Соприкосновение двух миров. Часть 2: Счастье - всего лишь пыль в глаза

      Sarah Schachner - Winds of Cyrene       Стол отдавался тихим скрипом, напрочь заглушаемый стонами и тяжелым дыханием. Под ногами шелестели отчеты и истории пациентов, сметенные в порыве страсти. Одежда насквозь пропиталась горячим потом, и теперь неприятно липла к возбужденным телам. Но ни Рин, ни Какаши не обращали внимание на то, что температура в кабинете повысилась до безумных отметок. Они просто любили друг друга. Быстро. Горячо. И с небывалой страстью, которая внезапно охватила их обоих.       Весь мир перестал существовать, когда они встретились в поцелуе. В том самом опьяняющем, всепоглощающим и лишающим рассудка. Они уже даже не смогут вспомнить, как мужчина сбросил все вещи со стола. Как девушка содрала с него штаны. И как они стали одним целым. Две половинки слились в опаляющей страсти, и только после этого они ощутили себя живыми и счастливыми.       Сейчас не нужно было переживать, бояться или терзать себя сомнениями. Все эти тревоги и страхи таяли в каждом глубоком и чувственном толчке, с которым Хатаке входил в любимую. Его руки в непомерной жадности скользили по ее хрупкому телу – словно неутолимый зверь, который, наконец, получил возможность унять то напряжение внутри. А губы влажными дорожками изучали каждый сантиметр ее нежной кожи.       Он обезумел в тот самый момент, когда только прикоснулся к ней. А потом всё было как в тумане. Как в его мечте, где он может спокойно любить ту единственную, которая продолжает мучить их обоих…       Пальцы впились в женские бедра, и Какаши, уткнувшись носом в тонкую шею, с утробным мычанием излился в любимую, принеся той небывалые ощущения. И даже не от того, с какой страстью мужчина упивался ее близостью. А от мысли, что больше ей не надо бояться. Ведь отныне все страхи и сомнения остались позади – в том самом дне, когда она узнала правду об Обито.       – Ты… ты говорила с ним? – на выдохе прошептал, когда прижался к влажному лбу любимой.       – Нет, - и потупила взгляд, не желая видеть разочарование и злость в глазах Хатаке.       Терпеливо выдохнув, мужчина медленно отстранился от девушки и, приведя себя в порядок, холодным голосом прошелся мурашками по женской спине:       – Тогда пришло…       – Не надо! – в панике выпалила, отчего Какаши недовольно сомкнул брови на переносице. – Я… я сегодня же сделаю это.       – Будь так добра, Рин.       И ушел через открытое окно, через которое в кабинет залетал по-весеннему теплый ветерок. Вот только сейчас он не грел. А вынуждал посильнее кутаться в больничный халат, дабы справиться с той тяжестью ответственности, которую она возложила на себя много лет назад.       Если бы Рин только знала, что в жизни Обито появится кто-то настолько дорогой и близкий его сердцу. Если бы только знала…       Но она не умеет заглядывать в будущее, и поэтому вся ее жизнь строится на лжи и лицемерии – на обмане, который она каждый день сыпет на глаза лучшему другу.       Но чем он лучше? подумала она и устремила решительный взгляд в сторону квартала Учиха – туда, где сегодня будет поставлена точка в этих отношениях. Какаши прав – хватит уже жалеть Обито. Он не маленький мальчик и сумеет справиться с их расставанием. А если нет, то… это исключительно его проблемы. Ибо она так больше жить не может. Хватит. Пора разорвать этот порочный круг и освободить их несчастные души.       …петли жалобно скрипнули, и Рин бесшумно, с ноткой страха и неуверенности прошла в дом. Дверь закрылась, и внутри вновь повисла абсолютная тишина. Девушка громко сглотнула и сделала первый шаг навстречу своей свободе. Половица прогнулась; сердце застучало еще сильнее.       Я смогу, смогу. Я обязана это закончить сделала несколько глубоких вдохов и на нетвердых ногах подошла к кухне, где ощущалась чакра Обито.       