we are not friends

Чонгук не лишает себя возможности полюбоваться идеальными линиями чужого тела, провожая Хосока взглядом в чью-то комнату. Сердце стучит бешено, потому что совпадений не бывает. Таких совпадений точно не может быть. Не с Чонгуком. Это определенно знак, второй шанс, что угодно. Нужно быть идиотом, чтобы не понять. Гук, уже наплевав на драгоценный сон друзей, врывается в их комнату, забывает про все еще спящего постороннего и под неодобрительные вопли Тэхена падает на постель к хенам, протискиваясь между ними. — Чонгук! Какого хрена? Юнги припечатывается к холодной стенке, матерясь, а Тэ цепляется за шлёвки джинс младшего, чтобы не свалиться на пол, умудряясь подработать переводчиком с гоблинского. — Ты чего? Чонгук не знает, какие слова подобрать ко всей этой ситуации. А попытки Мина спихнуть лишнего с постели ничем не заканчиваются. — Я встретил его! Снова Юнги подает голос. А именно стонет, так разочарованно, отчаянно, словно готов расплакаться, потому что ему хочется поспать и, в идеале, опохмелиться, а не вот это вот все. — Помните, я затащил вас на экскурсию на остров? — Ты что, блять, лишний повод себя прикончить ищешь? — не хочет вникать Юнги, хватая пальцами чужое ухо и оттягивая, наслаждаясь звуками боли, что Гук издает. — Какой еще нахуй остров? Тэхен тоже не в восторге от чрезмерной активности друга, но морщится он от той грязи, что льется изо рта любимого, которому это совсем не идет. — Хен, тут же дети, — намекает на Гука Ким, который старше только на год, и пытается спасти покрасневшее ухо, обращаясь к его владельцу. — О чем ты? — Дети получат пизды, если не исчезнут, пока я считаю до… — Сыквандо? Чонгук потирает горящий огнем хрящик и щурится, все же не растеряв прежнего настроя. — Хыксандо! — случайно и громко поправляет Юнги, приоткрывая один глаз. — Погоди, что? Тот тухлый скат? — Его зовут Хосок. — А я что сказал? И из них троих только Тэхен вспоминает, что в комнате они не одни. Он оборачивается и все же поддается гравитации, сползая задом на пол. — Помолчите минутку. И парни, на удивление, мгновенно слушаются, тоже обращая внимание на немного пораженного незнакомца, который скромно сидит на краю другой постели, совершенно не вникая в происходящее. Минута молчания. — А ты еще кто такой? Юнги снова хмурится, но это выражение лица никогда Чонгуку не предназначалось. Так он смотрит только на чужаков, которых действительно на дух не переносит. — Кажется, мы вместе пришли, — рассуждает Гук, заметив короткий кивок парня, совершенно не помня, как все было на самом деле. За что и получает легкий подзатыльник. — Знаю, немного грубо так просить, но не мог бы ты выйти? — максимально вежливо просит Тэхен. — Да, прости, но может съебешься? Чонгук, ты тоже. Тэ обязательно надает Юнги по губам позже, а сейчас роняет голову и обреченно вздыхает. Еще им определенно нужно выспаться. Но Чонгук внезапно меняется в лице, поднимаясь и усаживаясь на скомканном одеяле, глядя сосредоточенно и со всей серьезностью. — Можешь подождать снаружи? Я сейчас выйду и поболтаем. Парень кивает еще раз и, осмотревшись в поисках личных вещей, быстро ретируется, стараясь игнорировать такие настойчивые провожающие взгляды. — Чего он дохлый такой? Юнги действительно интересно. А Тэхен находит силы подняться, чтобы открыть окно и избавиться от тошнотворного запаха в комнате. Одним им вчерашним известно, что вообще здесь ночью творилось. Чонгук и сам не знает, с чего вдруг связался с таким субтильным пареньком. — Так что с тем парнем с острова? Младший снова загорается, как новогодняя елка. — Я только-только столкнулся с ним снаружи. Он живет здесь. В моей комнате! Друзьям сложно скрыть свое удивление, потому что это действительно неожиданно. Вообще, какова была вероятность, что так все сложится и что тот шутоватый гид будет жить буквально за стенкой? — Окей, это поражает. Но чему ты так радуешься? Юнги задает вопрос, а сам покидает нагретую постель и уходит в ванную на зов природы. — Он же натурал, — продолжает за своего парня Тэхен, допивая остатки воды из найденной на полу бутылки, тут же пиная урну, в которой замечает несколько использованных контрацептивов, сразу