we are not friends

Чонгук, заснувший прошлым вечером слишком рано для своего обычного расписания, просыпается еще до того, как время подходит к восьми. Он успешно забыл задернуть плотные шторы, так что особенно назойливое утром солнце светит прямо в глаза, вынуждая открыть их. Гук мычит и бормочет что-то бессвязное, перекатывается на другой бок, сминая воздушное одеяло, но осознавая, что за день наступил, тут же принимает сидячее положение, глухо хрустя позвоночником, и широко зевает. На лице медленно появляется бодрая улыбка, хотя в глазах все еще мутно. В планах было попросить кого-нибудь из ребят помочь с вещами и переездом, но Гук вспоминает их непростительное предательство и, дотянувшись до мобильного, выделяет немного времени на то, чтобы отчитать неверных. «Я должен был первым с ним познакомиться.» Отправляет он в общий чат, когда остальные продолжают свою комедию, не забывая лишний раз напомнить Чонгуку о том, что ему придется иметь дело с натуралом. Эта «поддержка» растворяет желание просить их о чем-то, так что он решает разобраться со всем в одиночку. Следующие пару часов он мельтешит по квартире, закидывая в спортивную сумку предметы первой необходимости, которых оказывается слишком много, из-за чего у порога валяется два огромных баула, набитых первыми попавшимися шмотками, горой лосьонов и прочими средствами для ухода за кожей. Стоит парню открыть холодильник, как перед ним оказывается еще одно препятствие: небоскребы из контейнеров с едой, что вчера оставил дядя, заботясь о постоянно перекусывающем Чонгуке. — И что мне с этим делать? Гук швыряется в них, отыскивая то, чем можно заправиться прямо сейчас, окружает себя вкусностями и прямо стоя, упираясь бедром о столешницу, завтракает, продумывая план действий. В голове, на самом деле, такая пустота. Он понятия не имеет, как находить к людям подход. — Нет общих интересов? — спрашивает у себя самого он, вспоминая «подбадривающие» речи друзей. Гук бегает растерянным взглядом по закускам и все же решает начать с малого. Он достает еще пару контейнеров с рагу и мясом, найдя в еде адекватный предлог для случайной беседы. — Может лучше рыбу? — продолжает рассуждать он, дергая подбородком, когда холодильник начинает пищать, «прося», наконец, закрыть дверцу. Гука совсем не смущает собственная суета и что он разговаривает сам с собой. Как оказывается, он скучал по тем трепетным чувствам влюбленности, которые умудрялся когда-то испытывать, поэтому сейчас, когда уже почти разочаровался, снова витает в облаках от долгожданного подарка судьбы. Осталось только избавиться от подарочной упаковки, чтобы в полной мере насладиться им. Весь этот праздник чувств продолжается в душе, под теплыми струями воды, под аккомпанемент собственного пения. Освежившись, он натирается любимым лосьоном с яблочным ароматом, надевает простецкую белую футболку и голубые потертые джинсы, украшает запястье подаренными вчера родителями спортивными часами, даже не задумываясь о том, сколько те стоят, и, изображая Джин-хена, вертится возле зеркала, поправляя небрежно уложенные волосы. Гук понимает, что внешний вид мало чем может помочь в его ситуации, но это придает ему некоторой уверенности, чего уже вполне достаточно. И вот он уже за рулем своей BMW M2, на сидении и на полу рядом брошенные сумки и пакет с едой, а всего через минуту, стоит вырулить со двора, попадает в первую и единственную пробку. Гук точно быстрее бы добрался пешком, однако тащить все на себе не привлекает его совершенно. Меньше всего ему хочется заявиться к Хосоку потным с ног до головы, потому что солнце палит так, словно собирается поджарить все живое. Уже на парковке возле общежития, Чонгук выгружает свой багаж и прячет брелок с ключами в самый дальний карман, полагая, что авто ему долго не пригодится. Он на самом деле редко им пользуется, потому что нужды в нем практически нет. Парня, правда, больше привлекают пешие прогулки. Особенно когда все, куда он ходит, находится в пределах пары километров. Закинув одну сумку на плечо, крепко держа в руке все остальное, он бодро пересчитывает ногами ступеньки крыльца и скрипит парадной дверью. У окошка коменданта он снова роняет груз на пол и наклоняется, чтобы поздороваться. Он плохо знаком с местным управлением, так что широко улыбается сейчас, подключая все свое обаяние. — Здравствуйте! Мужчина, хмуря брови и не успевая сделать глоток кофе из поднесенной ко рту почти литровой кружки, отрывает взгляд от экрана ноутбука и, кажется, узнает Чонгука, тихо хмыкая. — Чон Чонгук. 