Осторожно выглянув из-за угла, Нохара сразу заметила Учиха. И от этого вся ее решимость пошла огромными трещинами. Мужчина сидел за столом и, положив голову на руки, тихим сопением пронизывал пустоту и холод этого дома. Его лицо было настолько расслабленным и милым, что девушка не смогла сдержать мягкой улыбки. Все-таки она очень им дорожит. Но как другом – не мужчиной.       Рин тихо опустилась на соседний стул и неуверенно поднесла руку к той половине, что была испещрена загрубевшими шрамами. Жуткое зрелище, и не каждый способен привыкнуть к такому. Но она смогла, ибо его внешность никогда не волновала ее – ведь это всего лишь оболочка, за которой скрывается добрейшей души человек.       Да, Учиха порой бывает жестоким, грубым. Однако это нисколько не умаляет того факта, что внутри него сидит очень добрый и отзывчивый человек. И если такой мужчина полюбит, то его избранница станет самой счастливой девушкой на земле…       Пальцы практически дотронулись до самого глубокого шрама, но Рин резко одернула руку. Волосы колыхнул внезапный порыв ветра, и веки резко распахнулись, позволяя увидеть бездонную тьму. Как пусто пронеслось у нее в голове, когда ее взгляд просто утоп в этой бездне. И сделал это настолько беспрепятственно, словно перед ней сидела всего лишь оболочка; тень, не способная чувствовать и испытывать эмоции.       Обито коротко моргнул, и после этого взгляд сразу прояснился. Пустота и холод ушли, и на их место вернулась безграничная любовь и нежность. Те самые, от которых женское сердце прострелило мучительной болью. Не может – но должна.       – Привет.       – Привет.       И на кухне вновь наступает напряженное безмолвие, которое никто из них не может нарушить. Слова есть, но они отказываются слетать с языка, дабы объясниться. И отпустить.       – Как дела?       Обито не поднимает головы – просто смотрит и ждет от нее хоть какой-нибудь реакции на его измену. Но женское лицо абсолютно непроницаемо. Словно она вообще не знает; но это не так. Мельтешащие глаза выдают Рин с потрохами, и Учиха сразу понимает – не решается сказать. Хочет вывалить на него все свои мысли, возможно внутри бурлит желание накричать. Но она молчит. И он молчит, ибо просто не знает, как подвести ее к своему решению.       Нагато дал ему спасительную ниточку – поселиться с Рин в Деревне Скрытого Водоворота. И он, уже отчаявшись найти выход из этой ситуации, схватился за это решение, как за что-то бесценное. Вот только… как девушки примут друг друга?       – Думаю, ты знаешь.       Вложила в свой голос чуть больше твердости, заставив мужчину со вздохом подняться со стола. Локти оперлись на деревянную столешницу, пальцы сомкнулись в замочек, и Обито в глубоком сожалении подпер подбородок руками.       – Я… я даже не знаю, как тебе это объяснить, - тихо начал, устремляя напряженный взгляд к фруктам, которые начали покрываться тонким слоем гнили. Прямо как его жизнь, которая уже давно прогнила от его же лицемерия и обмана. Но он… он уже устал так жить. Ему хочется, наконец, обрести внутренний покой. Хочется каждый день просыпаться и не думать о том, с кем жить. И кого любить.       Он просто запутался, и теперь не понимает, чего хочет его сердце.       – Ты ее любишь?       Мужские губы невольно расплылись в нежной улыбке, и Рин сразу дала себе ответ – да.       – Тогда…       – Но тебя я тоже люблю, - Обито резко встрепенулся, когда осознал, что сейчас может потерять свою Рин. А этого он никак не может допустить – ведь ради ее возвращения было погублено слишком много человеческих судеб. Как Нагато, например. Поэтому сейчас Учиха не имеет права так просто отказаться от своей детской мечты – от того, к чему он шел всю свою жизнь.       Девушка по-доброму усмехнулась и спокойным голосом проговорила:       – А она родила тебе сына. Поэтому я не хочу… да и не смогу мешать вам.       – Ты чего такое говоришь? – настороженно нахмурился, поворачиваясь к ней всем телом. И щуря глаза в такой угрозе, что женское тело внезапно охватила мелкая дрожь. Ведь его взгляд, - холодный, наполненный безумием, - принес ей стойкое понимание: в этом разговоре она проиграет…       – А ты разве готов оставить ребенка? – иронично отозвалась, пытаясь задеть те самые ниточки, которые помогут ей воззвать к его голосу разума.       – Нет.       И было это сказано настолько решительно и твердо, что девушка уже хотела выдохнуть с облегчением. Однако затем все ее внутренности стянуло необъяснимой тревогой, когда Учиха внезапно продолжил:       – Но и тебя я не готов бросить. Поэтому когда придет время, мы покинем Коноху и переберемся в Узушио.       Карие глаза тут же преисполнились шоком, и Рин озадаченно приоткрыла рот, совершенно не веря в услышанное.       – Ты серьезно? – и, не заметив даже намека на шутку с его стороны, подрагивающим голосом ответила: - у меня вся жизнь в Конохе.       – Начнешь новую в Узушио.       И снова абсолютная уверенность, с которой он рушил все ее мечты и надежды. Словно это так просто – бросить всё и переехать туда, где живут чужие ей люди. Где нет ее любимого…       Осознав, что сейчас ею пытаются помыкать и управлять, - словно куклой, у которой нет своей воли, - Рин моментально пришла в сильное раздражение. Лицо исказилось злостью, а глаза запылали лютой ненавистью. Но не на Обито – не на его желание иметь всё сразу. А на себя; на свою слабость и мягкотелость, которые и подвели ее к этой черте.       – Хочешь быть поближе к своей любовнице? – едко отметила, отчего Учиха резко посерьезнел и захмурнел.       – Тон смени, Рин, - холодно проскрежетал, отчего девушка не смогла сдержать истеричного смеха. Какая же она все-таки дура! Идиотка и глупая женщина, которая всё это время жила ради Обито. Она всегда боялась сделать ему больно. Опасалась, что его сердце не выдержит, если она бросит его. А вот как оно закончилось…       – А то что? – злобно ухмыльнулась, уже совершенно не контролируя своих эмоций. Она слишком долго держала их на поводке; и теперь готова выплеснуть на друга всю свою обиду и отчаяние. - Что ты мне сделаешь, Обито? Я не собираюсь жить с тобой и твоей…       Черные глаза опасно блеснули, когда Рин сделала паузу. А затем, наклонившись к нему, со всем презрением и отвращением прошептала:       – …шлюхой.       Шумный вдох, и от стен кухни отлетела звонкая пощечина, которая окрасила женскую щеку алым пламенем шока и растерянности. Он… он ударил! Ударил за правду! За то, что она не хочет жить с ним и Сашей!       Обито смерил опешившую девушку ледяным взглядом и, поднявшись со стула, угрожающе медленно прошипел ей прямо в лицо:       – Никогда не смей так говорить о ней.       И двинулся на выход из дома, в котором он впервые столкнулся с темной стороной любимой. Не ожидал; и совершенно не был готов к тому, что разговор уйдет в такое русло. Неужели он просит так много – неужели его маленькая мечта быть с любимыми настолько несбыточна?       – А я больше не буду, так как ухожу от тебя.       Обито резко остановился в пороге, когда ему в спину бросили самые ужасные и непозволительные слова. Из груди вырвалось мрачное хмыканье, и в уголках губ застыла недобрая и совершенно пустая улыбка.       – Я тебе сказал свое решение, Рин. И оно не обсуждается. А если попробуешь противиться, я помогу тебе смириться с такой судьбой… Не вынуждай меня идти на крайние меры – они тебе совершенно не понравятся.       В глазах запылал Мангекьё, и буквально через мгновение мужчина исчез в воронке, принеся горькое понимание – во всем виновата лишь она…       Безмолвную тишину нарушил тихий смех, который постепенно перерос в безумный и преисполненный отчаянием хохот. Но отчего-то именно сейчас ей стало необычайно легко. Словно с души упал тот самый камень, который всё это время мешал ей вздохнуть полной грудью. Ведь не только она обманывала и лгала.       «Но пора, наконец, закончить с этой ложью. И будь, что будет. Я больше так жить не намерена»       Рука взяла в руки фотографию, на которой была изображена она в обнимку с Обито. В уголках губ застыла грустная улыбка, все сомнения и страхи которой моментально растворились в омуте решительности. Пора сделать тот самый шаг и закончить самую долгую и тяжелую главу в своей жизни.       Пора начать жить.              

