Проклятье поляны ромашек

***

Юнги просыпается от резкого крика стайки птиц, пронёсшихся мимо клёна, бубня себе под нос ворчания о современном воспитании живности. Бельчата подросли и за ними больше не надо следить. Новый выводок семейства кроликов заполонил полянку вокруг дерева, обосновавшись в его корнях. И теперь маленькие комочки, то и дело, теряются в густой траве. Юнги смотрит на ранних «пташек» из своего укрытия, сонно потирая глаза. Сверху видно, как серые комочки разбежались по полянке и нежатся в рассветных лучах солнца. Один из них довольно близко к корням дерева, в метре от протянутой ладони. Стоп. Юнги переваливается в испуге через большую ветвь, едва ли не падая вниз головой от неожиданности. Хватаясь руками за всё, что можно, проверяя сохранность восстановившихся бутонов и лепестков, на груди и плечах. Ничего странного не замечая, прищуривая глаза, опять склоняется над знакомой макушкой. Да быть не может… Прошло несколько недель с того случая на ромашковой поляне. Несколько дней к ряду Юнги восстанавливал, питал силами цветочные соцветия, пострадавшие на его коже от незваного гостя. Он наблюдает за протянутой рукой, к которой медленно подкрадывается любопытный крольчонок. Дух громко цокает, привлекая внимание пушистика, но тот, вздрогнув и навострив ушки, упрямо возвращается к своей затее. Глупый! Тебе же причинят боль… Кролик делает резкий прыжок, наплевав на предупреждение и оказывается в объятиях человека. Юнги замирает, затаив дыхание, наблюдая за происходящим. А внизу, под разноцветными листьями, заливается хохотом светловолосый. Теребя маленькие ушки зверька, целуя в носик… Дух в шоке, не веря своим глазам, машет сам перед собой руками, точно увидев какой-то мираж. И кого из этих двоих нужно воспитывать? Глупого ребенка, что дался в руки чужака, или человека, который явно не знает, что целоваться с дикими существами нельзя? Юнги спрыгивает с дерева, отходя на несколько метров, оставаясь наблюдать за ситуацией. Нет. Вы гляньте на этих двоих! Крольчонок просто тает в руках парня, подставляя пузико и тычась носиком в ладони. А этот… Просто светится от счастья. Сейчас человек абсолютно другой. На его щеках играет румянец и когда он смеётся, запрокидывает голову назад, соприкасаясь макушкой со стволом клёна. Солнце играет в его волосах, весело тормоша золотые прядки. — Предатель. — Тихо бормочет Юнги, в сторону то ли кролика, то ли своего хранителя, на что ни один ни второй не реагируют. Любые попытки испугать мелкого пушистика проваливались с треском, и дух бросил эту нелепую затею. Растрачивание сил впустую ни к чему хорошему не приведет. Он лишь пересел ближе, касаясь плечом резной коры дерева и складывая руки на груди, поджимая губы. Он был не в состоянии спасти цветы, сможет ли он предотвратить беду для пушистого непоседы? — Ты, наверное, лесной дух? — Высокий мелодичный голос звучит так внезапно, что Юнги подпрыгивает на своём месте, хлопая глазами взирает на улыбчивое лицо человека. — Ты позволишь мне немного побыть тут? Парень продолжает тыкаться носом в шёрстку животного, и видимо обращаясь к этому неразумному существу. Юнги надувает щёки, задыхаясь от несправедливости, потому что в этом лесу лишь один дух. И если бы человек обращался к дереву, он ещё мог бы простить, но это… — Неблагодарное создание, — Юнги зыркает в сторону крольчонка, обиженно морща нос. — Ты предал меня дважды. Отбирать все лавры и нежиться в руках человека… Наверное тебе нравится, да? Пушистик шевелит ушками, игнорируя ругательства, только активнее вертится на коленях чужака. Глазки-бусинки надменно поглядывают в сторону духа и он, в очередной раз, падает на спинку, млея под чужими пальцами. — Ах ты маленький негодник! Парень сидящий под деревом заливается смехом, зачёсывая волосы назад и возвращается к умилению животным. — Знаешь, кроха. Я слышал, что это дерево желаний. — Он запрокидывает голову, вглядываясь в разноцветные листья радужного клёна. — Пф, наивный, тебе навешали лапши на уши. — Юнги заостряет своё внимание на мечтательном выражении лица парня. — Не так давно, мне причинили боль. — Да не может