we are not friends

— Давай еще разок, Чонгук. Какого хера мы здесь делаем? Юнги, натягивая на лицо поля черной панамы и вытягивая ноги, разваливается на максимально неудобном диванчике и озвучивает вопрос каждого из друзей. Тэхен, пытающийся заснуть, трется носом о его живот, стараясь скорее забыться, чтобы в пути его не укачало. Но пока даже удобные бедра его парня не помогают, так что он что-то лениво бормочет, якобы дублируя тот же вопрос. Намджун же, подперев подбородок рукой, любуется четкой и захватывающей границей между бескрайним синим морем и нежно-голубым идеально чистым небом, не особо раздражен внезапной поездкой. — Хен, ну кто же знал? — Чонгук резко убавляет громкость собственного голоса и с видом брошенного котенка продолжает. — Кто же знал, что он с кем-то встречается? На это все трое хенов тяжело вздыхают, пугающе синхронно. Они снова втянуты в какую-то ерунду из-за неспокойного сердца младшего и неконтролируемых чувств и желаний завести очередную интрижку. Но в этот раз Чонгуку захотелось разнообразия, поэтому глаз он положил на горячего иностранного студента, с которым успел перекинуться всего парой слов, прежде чем к тому подбежала его длинноногая сокурсница, чтобы стиснуть в объятиях и как бы случайно назвать его «милым». Это полный провал, потому что глаза Чонгука открываются только тогда, когда он и его хены уже оказываются на борту туристического теплохода, не в силах что-то изменить. — Может, обратишь внимание на кого-то еще? — Я, по-твоему, на каждого встречного бросаюсь? Чонгук звучит немного оскорбленно, но все равно понимает, что в последнее время так все и происходит. У него никого нет, и он готов на стенку лезть и волком выть от одиночества. Настолько ему был кто-то нужен. Он устал от девушек, что сами пытаются с ним познакомиться и с которыми у него внутри не загорается ни один огонек, и от того, что не может найти подходящего парня и, наконец, погрузиться в суету трепетных и страстных отношений. Он чувствует себя глуповатой героиней романа, на хороший финал которого уже не рассчитывает. Гук видит, как Юнги делится с Тэхеном вторым наушником, и их улыбки с неизвестной ему песни, из-за чего тихо агрится и поднимается с места, чтобы выйти на палубу. Там ветер слишком сильный, но такой пронизывающий, к моменту подходящий, что быстро остужает горячую голову. Пусть и с добрыми побуждениями, но он друзьям страшно завидует. Стараясь брать от жизни все, что та ему предлагает, Чонгук по своей какой-то наивности полагал, что серьезные отношения с кем-то — дело вполне постижимое и даже легкое, и осознавал долго, что все не происходит по взмаху волшебной палочки. Он рос в окружении заботливых и, мягко выражаясь, состоятельных людей, что практически ни в чем парню не отказывали. Кому еще родной брат может позволить себе в подарок на окончание школы купить квартиру? Таких единицы. Но у Чонгука не было причин задумываться об этом. В его кошельке от Louis Vuitton полно денег, безлимитная банковская карта, он волен делать все, что хочет, при этом не прикладывая для получения такой свободы абсолютно никаких усилий. Он просто родился с золотой ложкой во рту, с которой продолжает спокойно кушать до сих пор. И разве это преступление? Нет. Но преграда на пути к достойным отношениям, и вполне обоснованная. Осознание реальности приходило к нему постепенно, после корыстных знакомств, после обид на, казалось бы, случайно брошенные им надменные фразы, на которые у людей своя особенная реакция. Но вместо того, чтобы как-то поменять свои взгляды на жизнь, он предпочел просто найти того, кого будет устраивать в нем абсолютно все. И однажды у него это, кажется, получилось. Он встретил Чжисоба в одном из клубов пару лет назад, когда только поступил в университет. Парень, даже скорее