понимая, почему поясница так ноет. — Это еще не доказано… — Это очевидно. — Как и то, что мы не должны были встретиться снова. Слишком логично, чтобы спорить. — И все же, не особо надейся, окей? Тэхен, за всеми этими шутками и подначиваниями, действительно за Гука беспокоится. Последние отношения после себя ничего хорошего ему не оставили, а тот, кажется, серьезно настроен. — Что делать собираешься? Гук поднимается с кровати, наконец вспоминая про родителей и разряженный мобильный. — Кажется, он не против пообщаться. И боже, хен… — подключив телефон к чужой зарядке, он обнимает сам себя, разве что слюни не пуская. — Как же он хорош. Разгуливает по общаге полуголый, чтоб его. — Начинать с друзей не самая лучшая идея. — У меня нет выбора. А еще я перееду сюда. — Милости просим, но выбор есть. — Неа. Чонгук для себя уже все решил. Включив мобильный, он разгребает с десяток сообщений, в которых находит одно от брата. «Рейс задержали, так что родители будут к вечеру. Надеюсь, ты догадался убраться в квартире.» Он быстро проверяет все остальное, а потом неожиданно начинает смеяться, добравшись до галереи. — Нам определенно было весело. Тэхен подходит ближе и на плечах Гука виснет, разглядывая фото и улыбаясь, пока младший не замолкает. Смотрит так пристально чуть выше хеновых глаз на лохматую челку, а потом внезапно шаг в сторону делает. — Хен, ухо болит, — тянет обиженно вернувшемуся Юнги, которому до этого дела никакого нет. — Заслужил. Гук хмыкает и с язвительной улыбкой тихо Тэхену шепчет. — У тебя в волосах что-то. А потом быстро телефон забирает, довольствуясь и парой процентов заряда, кошелек с пола поднимает, пока Тэ в зеркале неприятную находку обнаруживает, и закрывает дверь в комнату с обратной стороны под его яростное «Ты что, блять, мне на волосы кончил?». — И ты заслужил, — бормочет себе под нос Чонгук, довольно хихикая с совершенной мести. Он уже поднимает руку с мобильным, чтобы набрать номер такси, как видит парня, о котором благополучно успел забыть. — Прости, — тихо извиняется, осматриваясь, нет ли Хосока поблизости. Очень не хочется встретиться с ним при текущих обстоятельствах. — Ты здесь живешь? Не против, если поговорим на улице? Паренек какой-то слишком нежный и безотказный, с чего Гука даже подташнивает. Они молча спускаются вниз и, поздоровавшись с дядюшкой Ли, с которым стоило бы попрощаться, выходят на свежий воздух, от которого даже голова немного кружится. — Все как в тумане. Как тебя звать? — Чону́. Это имя совершенно ничего Гуку не говорит. Но, на самом деле, всплывают какие-то обрывки воспоминаний о смазанных пьяных поцелуях на одном из диванов в клубе Намджуна. — Ты учишься здесь? Чону мотает головой, а у Гука закрадываются некоторые неприятные подозрения. — Школьник? Очередной кивок заставляет Гука остановиться и присмотреться повнимательнее. Симпатичный, молодой, дизайнерская одежда выдает в нем буржуя. — А в клуб ты как попал? — Мои друзья отдыхали в кафе неподалеку, а я проходил мимо, когда ты курил на крыльце. — Курил? И это первое, что удивляет. — Да. Ты предложил присоединиться. Чонгук прищуривается, потому что что-то здесь не сходится. Чону мог бы давно уйти, не дожидаясь этого бессмысленного разговора, да и вечером мог проигнорировать приглашение от незнакомца. Его не смутила ни закрытая вечеринка, ни возраст компании. Адекватный малый прошел бы мимо. Но Чонгук ставит себя на его место и понимает, что поступил бы так же. — Слушай, ничего личного. Надеюсь, ты неплохо провел время. Но… — Я не в твоем вкусе. — Именно. Лукавство тут ни к чему. — Ты с кем-то встречаешься? Чонгук понимает, что недавний разговор с друзьями мог вызвать некоторую путаницу, поэтому на немного неуместный вопрос все же решает ответить. — Все сложно. — Что, и номерами не обменяемся? — звучит уже настойчивее парнишка и на мобильный в руке Гука кивает. — Нет необходимости. Чонгуку не нравится нарастающее напряжение, так что он просто звонит на давно набранный номер и вызывает такси. — Доберешься сам? Чону уже молча кивает и, наконец, без просьб и предложений, уходит сам. — Странный пацан, — говорит тихо тот, который заманивает школьников в