***

      Ludovico Einaudi - On       Саша быстро забежала в ванную и, захлопнув за собой дверь, дрожащими руками оперлась о бортики раковины. Глаза поднялись к зеркалу и тут же вперились в отражение человека, которому было очень плохо. И только оказавшись в полном одиночестве девушка позволила чудовищной боли выползти наружу. Неестественно бледное лицо исказилось невыносимыми муками, опаляющими каждый кусочек ее естества. Под глазами залегла глубокая усталость. А в уголках глаз застыли бесшумные слезы.       Голова раскалывалась от адской боли, и каждый удар сердца приносил девушке еще больше страданий на ее бренную душу. Сейчас хотелось лишь одного – чтобы это всё прекратилось. Чтобы она могла спокойно сидеть со своими детьми и радовать мужа искренней улыбкой. Вот только эти желания попросту меркли на фоне той боли, которая внезапно охватила ее после тренировки с Нагато…       – Чем занимаешься?       Громова испуганно дернулась, когда около самого уха раздался бархатный голос Обито. Веки спешно разлепились, и чуть более осознанный взгляд уткнулся в отражение мужчины, что стоял у нее за спиной; использовал Мангекьё – нигде от него не скрыться.       – Помоги... – и кивнула на свою футболку, которая уже успела присохнуть к поврежденной спине.       Удивленно промычав, Учиха подцепил край черной ткани и аккуратно, под тихое шипение стянул ее с женского тела. И тут же узрел чудовищного вида картину. Некогда идеальная кожа покрылась запекшейся кровью. А вдоль позвоночника, - практически во всю спину, - растянулась ровная рана. Словно полоснули кунаем.       – Где ты так умудрилась? – изумленно прохрипел, ощущая, как внутри всё холодеет от страха. Подрагивающие пальцы невесомо пробежались по кровавым разводам, один взгляд на которые вынуждал мужчину испытать целый спектр сильных эмоций. Шок, непонимание, ужас – а затем ненависть на того ублюдка, что посмел ранить его женщину.       – Нагато сил не рассчитал.       После такого ответа Обито шумно втянул запах свинца и, окрасив глаза могуществом клана Учиха, ледяным голосом проскрежетал.       – Я его убью, - и хотел было выскочить из ванной, дабы прибить одного идиота, решившего «потренироваться» с Громовой. Но женская рука, которая резко перехватила его и дернула на себя, не позволила мужчине совершить настолько безрассудный поступок. Не хватало ей сейчас разборок своих Лидеров – проблем и так хватает.       – Успокойся, я сама виновата, - неестественно спокойно ответила, с нажимом смотря в отражение Учиха. – Не успела увернуться и вписалась в дерево. А там, зараза, сук был острый… - сдавленно прошипела, заставив Обито поморщиться вместе с ней. Словно сейчас он испытал такую же боль, что и она. Или так действительно было?       А еще почему в голове вдруг возник такой странный туман? Дурманящий, путающий его мысли. И забирающий всю злость и ненависть, даря странный, но такой желанный покой.       – Тебе нужно к ирьенину, - совершенно спокойно произнес, когда внутри окончательно стало умиротворенно легко.       Эмпат пронеслось у него в голове и стойким пониманием поселилось на сердце, которое начало биться в унисон с ее. И даже дыхание выровнялось под тяжестью взгляда, растворяющего в своих бездонных и неимоверно завораживающих глазах. Он смотрел на Сашу словно околдованный. Все мысли о Рин вытеснились, и внутри поселилось жгучее желание прикоснуться к той, которая сделала его самым счастливым мужчиной на земле.       – Не нужно.       Настолько тихо, что Обито ее даже не слышит. Да и не пытается уцепиться за такие ненужные слова. Ему достаточно того, что она просто смотрит – до дрожи по всему телу и потери холодного рассудка.       Руки мягко опускаются на хрупкие плечи, и мужчина с особой осторожностью льнет к женской спине. А затем горячим шепотом опаляет ушную раковину, зарождаясь приятной истомой внизу живота:       – Нужно быть внимательнее, красавица.       И замирает, когда Саша открывает ротик и начинает вести языком по своим губам. Медленно, словно пытаясь показать, насколько же это сладкий нектар. Его нужно смаковать. Им нужно упиваться, дабы понять, что слаще губ он уже никогда не встретит.       – А… а где дети? - на выдохе шепчет, отпуская руки гулять по женскому телу. И жадно облизывается, в мыслях мечтая сорвать с ее губ этот поцелуй. Обито уверен, что именно сейчас он будет самым сладким. Ведь другого от матери своего ребенка нельзя получить. Он всегда желанный и опьяняющий. Как и близость этой девушки…       – С Нагато.       