быть? — Прерывает его дух, успевая вставить свои пять копеек. — Наверное, это ты изнывал от боли, потому что кто-то резал на тебе кожу? Потрошил душу, уничтожая твои труды. — Нет. Юнги шарахается от него, точно от огня. Но тот, так и сидит смотря в пустоту, почёсывая маленького наглеца. — После того раза, на поляне, я стал чувствовать себя странно. Мне резко полегчало, хотя я был готов на многое, лишь бы не чувствовать этого предательства. Я чувствую, что на меня кто-то постоянно ругается. Забавно, правда? — Он подхватывает тёплый комочек, поднося его к лицу. — Надеюсь, это не ты. Потому что, только в лесу, я чувствую себя спокойнее. Юнги осторожно возвращается на своё место, ошарашенно открыв рот. Что такого, он мог сделать в гневе неосознанно, что послужило… А собственно чему? Мало ли, у парня шарики за ролики заехали. Это уже проблема человека, вечно у них какие-то заморочки. Люди странные. То плачут, упиваясь горем, то безрассудно хватают диких зверей и заливаются смехом. Духу никогда не было до них дела. И лучше бы и дальше так было. Но сейчас он тихо сидит рядом, всматривается в милые черты лица, не замечая как уголки губ невольно растягивают губы в улыбке. — А, точно! Кроха, можно ли загадать желание? Оно не такое масштабное или большое, но важное для меня. Юнги наблюдает, как парень с кроликом на руках поднимается, проводит рукой по нагретой утренним солнцем коре. Сердце духа замирает в тот момент, когда юноша прислоняется лбом к дереву. Поток мыслей обрушивается на лесного духа, точно его запихнули в чужое сознание. Он лишь зачарованно сидит, различая яркие картины, возникающие в голове. Из детства парня, школьной жизни. Вот он машет родителям, выбегая во двор и перескакивая клумбы с ромашками, несется счастливый в школу. Вот первые знакомства и друзья. Лица мелькают все похожие, значит компания с взрослением не менялась. Первые признания, чувства новой волной нахлынывают. И Юнги хватается за голову, пытаясь не погружаться в то, что видит. Но парень так и стоит, прислонившись к дереву, ведая ему свою жизнь, открывая душу. Вот, видимо то, что случилось недавно. Дикий, неприятный взгляд незнакомца, к которому светловолосый испытывал такие нежные чувства. Словно плевок в душу. Лишь отдаляющаяся спина, под ручку с другим человеком. Поток боли, сбивающий и затмевающий все чувства до этого. Сильный, решительный, жизнеобрывающий. Юнги хватается за грудь повреждая нежные лепестки, давится горечью, пытаясь выплюнуть противное чувство. Тихое «спасибо» доносится где-то рядом, через пелену ощущений, захвативших разум духа. Он медленно приходит в себя, осознавая, что боль сама исчезла в тот момент, на поляне. Тогда, когда он с горяча осыпал парня пыльцой и послал проклятье. Парень не просил ничего. Просто сказал спасибо… Только кому? Юнги обращает взгляд к отстранившемуся от ствола дерева, светловолосому. Его глаза ясные, чистый взгляд с блеском едва заметной влаги от непрошенных слёз, навеянных воспоминаниями. Садится, осторожно опуская кролика на травку и скользит взглядом по духу. Юнги чувствует, словно его видят, так же, как он сейчас окунулся в чужие мысли. — Меня зовут Чимин и, видимо, тебе я обязан спокойствием и жизнью? Юнги давится воздухом, серебристые волосы встают дыбом, наэлектризовывая вокруг себя воздух. Парень начинает смеяться, звонко, внезапно, пугая притихшего у его ноги кролика. — Прости, я… не хотел тебя пугать! Юнги неловко кивает головой принимая извинения, и точно дикий, резким движением на четвереньках подползает к парню, сталкиваясь с ним носом. — Ты, серьёзно, меня видишь? — глаза духа широко открываются в удивлении, что ещё больше веселит юношу. — Ю… Юнги. — Юнги-хён? Ты наверняка старше меня? — Угу, причем на несколько столетий… — бормочет дух, пытаясь прийти в себя и понять, что происходит. Улыбка парня становится только ярче и он вновь повторяет своё «спасибо». Смотрит на часы, вскакивая и кланяясь духу. — Мне пора, прости Юнги-хён. Ты позволишь приходить сюда, хоть иногда? Дух заторможенно кивает, смотря на убегающего с поляны паренька. — Чимин, значит?.. И так становится на душе тоскливо…