409-я комната. Можно ключи, пожалуйста? — Покажи студенческий, — просит сонный комендант, уже отмечая что-то в журнале, после чего сразу протягивает его парню. Гук опускается на корточки и швыряется в сумке, не помня, куда именно дел папку с документами. Он надеется, что не оставил ее дома вместе с учебным материалом, за которым хотел вернуться немного позже. — Здравствуйте! — после тихих размеренных шагов рядом раздается чей-то звонкий голос, что Гук чуть ли не падает на пятую точку от неожиданности. — Доброе утро, — отвечает мужчина в кабинке, махнув рукой. Вчерашнее подношение в виде лапши точно оказалось первокурсникам на руку. От кожаных вьетнамок, по красивым лодыжкам, точеным коленкам и бесформенной спортивной одежде, в виде пляжных шорт и свободно свисающей майки, Гук медленно пробегается взглядом до приятно знакомого лица и невольно улыбается, узнавая в парне Хосока. — И тебе привет, — повторяется тот, улыбаясь Чонгуку в ответ. Вот в такие моменты Гуку кажется, что сеанс-другой у логопеда совершенно не помешал бы, потому что в ту же секунду он заикается, путая обычное приветствие с проглоченным «о-о-ооо, э-это ты?» Это выглядит забавно даже для него самого. А ведь он надеялся заглянуть к друзьям, чтобы перевести дух перед долгожданной встречей. Если бы Хосок не присел на корточки, Гук бы и дальше продолжал пялиться, приоткрыв рот, но тут же глаза опускает, возобновляя поиски, на самом деле забыв, что именно ищет. — Ну, что там со студенческим? — Да-да, сейчас, — просит отсрочки Гук, делая глубокий вдох, чтобы собраться. — Я хотел прогуляться, чтобы купить перекусить. Но может помочь тебе с сумками? Чонгук хочет попросить так невовремя пристально наблюдающего Хосока заткнуться, пока сердце не пробило грудину от волнения, как он тут же вспоминает про целый пакет еды, что собрал для парня дома. — Да, спасибо. Очень выручишь, на самом деле. Студенческий, наконец, находится, а парни выпрямляются почти синхронно и ждут заслуженные ключи. Гук ставит какую-то галочку вместо подписи в журнале и кланяется, когда замечает в руке Хосока одну из своих сумок. Та, что к нему ближе и, так совпадает, что самая тяжелая. Они соблюдают тишину, поднимаясь на нужный этаж, пока Гуку это не надоедает. Его желание получить этого парня слишком горячо и обжигает внутренности. — Не сильно расстроен, что теперь у тебя есть сосед? Хосок бросает удивленный взгляд, сбавляя шаг, и мычит, отрицая подобное предположение. — Одному же скучно. — Да уж. Скучать теперь не придется, — хмыкает Гук, обгоняя Хо и возле двери в комнату останавливаясь. — Что? Но Гук отмахивается и, дождавшись, когда сосед провернет ключ в замке, спиной дверь толкает. Комната сияет чистотой, будто совсем недавно пережила генеральную уборку. Хосок тот еще чистюля, хотя это не то, о чем можно догадаться с первого раза. Чонгук делает глубокий вдох, понимая сразу, что все внутри уже успело пропитаться чужим запахом. Тем самым, от которого у него до ненормального голова кружится и настроение поднимается. И нет, это совсем не запах рыбы. Что-то нейтральное, мускусное, с легкой примесью ромашки или такой же безобидной добавки. — Открыть окно? — спрашивает Хо, сумку возле незастеленной постели опуская. Он к створке через длинный письменный стол уже тянется, когда Чонгук мгновенно отказывается. — Нет, все отлично! Хосок замирает, с той же вытянутой рукой и задравшейся