ночные клубы. Но настроение Гука просто не может так долго бродить, потому что самое чудесное уже произошло. Осталось пережить сегодняшний день, чтобы полностью отдаться своему прекрасному увлечению. Он бы с удовольствием разработал план, если бы не понимал, что дома настоящая свалка, а в холодильнике нет ничего, кроме бутилированной воды и некоторых никому не нужных фруктов. До дома Гук добирается быстро, благо живет недалеко от университета. И не успевает найти электронный ключ от квартиры, как дверь перед ним распахивается, и в него чуть не врезается некто, спрятавшийся за мешками мусора. — О-ей, Чонгук. Это ты? Мужчина в возрасте, приодетый по стандарту прислуги, убирает мусор в сторону и учтиво кивает. — Мистер Шин… — Джин попросил меня убраться здесь. Извини, что без предупреждения, — опережает профессиональный дворецкий с ответами на все логичные и незаданные вопросы, пропуская Гука внутрь. — Ты все утро недоступен. — Да, телефон сдох. Парень переобувается в белоснежные тапочки и прогуливается будто по чужой квартире, потому что кругом слишком чисто. — Дел еще полно, не обольщайся. Ты отлично постарался все заляпать. Чонгук тут же лезет обниматься с тем, которого больше принимает за няньку, потому что с детства им воспитывается. — Ты мой спаситель. — Да, и, раз уж на то пошло, хочу сообщить, что тебе было бы неплохо помыться. Гук резко отстраняется и оттягивает ворот футболки к носу. — Хорошо проводишь последние дни? — Так точно. На этом они и расходятся в разные стороны, сверкая улыбками. Мистер Шин к плите, а Чонгук за уже приготовленной одеждой в комнату и оттуда прямиком в душ. Максимум, с чем может помочь Чонгук на кухне — заварить чай и расставить на обеденном столе посуду. Квартира наполняется томящим запахом готовых блюд, что происходит крайне редко. У Гука слюни текут ручьями, потому что стряпня дяди Шина бесподобна и вызывает страшное привыкание. Он обещает оставить немного еды и на будущее, чтобы парень еще неделю мог наслаждаться высшей степенью искусства. — Теперь, кажется, все. Мужчина складывает фартук и убирает его в свою сумку, что собирает в дорогу. — Не останешься поздороваться? Тот головой мотает и, подняв воротничок белой рубашки, ловко закручивает узел тонкого галстука. — Я не все сделал дома. Встречу их там. Чонгук только кивает и, срывая зубами очередную виноградину с небольшой темной грозди, провожает мужчину до двери. — Хорошего вечера. Они прощаются, и Чонгук остается наедине с соблазнительным ароматом, что вынуждает его уйти в комнату, подальше от еды. Но он не успевает уронить тушку на бессмысленно огромную кровать, как входная дверь снова щелкает замком. — Чонгук-и! — раздается звонкий голос матери, которая, бросив на диван совсем новенькую сумочку и шляпку с широкими волнистыми полями, скользит босыми ногами по гладкому сияющему чистотой полу к комнате сына, будто наперед знает, где тот прячется. Вся любовь к своим деткам плещется в ее глазах, а тонкие хрупкие руки крепко прижимают Чонгука к себе. — Как же я соскучилась! Она не дает и шагу ступить, так что отцу и встретившему их в аэропорту старшему брату самим приходится подойти. Глава семейства машет младшему рукой, тепло и немного сочувствующе улыбаясь. У единственной в семье леди гораздо больше силы, чем может показаться. Гук буквально задыхается, но терпит все это еще немного, обнимая мать в ответ. От нее как обычно веет тонким сладким парфюмом, что Чонгуку всегда нравился. Именно от нее он перенял эту странную зависимость к ароматам, которая часто являются препятствием для новых знакомств. И в этот момент парень неожиданно думает, чем же пахнет Хосок, но в голову не приходит ничего, кроме рыбы и того кошмарного деликатеса, хоть и отвращения это не вызывает, что удивительно. Мужчины устраиваются на диване, чтобы перевести дух с дороги, что предлагает сделать и Чонгук. Женщина тянет его в сторону Джина и, переполненная материнским восторгом, устраивается между ними, подхватывая под руки и прижимая к себе, не зная, к чьему именно плечу прижаться. — Как же хорошо. Отец тихо посмеивается, избавляясь от начищенных классических запонок на манжетах, и окончательно