Дергает краешком рта и загадочно щурит бездонные омуты, вынуждая мужчину еще больше терять контроль над своим телом. Отбросив все мысли, Учиха утыкается носом куда-то в тонкую шею и жадно выдыхает в нее; тело трясет. Желание захлестывает его с головой, и он срывается.       Резко разворачивает девушку к себе. Жадным поцелуем впивается в ее манящие губы. И напрочь забывает, что она ранена…       – М-м-м.       Обито резко застыл, в шоке распахнув глаза, когда его губы внезапно поглотили не блаженное мычание, а болезненное шипение. На пальцах возникло ощущение чего-то влажного.       – Прости-прости… - резко отпрянул от Саши, с тревогой смотря на свои ладони, перепачканные ее кровью. – Я… я…       Помотал головой, отгоняя от себя дымку желания, и вернул себе абсолютно серьезный вид.       – Пойдем к…       – Я же сказала, что не хочу к ирьенину, - с нажимом перебила мужчину и показательно расстегнула бюстгальтер, который сразу полетел на пол. Как и остальная грязная одежда, безвозвратно испорченная после боя с Нагато. Она хотела выплеснуть избыток чакры и энергии – она это получила. Вот только теперь приходится мучиться от последствий своей гордыни и самоуверенности; глупая.       По спине скатилась горячая струйка крови, очертив выступавшие позвонки. И, достигнув ложбинки между ягодиц, скрылась от горящего взгляда Учиха.       Мужчина шумно выдохнул – слишком горячо находиться возле такой девушки. Она словно огонь, игра с которым может закончиться довольно плачевно. Но при этом его тянет к этой опасной, роковой красоте. Саша единственная в своем роде – непохожая ни на одну из тех женщин, с которыми ему доводилось сталкиваться. Она вобрала в себя слишком много того, что он любит. И ненавидит.       Своенравная, горделивая, строптивая. Но не лишенная нежности и той ласки, за которой тянется не маленький мальчик, влюбленный в Рин – а хладнокровный, жесткий убийца; монстр. Именно эта часть его души больна Сашей. Она зависима этой девушкой. И напрочь отказывается отпускать ее и бросать ради своей мечты.       – Поэтому если ты собрался мне нотации читать, то лучше вали. Мне и без тебя…       Громова дернулась от неожиданности, когда Обито внезапно подался в ее сторону, недобро блеснув своими чернющими глазами; злится.       – Вот почему ты такая?       Раздраженно прорычал, продолжая наступать на нее словно танк. При этом рвано стягивая с себя одежду, которая мешала ему чувствовать жар ее тела. Последний шаг, и девушка оказалась вжата в стенки душевой кабины. Спину сразу прострелила ноющая боль; Саша болезненно прошипела. Вот только сейчас Обито даже капельки тревоги за нее не испытал, ибо был раздражен. Был взбешен тем, как она беспечно относится к своей жизни.       Но в то же время он очень сильно возбудился. Такая Саша ему очень нравилась. Ведь именно с грубости и начались их отношения. Два упрямца – два гордеца, не желающих прогибаться под другим. И это слишком опьяняет; сводит с ума.       Возможно ли обезумить от любви? Несомненно, и Обито познал это на собственной шкуре…       Саша игриво закусила нижнюю губу, когда в ее бедро стал упираться возбужденный член Учиха. В глазах блеснул загадочный огонек, и девушка дразняще потерлась о него, заставив мужчину блаженно проурчать.       – Дьяволица, - с придыханием прошептал, кривя губы в довольной ухмылке.       – Как ты любишь, котик.       Томным голосом протянула и царапнула коготком по мужскому кадыку, отчего Учиха тут же громко сглотнул; слишком тяжело.       – А еще я очень люблю, когда ты слушаешь меня, - дернул уголком рта и, проведя рукой по тонкой шее, вцепился пальцами в женский загривок.       Саша послушно подалась вперед, опуская ладошки на мускулистую грудь своего мужчины. Горячая кожа соприкоснулась с загрубевшими шрамами, и Обито шумно выдохнул ей в губы. Внезапно стало слишком жарко; по виску покатилась блестящая капелька пота, рожденная даже не этой дурманящей близостью – а взглядом.       Она смотрела на него как изголодавшийся хищник. Улыбаясь и каждым своим неторопливым движением убеждая, что именно он пребывает в ее полной власти. А Обито даже не пытается противиться – лишь подбрасывает немного угля в эту опаляющую и всепоглощающую страсть. Обжигается об искры, но упорно продолжает играть с огнем; ведь только этот огонь способен сделать его живым.       – Я тоже люблю, когда мужчины выполняют все мои приказы.       