майкой, под которую Чонгук старательно не смотрит. Вместо этого осматривается по сторонам, заметив, что чужих вещей не так уж и много, и думает, с чего начать и как продолжить. — Слушай, в том пакете… Чонгук показывает пальцем на бумажный пакет и снова заикается, начиная ненавидеть эту свою черту все больше. — Мне наготовили кучу всякого, и я не знал, что с этим делать. Так что.. Он не договаривает, потому что Хосок без стеснения, слишком уж воодушевленно, содержимое разглядывает и голодно облизывается. — Угощаешь? — Да, давай перекусим. Чонгук доволен, что удача пока сопутствует ему, и надеется, что тенденция успеха сохранится. Чон Хосок кажется открытым и довольно общительным, что должно облегчить непростую задачу. Старший разбирает содержимое небольшой сумки, пока первокурсник расставляет контейнеры, обязательно в каждый заглядывая. Он любезно делится с Гуком комплектом палочек, так что парни, удобно устроившись возле сооруженного шведского стола, набивают животы, некоторое время молча. — Ребят не хочешь позвать? Чонгук не сразу понимает, о ком говорит Хосок, потому что в мыслях он слишком увлечен тем, кто прямо сейчас сидит на расстоянии вытянутой руки. — Знаешь, они не позвали меня вчера, так что нет, не хочу. Хосок тихо смеется, напрочь забывая ту ерунду, что болтал когда-то Ханбин. Он продолжает нахваливать еду, действительно соскучившись по домашней стряпне, не стесняясь поделиться и тем, как искуссно готовит его бабуля. Чонгук, наслаждаясь красивой улыбкой, сытый уже только ею, впитывает каждое слово, впервые заинтересованный в подобных историях. — Дядя бы расстроился, услышав тебя. — Правда очень вкусно, — настаивает Хо, болтая еле разборчиво с набитым ртом. Теперь паузы в разговоре не кажутся неловкими, а еда в контейнерах быстро испаряется. Они оба увлечены и даже не думают оставить немного на другой раз. — Ты же тоже был на той экскурсии? Вопрос для Чонгука слишком неожиданный, ведь дорогие и преданные друзья совершенно случайно забыли упомянуть о том, что Хосок все знает. — Что? — переспрашивает Гук, чуть ли не давясь порцией яичного рулета, тут же прикрывая рот. — Хыксандо. Вчера вспоминали. Может это даже и к лучшему, но уж слишком неожиданно. Гук и так чувствовал себя слишком уязвимо, а теперь и вовсе теряется. — А что вы еще вспоминали? Хосок вкратце вспоминает вчерашнюю беседу, наконец наевшись, пока его рассказ не обрывает громкий стук в дверь. Они оба не успевают ничего сказать, как в комнату врывается Чимин, тут же резко тормозя, совсем не ожидая увидеть кого-то еще, кроме друга. — Ты сказал, что купишь… чипсов, — затихает Чимин, встречаясь с недовольным взглядом незнакомца, у которого глаза на мокром месте из-за недавнего приступа удушья. — Да, извини, — виновато хмыкает Хо. — Я собирался, но остался помочь Чонгуку с сумками. Брови Чимина вверх подпрыгивают, а глаза сверкают загоревшимся интересом. Немного расслабившись, он подходит ближе, с трудом отводя взгляд от милого личика в сторону опустевших контейнеров. — Я его жду, а он тут желудок набивает. Хосок продолжает бормотать извинения и цепляет палочками оставшийся кусочек тушеной говядины, что тут же протягивает другу. Он, конечно же, съедает предложенное и нескромно требует передать лист салата, с удовольствием проглатывая холодную закуску, и руку Чонгуку протягивает, пока Хо выполняет его просьбу. — Я Чимин. Приятно познакомиться, сонбэ. Чонгук не переваривает подобные формальности, и уж тем-более нос воротит с того, когда мешают грандиозным планам. Невозможно полностью оградить их двоих от всего постороннего, когда сам Чонгук для Хосока таковым является. Чимин держится за плечо своего друга, они обмениваются короткими фразами и колкостями, и создают ту ауру близости, которая заставляет Гука растерять весь аппетит и ощутить неприятные уколы ревности, чувствуя себя третьим лишним. И совсем не важно, что со своими друзьями он ведет себя точно так же. Сейчас он надеется, что хотя бы они