мужчина, явно был очарован Гуком, его некоторой беззаботностью и прозрачным взглядом на вещи, не говоря уж о выдающейся внешности. Страсть в эти отношения пришла не сразу, но так неожиданно и резко, что обоим вскружила голову. Чонгуку льстило то, что Чжисоб жертвовал своим временем, отменял рабочие встречи и перетасовывал собственное расписание ради того, чтобы лишний раз увидеть Чонгука. И они оба сами не поняли, как пролетел год, прежде чем начали всплывать эти раздражающие «но». Чонгук не понимал, но продолжал любить, отвечать на поцелуи, что стали не такими нежными, бегать по первому зову и отвечать на редкие звонки с первых гудков, когда сам такой отдачи от партнера не чувствовал. «Страсть в отношениях не вечна. К этому нужно привыкнуть. Над этим нужно работать», — успокаивали Гука друзья, и он принимал это за чистую монету еще долгое время и думал, что готов работать над собой, пока Чжисоб внезапно не предложил расстаться. Он говорил о невозможном для них будущем, что для них обоих это неправильно, и все доводы Гука он разбивал аргументами собственного сочинения, когда на деле сам решил все очень давно, обручившись с какой-то девушкой. Последнее и стало настоящим финалом этих отношений, потому что если это не назвать изменой, то предательством — очень даже. И первое время своего одиночества Чонгук просто не мог нормально существовать. Весь его мир последние полтора года вертелся вокруг одного человека, который внезапно исчез, оставив этот самый мир без ориентира. Он до сих пор крутится в темноте, вынужденно цепляясь за каждую ниточку надежды. Но и те постоянно обрываются, снова оставляя парня ни с чем. Уже в порту острова Хыксандо всему учебному составу дают время размять косточки и перевести дыхание. Чистый солоноватый воздух забивает легкие, немного опьяняя, а местные жители, снующие всюду, то и дело приветствуют гостей, за многие годы заучив элементарные английские приветствие. Ребятам проводят короткий инструктаж, когда толпу разбавляет парочка школьников. Один из них оказывается гидом и неожиданно шпарит на английском, приглашая гостей в автобусы. Тэхен, который как-то быстро ловит нужное настроение, отрывает взгляд от своей камеры, успев сделать уже полсотни снимков, ловит неоднозначный, но очень знакомый, взгляд Чонгука и оборачивается, моментально понимая, что пахнет жареным. — Да ты шутишь? Младший отвлекается от разглядывания весельчака с громкоговорителем и со взглядом друга встречается. — Не усложняй себе жизнь, Чонгук. — Ничего такого. Но оправдание не работает, потому что Гук сам в него не верит. — Конечно. Я понимаю, что парень горячий… — Ты же помнишь, что я все еще здесь? — неожиданно встревает Юнги, не отвлекаясь от экрана мобильного. Он удивлен, что на острове есть связь. И сколько денег она сожрет с баланса, его не волнует, потому что появляется причина не срывать свою злость на Чонгуке. — Он правда хорошенький, — без заминки повторяется Тэ. — Но, Чонгук, забудь об этом. Нам потом слушать твое нытье. — Да когда я… — У тебя на лице всегда все написано, — поддерживает разговор Намджун, роняя руку на плечо Гука и разворачивая его в сторону автобуса. — Давайте прокатимся. Чонгук раскрывает рот, но парировать оказывается нечем. Хотя все в итоге выливается в то, что он глаз с того паренька не сводит, хотя бы так скрашивая свое бесполезное пребывание здесь. Под конец насыщенной экскурсии все студенты собираются перекусить, что оказывается самым приятным из всего этого путешествия. Обстановка быстро преображается, а привлекающий внимание спор устраивает настоящий ажиотаж. Чонгук не контролирует мимику своего лица, когда видит, как новый и неожиданный краш по имени Хосок довольно уплетает смертельной деликатес, поражая своих отчаянных противников. — Теперь остыл