***

Чимин приходит к радужному клёну по утрам через день, на протяжении нескольких месяцев, неумело взбираясь по маленьким уступам-ступеням и тормоша спящего духа. — Я уже пожалел десять раз, что не сдержался и осыпал тебя пылью и проклял. — Бормочет Юнги, кутаясь в желтый яркий плед, который притащил ему в подарок новый знакомый. — Обманываееешь, — тянет парень, укладывая голову на сложенные перед собой руки. Он так и стоит на уступах, облокотившись на прочные ветки. Юнги для него нечто неземное, такое очаровательное и милое, что он каждый раз пищит, когда старший начинает ворчать на него. Дух ещё ни разу с момента знакомства не заметил прежней грусти в глазах парня. Он морщит нос, сворачиваясь клубком, перекрывая одеялом позитив человека, заражающий всё вокруг счастьем. — Ты невыносим, знаешь? — Знаю, но наверное поэтому ты меня любишь? Юнги злобно зыркает из укрытия, продолжая фырчать насупленным ёжиком, затягивает парня к себе, разрешая впервые ступить на площадку для отдыха в густой кроне дерева. Чимин заливается смехом, дергается от щекотки. Юнги прижимает его к себе, зарывается пальцами в золотистые волосы, вдыхает фруктовый аромат от шампуня. Чимин затихает в такие моменты, прикладывая голову к цветочному покрову на груди хёна, слушает тихое дыхание, далёкую трель птиц и понимает, что большего в этой жизни, он желать не смеет. — Хён, а что будет дальше? — тихо шепчет Чимин, чтобы не спугнуть, севшую на один из цветков на плече старшего, бабочку. — Насколько дальше? — Через десять лет, двадцать, пятьдесят? — Ты будешь мерзким слюнтяем-старикашкой, тискающим бедных зверушек, а я останусь приглядывать за лесом и тобой, с ревматизмом и старческим маразмом. — Чимин шлепает его по руке, в эмоциях, задыхаясь от возмущения. — А потом, хён? — Потом… Потом я провожу тебя с ветром и морем лепестков из ромашек, и последний, обязательно закончится на «любит». Чимин стирает украдкой слезы, прекрасно понимая, что так всё и будет. Духи не становятся людьми, ведь по легендам и сказкам, они когда-то ими уже были… А станет ли Чимин после смерти подобным Юнги, никто не скажет. Он только крепче обвивает талию старшего, невольно всхлипывая. — Ну что ты, малыш… — Юнги отстраняет его от себя, приподнимая за подбородок. В ясных глазах, впервые за долгое время, печаль. Он рвано выдыхает, собираясь с мыслями и наклоняясь, приникая к губам. Нежным, солёным на вкус. Он проводит по ним кончиком языка, проникая в приоткрытый ротик младшего. Сплетается с чужим языком, непривычно, странно, окрыляюще. Юнги сжимает крепче в объятиях парня, зарываясь в его волосы, поглаживая спину. Чувствует небывалый прилив сил, да и воздух вокруг мерцает, искрится. Он разрывает поцелуй, крепко обхватывая Чимина и прижимая к себе, что есть мочи. У них есть целая жизнь Чимина. — Я буду всегда тебя любить. — Тихо шепчет дух, прислоняясь лбом к чиминову, убаюкивая в своих руках любимого человека. Искры медленно тают, оседая на кору древа хранителя, крошечными всполохами впитываясь в старинный ствол.

***

— Хен! Юнги-хён! — Чимин несется с законченным красным дипломом из университета, распугивая птиц и зверей. — Напомни, ещё раз, почему я тебя терплю? — хриплый голос раздается с другой стороны дерева и Чимин прямиком подбегает к сидящему духу. — Потому что любишь меня? — Верно, я совсем позабыл. Тебя не было целую вечность, я забыл как ты выглядишь. Юнги поднимается, нежно целуя оживленного парня, поглаживая его плечи. — Что это? Ты был на ромашковой поляне? — замечая белые лепестки около ключиц, он оттягивает свитер младшего, не особо понимая, что происходит. Вся грудь Чимина усеяна крохотными белыми бутонами. — Вся кожа чесалась ночью, я… я не видел ещё, что там? — Видимо побочное действие годовалой давности… Юнги стягивает с любимого верх, завороженно наблюдая, как от его прикосновений, тот прикрывает глаза, с улыбкой вздрагивая и запрокидывая голову. — Что это может значить? Он отходит от младшего, прислоняясь лбом к дереву. Стоит так с минуту, слёдом моментально срываясь в смехе, от которого у Чимина гигантские мурашки по коже, усыпанной белыми цветами. Он подзывает к себе парня, протягивая его руки к дереву. Картинки сменяются бесконечным количеством лет, меняя природу и города. Лишь одно оставляя прежним: радужный клен и двоих счастливых духов, подаренных друг другу глупым проклятьем с поляны ромашек.