избавят его от своего вторжения. Но Чимин не был бы собой, если бы не читал эмоции людей, как открытую книгу. Может он и наивен, но точно не глуп. И если парой минут ранее он хотел блеснуть всем своим очарованием перед звездой университета, то сейчас понимает, что обращается не по адресу. Улыбка Чонгука натянутая, и то, как он берется разбирать свои вещи, до которых мгновение назад не было дела, и не участвует в беседе, говорит о многом. Это именно то, о чем и говорил Ханбин (так уж сложилось, что первокурсники будут долго вспоминать его слова). Вкусы у Чонгука избирательные. Поведение старшего совсем немного задевает Чимина, так что он решает оставить друга справляться с этим в одиночку, не догадываясь о том, что атмосфера до его появления царила совершенно иная. Этот первый свободный от развлечений вечер, который Чимин может провести полностью погруженным в интернет-общение, поэтому он отказывается от предложения Хосока остаться и, стараясь не обращать внимания на выжидающий взгляд Чонгука, снова оставляет парней наедине. Гук выдыхает, дождавшись желаемого уединения, и быстро догадывается написать друзьям, чтобы те даже не думали соваться в их комнату. Отвлекаясь на переписку, он упускает момент, когда Хосоку ничего не остается, как собрать пустые контейнеры и в благодарность за сытный обед пойти их помыть. Он скрывается в ванной, и лишь шум воды заставляет Гука опомниться и скользнуть за ним следом. Он опускается на бортик ванной, вытягивая перед собой ноги, носком чужих чуть не касаясь и наблюдая за ловкими движениями красивых рук. — Спортом занимаешься? Хосок бросает мимолетный взгляд на Гука и улыбается, пожимая плечами. — Немного? А что? — Выглядишь довольно спортивным. Чонгук мог бы написать целое сочинение на тему «великолепный образ Хосока», в котором расписал бы каждую деталь, которую успел подметить в чужом теле, но ограничивается лишь коротким комплиментом. — Я просто не привык сидеть без дела. Чонгуку с этого даже смешно, потому что Хосок, кажется, не понимает, как хорошо на самом деле сложен. Не только в влюбленных глазах, что сейчас не могут от него оторваться. И ведь так сильно взгляд приковал к себе, из-за чего Гук пугается, что становится слишком очевидным в своем отношении. Их болтовня о совершенно банальном снова продолжается в комнате, пока Хосок сидя обнимает спинку стула и наблюдает, как Гук разбрасывает свои вещи по периметру комнаты. Она становится более обжитой из-за отсутствия пустующих полок, а музыка, что на минимальной громкости раздается из небольшой колонки, заполняет паузы в разговоре. Парни обмениваются номерами, договариваются вместе бегать по утрам, с условием, что Хосок найдет способ будить так сильно любящего спать до обеда Чонгука, и к вечеру, когда они вместе смотрят предложенный старшим фильм, расположившись на постели Хо, забывают, что знакомы друг с другом не больше двух дней. Пока они отлично проводят время вдвоем, пропорционально их быстро растущему интересу друг к другу, растет любопытство Тэхена, который ближе к вечеру не выдерживает и вламывается к парням без стука и предупреждения. Его загадочное выражение лица и коварную ухмылку на представшую картину понимает только Чонгук, который всем своим разочарованным видом дает понять, что другу тут сейчас не рады. — Что смотрите? Тэхен, игнорируя крошечные сигналы Гука, забирается на свободный край кровати и заглядывает в экран ноутбука, на котором происходит какой-то экшн. Чонгук, на самом деле уже несколько раз видевший эту сцену, ставит фильм на паузу и старается не обращать внимания на то, что Тэ вертит его запястье, разглядывая новое украшение. Расстояние между ними практически отсутствует, когда Хосок по другую сторону неосознанно выдерживает дистанцию. Наконец, Тэхен вспоминает о том, с какой вообще идеей так спешил. — Что скажете насчет того, чтобы выпить сегодня? Я сейчас встретил Чимина, но он отказался, потому что у него какие-то дела. — Дела? Хосок, который, по