расслабляется, а остальные берут с него пример. Мама набирает в грудь побольше воздуха, чтобы начать свой бесконечный рассказ, когда их компания кочует в столовую, где шум голосов разбавляется звоном столовых приборов. — Через неделю начнется учеба, Чонгук. Предложение с учебой в Китае еще в силе. За это мужчина ловит недовольный взгляд супруги, которая и думать сейчас не хочет об очередном расставании. — Нет! — опомнившись, резко протестует Гук, даже роняя вилку на пол. Все на мгновение замирают, а мама молча поднимается с места, чтобы принести чистую, тихо радуясь отказу. Чонгук хотел уехать, правда думал это сделать, но обстоятельства изменились, и теперь он ни за что не покинет пределы института и родного города, пока на горизонте маячит некто по имени Хосок. Отец, вернувшись к своему стейку, даже не думает настаивать, а вот Джин про еду ненадолго забывает и руки на столе складывает, пристально наблюдая за подозрительным младшеньким. Он знает брата, как облупленного, поэтому половину всего считывает просто с его мордашки. — Чонгук-а… Может поедем домой? Посмотрим пару фильмов, поболтаем, м? И Гук бы рад дать положительный ответ, сдаваясь этой обворожительной улыбке родителя, но силы на исходе. Он не успевает отказаться, как за него это делает Джин. — Давайте оставим это на потом? Всем завтра на работу, и вам нужно отдохнуть. Матери приходится смириться, потому что все эти разъезды и перелеты действительно отнимают много энергии, пусть она и не жалеет потратить на любимых сыновей еще немного. Этот теплый вечер пролетает до обидного быстро и незаметно. Джин остается под предлогом помощи Гуку с уборкой и вместе с ним провожает старших до машины. Снова эти крепкие объятия, тихий смех из-за ничего не значащих, на первый взгляд, фраз, и накатывающая сонливость из-за образующейся тишины, когда машина скрывается за воротами комплекса. — А теперь выкладывай, — вступает Джин, тут же встречаясь с озадаченным взглядом младшего, когда они только переступают порог квартиры. — Ты о чем? — Это твое «нет!», — плохо, но забавно пародирует старший, собирая пустые тарелки с опустевшего стола. — С чего бы вдруг? Ты был не против еще неделю назад. Чонгук опускает дверцу посудомоечной машины, наблюдая, как хен скидывает в урну остатки еды и расставляет посуду на решетке. — Просто передумал. — Правда? И кто тому причиной? — Хен! — Да у тебя все на лице написано. Чонгука порядком раздражает неспособность качественно лгать. — Есть один. — Какой по счету? Оба брата вздыхают, снова встречаясь взглядами, словно в гляделки играя. — Надеюсь, что последний. Они все же заканчивают с уборкой и, взяв бутылку с остатками вина и пару бокалов, выходят на террасу. Чонгук поджимает под себя ноги, устраиваясь в удобном плетеном кресле и разворачиваясь лицом к хену, сразу делится своей короткой и необычной историей. — Не живется тебе спокойно. Между братьями давно отсутствуют какие-либо секреты. Еще до встречи с Чжисобом, Чонгук попался старшему, целующимся с одноклассником, когда оба закрылись в комнате якобы ради реванша в приставку. А Джин просто зашел поздороваться тогда. Сразу молча вышел, правда. К родителям спустился и еще долгие полчаса, пока Гук с возлюбленным решали, как теперь быть, отвлекал их глупыми разговорами. Они после этого поговорили, тихо, без упреков и скандалов, потому что в них нет никакого смысла. Да и Чонгук для Джина слишком важен, чтобы через эти его предпочтения терять ту крепкую связь, что зрела годами. Для родителей Гук тоже особенный, но сложно понять, смогли бы они принять эту его сторону. Не то, чтобы были причины сомневаться. Рисковать не хотелось. Сокджин уже взял на себя все обязательства, от продолжения рода и до ведения семейного бизнеса. Ему только в радость, он наслаждается этой жизнью и вполне преуспевает, когда при этом Гук волен выбирать собственный путь и быть эгоистом. Так Джину только спокойнее. Только вот то, что братишка обжигается от раза к разу, заставляет старшего тревожится, потому что что-то меняется. И это не просто признаки взросления. Блеск в больших темных глазах медленно гаснет, что пугает до пока еще легких мурашек. Джину стоит быть начеку.