немного? — подшучивает Тэхен, тихо хихикая с набитым мясом ртом. — Поцеловал бы его? Вопрос у Гука в голове застревает из-за противоречивых ощущений, но фантазия слишком бурная, чтобы так просто это оставить. Парни, наконец, отвлекают Чонгука разговором, и определенную атмосферу создает приглушенная музыка, которую включает кто-то из присутствующих, так что парень не сразу понимает, что их гид куда-то исчез. — Он на улицу вышел, — обреченно выдыхая, сообщает Юнги, продолжая подкармливать ненасытного Тэхена мясом. — Может поболтаешь с ним уже? Смотреть больно. — Эй! — срывается Тэ. — Дожуй сначала, — цыкает Мин, прикрывая чужой набитый рот ладонью. — Чонгук, ты же понимаешь, что вероятность того, что у вас что-то получится, равна твердому нулю? Сомневаюсь, что здесь вообще кто-то знает, кто такие геи. Гогот студентов медленно стихает, когда с улицы возвращается Хосок вместе с коренастым седым стариком, который тут же здоровается с преподавателями и всеми остальными, представляясь главой местной общины. Еще пару минут назад футболка гида была в грязи, а теперь от этого повода заговорить с ним не осталось и следа. Как и от улыбки, что уже не украшает его загорелое, привлекательное, вытянутое лицо. Он оставляет старика и возвращается за прилавок, прося у хозяйки придумать ему какое-нибудь занятие, а Чонгуку страшно интересно, что стало причиной резкой смены его настроения. Чонгук борется с желанием подойти к парню и хотя бы поздороваться до того, как их группу сформируют перед посадкой на борт. Оно и вовсе пропадает, когда к Хосоку, который отправился проводить их, липнет девушка с симпатичной мордашкой и с ладным телосложением, чей образ портится безразмерными и, кажется, мужскими шмотками. Что-то шепчет гиду на ухо, разминая его широкие плечи, и именно в тот момент парень снова улыбается, а Чонгук впервые за все это время осознанно отворачивается, принимая действительность и спеша вернуться на теплоход по примеру старших. — Как ничего и не было, да? — почти пропевает Тэхен, который, набив свой живот вкусной едой, чувствует себя гораздо счастливее. Чонгук что-то тихое мямлит в ответ друзьям и занимается тем, чем был занят до этого Намджун — разглядыванием до безобразия скучного моря. Этот день можно считать выдранным из личного дневника листком, который скоро где-то должен потеряться. Спустя пару дней Чонгук практически не думает о симпотяжке с острова, предпочитая воображать, будто все это было лишь реалистичным сном, а спустя еще некоторое время совсем о нем забывает, решая не терять время знойного лета зря. Ему осточертело так отчаянно искать того самого, поэтому он просто отдается воле случая и не отказывает себе в развлечениях. После очередной вечеринки, танцев с кием возле бильярдного стола в баре Намджуна, нескольких бокалов крепкого и придуманных ниоткуда шотов собственного производства, Чонгук с трудом поднимает тяжелые веки и пытает понять, то ли он не чувствует себя собой, потому что парализован, то ли просто отбросил коньки, и это рай, в котором кто-то очень громко храпит на ухо. Гук, кряхтя и слизывая с сухих губ неприятную горечь, скидывает с себя тяжелую руку какого-то ноунейма и пытается принять сидячее положение. Его радует, что комната кажется знакомой, а когда на соседней постели видит сладко спящих Юнги и Тэхена понимает, что очнулся в общежитие университета. Но кто этот парень под боком? Чонгук, игнорируя гул в ушах и страшную жажду, разглядывает незнакомца, что создает слишком много шума, и пытается вспомнить, как они вообще оказались вместе. Рука Гука забирается под одеяло, дабы проверить, вытворяли ли они что-нибудь, но тело сигналов бедствия не посылает, и штаны с бельем оказываются сухими и чистыми. Это радует, потому что парень под нужный типаж не подходит совершенно. Такой