сути, совсем не мамочка Чимина, удивляется тому, что не посвящен в планы друга. Пока Тэхен кивает и вдается в подробности запланированного вечера, Хо практически борется с любопытством и желанием пойти и все разузнать. Соглашаясь на любую активность, вместо того, чтобы просиживать штаны в комнате, он все же поднимается с места и идет к Чимину, не видя, как Тэхен тормозит дернувшегося следом Чонгука. — Блять, ты что, специально? — шипит он, выдергивая руку из крепкой хватки друга, когда Хосок уже хлопает за собой дверью. — А ты не думаешь, что лучше сменить обстановку? Или ты действительно планировал запереться с ним в комнате? Тэхен старается выражаться максимально убедительно, пытаясь убить двух зайцев одновременно: свою скуку и угрозу провала на любовном фронте Гука. — Было бы неплохо. Ким наигранно дует губы и неодобрительно мотает головой. У него свое мнение на этот счет. Конечно, он хочет помочь Чонгуку, но еще больше он хочет, чтобы все это не превратилось в очередную неудачу. Влюбленный Чонгук — глупый Чонгук, за которым глаз да глаз, потому что поступки его и действия слишком целенаправленные и не блещут оригинальностью и логикой. — Лучше бы ты не строил из себя абы кого, а просто немного расслабился. Какой лапши ты уже успел навешать ему на уши? Чонгука задевают слова друга, пусть и какая-то его частичка понимает, что это правильно. Он действительно хочет казаться лучше, чем, возможно, есть на самом деле. — Просто не торопи события. Атака не подойдет в этом случае. Чонгук и правда успел придумать целую сагу об их с Хосоком будущих отношениях, забыв о том, что для начала им следует стать хотя бы друзьями. Так что предложение Тэхена повеселиться уже не кажется таким раздражающим. Чимин медленно потягивает через тонкую трубочку апельсиновый сок, за которым только что бегал к автомату с напитками, отвлекается от ноутбука и быстро его прикрывает только тогда, когда Хосок заходит внутрь и садится на край постели. — Ты куда-то идешь сегодня? Чимин явно не горит желанием делиться планами с Хосоком, поэтому плечами пожимает, стараясь не встречаться с другом взглядом. — Мм, мне нужно кое-куда… Тэхен пригласил выпить, да? — Ага. — Здорово. Может, я присоединюсь, если закончу пораньше. Не может же Чимин признаться в том, что собирается встретиться с парнем, с которым общается больше года в интернете. Он сам все еще под впечатлением первого запланированного свидания, о котором грезит еще с тех пор, как начал готовиться к переезду в Сеул. Да и будь это девушка, он бы вряд ли поделился этим с другом, пока сам не попытал удачу. Хосок видит, что рассказывать ему ничего не собираются, поэтому не настаивает и тушит в себе загоревшееся любопытство. А желание покинуть четыре стены слишком сильно, чтобы отказаться от предложения новых приятелей. Те действительно кажутся ему приятными ребятами, с которыми можно отлично провести время, и нет причин терять подвернувшуюся возможность с ними сблизиться. — Хорошо. Звони, если что. Чимину бы повозмущаться из-за гиперопеки и желания Хосока контролировать каждый его шаг, если бы он давно к этому не привык. Хо слишком дотошный и еще не свыкся со сменой обстановки, так что понять его чувства не так уж и сложно. Они оба в такой ситуации. В итоге, вечером парни собираются в баре, где Хосока знакомят с последним персонажем общей нашумевшей компании — Намджуном, который своей уравновешанной манерой создает впечатление самого старшего, когда тот, на самом деле, того же возраста, что и остальные. Хо удивляется тому, что Ким учится в том же университете, только тот, в отличие от своих беспечных друзей, терпеть не может общежития. Когда остальные, пусть и не специально, пытаются слиться с толпой и соответствовать статусу «как и все», который им не до конца ясен, Джун всем своим видом кричит о состоятельности, водит крутую тачку даже до магазина в паре сотен метров от дома и обедает в далеких от среднестатистических заведениях, пусть и