких частичек песка и земли. Юнги осторожно ступает на травку, едва касаясь ее голыми ступнями. Рубаха из цветов пожухла, оставляя на коже маленькие царапинки. Новая боль пронзает тело и он в одну секунду преодолевает расстояние нависая над парнем. Чужак ощипывает маленькую ромашку, по его щекам текут слёзы, и видимо, давно. Юнги быстро окинул взглядом пустые стебельки и вымокшую ткань его брюк. — Любит-не любит, любит-не любит. — новые слёзы катятся по щекам парня, срываясь с подбородка и окропляя маленькие цветочные лепестки. — Почему вы всегда заканчиваетесь одинаково? Лесной дух испуганно хватается за сердце, когда светловолосый, взмахом руки, сшибает несколько соцветий, ломая их стебельки. Не совсем отрывает, но и это болезненно отдается в груди Юнги. — Ты что творишь?! — лишь ветром в лицо звучит гневный вопрос духа. Он ничего не может сделать человеку, просто пытаться прогнать его ветром? Дождём? Что на него наслать, чтобы этот вредитель убрался с поляны и покинул лес? Новая ромашка, сопровождаемая плачем парня и шипением от боли духа, покинула свою жизнь осыпаясь белоснежным ковром по земле и ногам человека. — Да перестань ты реветь и убивать моих детей! Юнги злится, расчёсывая царапины от завядших лепестков на груди. Туча, почти закрывающая солнце, всё темнее, образуется над их головами. Но парень видимо настолько отчаялся, что, появись перед ним олень, даже не обратит внимание. Ливень обрушивается на поляну, прибивая к земле десятки цветочков. За пару секунд парень превращается в нечто мокрое, но так и не выпускает из рук белый цветок, вонзаясь подушечкой пальца в жёлтую середину и дергая лепестки, повторяя несчастные слова. — Да будь ты проклят! — в сердцах восклицает дух, осыпая парня волшебной пыльцой. Паренёк замирает на мгновение, переставая всхлипывать, но вновь срывает очередной цветок. Юнги готов кричать на весь лес, но перепугать жителей не желает, лишь обессиленно опускаясь на траву почти впритык к парню. — Слушай меня внимательно, страдалец! Ты хоть понимаешь, что нанеся такой ущерб лесу — убиваешь живое? Ты хоть знаешь, сколько боли я испытываю, когда ты срываешь цветок?! Парень замирает, теребя ромашку в руках не осмеливаясь начать ощипывать. — Он не любит меня. — он говорит в пустоту, словно собеседнику, но Юнги уверен, что его не могут увидеть. Этот взгляд, полный боли, смотрит сквозь духа, от чего сердце Юнги сжимается. Весь мокрый, в листиках и земле, что в гневе накидал в него дух. Такой маленький, точно ребёнок. Мин склоняет голову, прогоняя тучу рукой, и тянется к прядкам светлых волос, с которых стекает вода. Парень шмыгает носом, поднося цветок к лицу, крутит его в пальчиках. Юнги смирно наблюдает за парнем, пытаясь понять, что такого произошло в его жизни? Неощутимым прикосновением стирает грязь с щёчки, захватывая пальцем и слезинку, оставляя её капелькой на кончике пальца, радуясь, что боль прекратилась. — Что заставляет людей так страдать? — Юнги смотрит на поникшего, слегка дрожащего парня, совершенно не злясь на него. Парнишка вздрагивает от прохладного ветра и дух перенаправляет поток в обход, создавая повышенную температуру, медленно подсушивая одежду человека. — Уходи, надеюсь ты не вернёшься нарушать мой покой. Блондин ворошит свои волосы гулко выдыхая остатки боли, убирая целый цветок в карман. Юнги смотрит как его силуэт удаляется, скрываясь за деревьями, и удручённо осматривает повреждённые стебельки. Бережно проходит ладонью по зелёным листикам, тихо напевая излечивающую песню. Растения, умытые дождём, словно улыбаются. Юнги встаёт и бесшумно покидает поляну, напоследок кидая взгляд на примятую траву, в месте, где сидел парень. Перед взором всплывает чужой взгляд, полный боли и дух прогоняет видение, в надежде, никогда больше не встречаться с нарушителем спокойствия.