худощавый, что обязательно сломается, если коснуться. И почему такой смазливый? Чонгук выползает с кровати и пытается удержать равновесие, пока к ногам возвращается чувствительность. За спиной, словно стон буйвола, очередной вздох, и Чонгук морщится, быстро накрывая голову парня концом одеяла, чтобы хоть немного сберечь сон друзей. Но Тэхен все равно отзывается на шорох и, причмокивая губами, выползает из объятий Юнги, что даже бровью не ведет и продолжает сладко сопеть. — Эй, который час? — хрипло интересуется Ким, закрывая ладонями собственное малопривлекательное отражение в зеркале. — Без понятия. — А это кто? Чонгук поворачивается в сторону, куда указывает друг, и плечами жмет, натягивая, наконец, на голый торс измятую футболку. — Знал бы я. Тэхен тихо смеется и тянется к бутылке с водой, как за внезапно обнаруженным спасением. Чонгук быстро находит свои оставшиеся вещи и пытается устоять на одной ноге, натягивая туго зашнурованные кроссовки. — Эй? А этого куда? Младший плечами жмет и все же опускается на корточки, чтобы ослабить шнурки. — Скажи, что классно потусили и выпроводи. Не знаю. Тэхен с минуту гостя разглядывает, медленно закручивая крышку бутылки. — Ну да. Не в твоем вкусе. — Я ушел. — Сегодня родители приезжают? — Блять… Чонгук совсем забыл, что родители возвращаются из Китая, где пробыли в командировке больше месяца. Может, уже вернулись. А телефон так не вовремя сдох. — И почему они решили устроить посиделки именно у меня? Парни тихо прощаются, и Чонгук, осторожно прикрывая за собой дверь, на максимально возможной в таком состоянии скорости несется по коридору и лестничной клетке общежития, и только ближе к первому этажу понимает, что оставил бумажник на полу, когда разбирался со шнурками. Без него, увы, никак такси не поймаешь, так что приходится разворачиваться и бежать обратно. Вот только столкновения с кем-то Гуку сейчас и не хватает. Он резко входит в поворот и просто не успевает затормозить, опрокидывая парня и падая сверху прямо на него. Оба созвучно матерятся, жертва шипит и хватается за макушку, а Гук пытается упереться во что-нибудь руками, чтобы себя поднять. Первое, что он нащупывает, это теплую твердую грудь, а следом задница чувствует неладное и очень странное в данной ситуации, потому что у чувака, которого он седлает, самый настоящий стояк, который вместо часов сообщает, что сейчас утро. Чонгук в очень правильной последовательности смотрит куда-то в район паха, на котором сидит, на загорелый подтянутый живот, крепкую грудь с ровными коричневыми сосками, резную ключицу и только потом на лохматую голову и прищуренные глаза, которые кажутся страшно знакомыми, как и их владелец. — Слушай, может уже встанешь? Голос и забавный диалект тоже кажутся Чонгуку знакомыми. На самом деле он моментально вспоминает все о парне с острова, кроме его имени. — Если имя назовешь. Парень с неожиданного требования роняет на пол руку и смотрит, чуть наклонив ушибленную голову. — Чего? — Встану, как только скажешь, как тебя зовут. Но тот вместо признания начинает громко смеяться, жмуря глаза, а Гук, как шоколад на огне, плавится, потому что так приятно его слушать, а улыбка такая красивая и широкая, что не хочется, чтобы она исчезла. — А ты забавный, — вместо ответа, он поднимается на локти и пытается присесть, из-за чего Гук съезжает дальше по бедрам, совсем расслабившись. — Чон Хосок. Чонгук про себя вместе с крашем имя повторяет. — Ты меня неслабо так приложил. Теперь может пустишь? «Какого черта он здесь? Почему он раздет? Почему такой бог? Черта с два я тебя пущу!» — Чон Чонгук. Из всего сборника вопросов он просто представляется в ответ и нехотя сползает с колен, как бы случайно касаясь чужих твердых предплечий. И кого теперь вообще волнует этот званый семейный ужин?