только из-за того, что считает, что качество еды там априори выше. Но, даже этот сложившийся образ трещит по швам, когда парни доходят до кондиции, опрокидывая над стаканами очередную бутылку элитного напитка. Язык Джуна развязывается, как ненадежный морской узел, что и превращает серьезного юношу в жаждущего приключений студента, которого душит застегнутый воротник, сковывает заправленная в классические брюки рубашка, а запястье тянет золотой ролекс, из-за которого все сложнее поднимать ко рту стакан с сывороткой правды. Компания теряет счет времени и совсем не обращает внимания на поднявшийся вокруг шум и даже громкую, сотрясающую внутренности, музыку, потому что время открытия бара как раз подошло. Официант то и дело появляется возле огороженного плотными шторами столика, принимая у Намджуна заказ и обновляя закуски под выпивку. Чуть позже они и вовсе одергивают шторы и полностью поддаются общей волне праздничного вечера. Хосок, потеряв все сомнения, наконец-то полностью расслабившись, не устает поднимать всем вокруг настроение, делясь забавными историями и сыпя шутками, как фонтан водой в центре города. Будь он трезвым, то обязательно заметил бы, что широкая улыбка ни на секунду не сходит с счастливого лица Чонгука, который смотрит на него со всем обожанием. Тот просто не может это контролировать. Может все и из-за симпатии, приправленной алкоголем, но ему действительно нравится слушать и хочется смеяться с порой тупых шуток Хоби, который, кажется, получает от этого еще больше удовольствия. Первым, под напором превышающего привычную норму градуса, сдается Тэхен, который решает пропустить следующий ничего не значащий тост и, отодвинув от себя стакан с напитком, заваливается на бок, устраивая голову на коленях Юнги. Тот уже на автомате устраивается удобнее, но свой кубок из руки не выпускает, тут же поднимая его над головой по примеру остальных. Хрусталь снова звенит, а количество алкоголя уменьшается. Мин откидывается на спинку диванчика, блаженно выдыхая, как после выпитой холодной газировки, и загадочно посмеиваясь, кажется, без повода, к парню своему наклоняется, пытаясь за спутанной челкой откопать его прикрытые глаза. Он предлагает Тэхену встряхнуться на танцполе, зная, как это помогает сбросить львиную долю напряжения и, посредством широкой ответной улыбки, получает ожидаемое согласие. Они оставляют друзей, с трудом выбираясь из-за стола, совсем не обращая внимания на слишком уж пристальный, пусть и затуманенный алкоголем, взгляд Хосока, который, вроде как, пытается переварить происходящее. Чонгук замечает это, но проснувшийся внутри него авантюрист не спешит отвлечь, желая понаблюдать за реакцией на раскрепощенную пару, которая только после череды легких поцелуев, наконец-то, подхватывает нужный ритм в гуще толпы. Намджун, немного отвлекшись от своих друзей, провожает по всему танцполу взглядом одну знакомую фигуру и, как истинный джентельмен, извинившись, тоже собирается сбежать, пока его не тормозит Чонгук. — Мы, наверное, пойдем? Он звучит не очень уверенно, пока Хосок не соглашается с его внезапным предложением. Намджун немного лениво пытается отговорить ребят, но в итоге отправляет их к барной стойке, чтобы бармен помог заказать такси. Уже на улице, куда оба Чона смогли выбраться только повиснув друг на друге, Гук ищет в кучке детишек состоятельных родителей курящих, у которых можно позаимствовать сигаретку. Но не успевает он поднести находку к губам, как Хосок буквально выдирает ее из рук и выкидывает в ближайшую урну, на самом деле сильно промахиваясь. — Гадость. И Гук не берется спорить и уж тем-более расстраиваться, готовый сейчас, кажется, сделать все, что ему скажут. В голову лезут совсем дурные идеи, поэтому он, чтобы не наделать глупостей, взгляд от краша отводит и утыкается лбом в его крепкое плечо. А через минуту на улице появляется один из работников клуба, которому поручено довести вип-гостей прямо до подъехавшего за ними автомобиля, что очень кстати, потому что оба в мгновение ока забывают, зачем вообще вышли. И естественно они не думают о том, каким образом проберутся в общежитие в это время и в таком состоянии. В машине они позволяют себе немного передохнуть, вздремнув, соприкасаясь макушками. И им это удается целых пять минут, потому что ровно через столько машина останавливается возле нужного дома. Водитель вынужден их разбудить и открыть все окна, чтобы скорее избавиться от перегара, который обволакивает салон, и ждет своей оплаты. Чонгук роется в глубоком кармане джинс, достает первую попавшуюся купюру и отмахивается от протянутой в ответ внушительной сдачи, выползая из авто. Хосок пару секунд буравит чужую волосатую руку с наличными на ладони и, недоверчиво фырча, сам забирает, оставляя водителю чаевые поскромнее. Снова вдохнув свежего воздуха, первым делом парни опускаются на пыльные ступеньки, чтобы перевести дух. Хосок, не найдя сейчас сил разговаривать, водит рукой по чужому бедру в поисках кармана, не обращая внимания на рассеянный, но от этого не менее увлеченный взгляд выше. Он успешно отправляет добытую сдачу в найденный карман и пытается откинуться на спину, пока не понимает, что ступеньки не самый удобный вариант для сна. — Нам надо зайти, — бормочет он, удивительно разборчиво. — Ага… Чонгук выдыхает свое согласие, когда все еще заинтересован в руках парня на своем теле. Буквально отключив разум он тянется к Хосоку, и совсем неважно, что тот даже не смотрит в его сторону. Не ясно, на что рассчитывает Чонгук, потому что вместо спонтанно запланированного поцелуя, он вскользь дотрагивается губами до чужой шеи, когда Хосок, так удобно подвернув ее, пытается подняться на ноги. Он даже не замечает касания, а только видит надутые от обиды губы Гука и протягивает ему руку, предлагая свою помощь. Они все же добираются до двери, и Хо успевает вспомнить про экстренную кнопку, магия которой открывает дверь внутрь. Дядюшка Ли, чья смена началась несколькими часами ранее, не шибко спешит открыть молодежи, и машет ладонью перед лицом, когда студенты выдыхают на него свое приветствие. — И как вы собираетесь на четвертый этаж забираться? Парни видят в очередном препятствии вызов судьбы и, поблагодарив щедрого коменданта, снова цепляются друг за друга, будто проходили специальную подготовку на случай возникновения подобных ситуаций. И только добравшись до пролета второго этажа понимают, что только тянут себя и напарника к полу. Они отцепляют руки и не с первой попытки хватаются за перила, стараясь не смеяться с того, что ступеньки почему-то волнистые. — Хвост дракона… — с усмешкой выдает Хосок, сравнивая это препятствие с дорогой в гору на родном острове. Чонгук этой шутки не понимает, потому что не помнит ни черта, но не может не посмеяться за компанию. Лестница покоряется им только спустя десять минут, но те чувствуют, словно выиграли войну. Вкус победы награждает их небольшой дозой сил, которой хватает на остальной путь до комнаты. Естественно, замок не поддается ни с первого и ни с пятого раза, но когда они все же оказываются внутри, на мгновение застывают, глядя то на кровать Хосока, что так и манит к себе, то на пустой матрац Гука, который, конечно же, никто не додумался заправить заранее. Все заканчивается тем, что Хосок скидывает стертую кривой походкой обувь, наступая на пятки и, с пожеланием спокойной ночи, заползает под холодное одеяло, не сдерживая довольного стона. Чонгук угукает в ответ и смотрит на парня и его прелюдию с одеялом с такой завистью и ревностью, что проделывает тот же кривой путь и валится на чужую кровать прямо за спиной, кажется, резко заснувшего Хосока. А через пару минут, отдышавшись, на правах пьяного и почти бессознательного, обнимает парня поперек груди, утыкаясь носом между лопаток. Он вдыхает тот, казалось бы, непримечательный запах чужого тела, который действует в этот раз скорее как успокоительное, заставляя быстро провалится в крепкий и сладкий сон.