И, обнажив белоснежные клыки, пробежалась пальчиками по рельефному телу своего Лидера. Очертила каждую мышцу на животе и мучительно сладко, не переставая глядеть ему прямо в глаза, опустилась руками к тянущему желанию. Тело бросило в жар, и в горле резко пересохло, когда он ощутил тепло ее ладошек на своем члене.       – И чего же ты хочешь сейчас? – с хрипотцой прошептал, опираясь рукой о стенку душевой. По стеклу скатывалась горячая кровь, продолжавшая сочиться из рассеченной раны. Спину жгло, кожа горела, но Саша тянулась лишь за той страстью и желанием, с которыми на нее смотрел Обито. Боли не было; только мысли, витавшие в его голове.       Я хочу тебя       Мужчина озадаченно моргнул, когда в его голове внезапно прошелестел тихий голос красавицы; лицо исказилось непониманием.       Но с первым движением по возбужденной плоти вся эта растерянность мигом испарились. И на ее место снова вернулось неутолимое желание. Губы коснулись женской щеки и медленно повели по бархатной коже, расползаясь по ней горячим дыханием. Обито вплотную прильнул к груди Александры, заставляя ту вжаться в холодное стекло. Опустил широкую ладонь на ее бедро и подхватил его, прижимая к себе.       – Давай, красавица. Я весь твой.       Шепчет горячо и сладко, каждым словом распаляя искры внизу живота. С губ слетает утробное мычание, и девушка берет то, что принадлежит ей по праву. Подводит твердый член к влажной промежности, в нетерпении потираясь о него. А затем, не выдержав этой мучительной пытки, заполняет себя пульсирующим желанием.       Оба шумно выдыхают, когда сливаются в единое целое. Горячее. Влажное. И опаляющее своей страстью настолько, что разум отходит на второй план, и пара слепо идет за своими желаниями.       Первый толчок, и два стона растекаются по их разгоряченным телам липкой паутиной наслаждения. Второй, и Обито с рыком прижимается лбом к женскому виску, до красных отметин вгрызаясь пальцами в бедро любимой. И когда он делает третий и самый глубокий, Саша цепляется за его плечи и просит двигаться быстрее. Позвонки хрустят, и она вплотную льнет к тяжело вздымающейся груди, опасаясь потерять хоть частичку его тепла. И тех невыносимо приятных ощущений, которые Учиха ей дарит каждым своим движением.       Обито дышит тяжело, жадно. Вжимается в любимую до хруста костей. И ни на мгновение не останавливается. Двигается размеренно и глубоко. Не торопится – не пытается добежать до сладкого финала, после которого ему придется оставить эти горячие глубины. Не хочет; не может разорвать опьяняющую связь, от которой он напрочь теряет голову.       Любит. Обожает эту женщину.       Зависим от ее жара. Сладости губ. И глаз. Карих, бездонных – растворяющих в своих пустотах, лишая воли и желания возвращаться обратно к Рин. Там он не найдет такой же страсти, не позволит своему внутреннему зверю зарычать от удовольствия. Ведь Рин – это невинная красота. Чистая, непорочная. Ее нельзя даже трогать своими потаенными желаниями; нужно только беречь.       Но Саша совсем другая. Ее близость обжигает – дурманит до потери рассудка. Она никогда не скажет нет, не оттолкнет и не посмотрит со страхом в глазах. Ведь если понадобится, эта красота сожжет в своем опасном огне.       Две противоположности. Две совершенно разные стихии. Одна тихая и спокойная. А вторая – бурная, страстная. И ему хочется окунуться сразу в оба этих водоворота, чтобы маленький мальчик и хладнокровный убийца исполнили все свои мечты. И стали, наконец, счастливыми…       Обито утробно рыкнул и подхватил девушку под ягодицы, с силой вжимая в уже влажную от крови дверцу. А затем, голодным поцелуем припав к ее губам, стал вбиваться во влажное лоно с таким остервенением, что ванную моментально накрыла волна блаженного мычания. И каждый раз, когда Учиха отпускал ее губы, переходя к шее и плечам, Саша отпускала с губ громкие и очень сладостные крики. Крики о том, как же ей хорошо.       Тело трясло от невыносимого возбуждения; в животе вихрем носились горячие мурашки, закручиваясь в тугой комок напряжения. А она кричала. И жадно подвиливала тазом навстречу пульсирующему члену, разрывающего ее изнутри.       Запах крови дурманил, заставляя Обито звереть. А от ее запаха, ее сладости тела, которую он слизывал языком, мужчина переставал что-либо соображать. Он просто трахал девушку. Упивался ее криками удовольствия и пытался раздавить ее своим желанием. Сил терпеть больше не было; зверь требовал разрядки – требовал, чтобы он довел их до безумного исступления. И каждое его резкое, глубокое движение стремительно приближало их к абсолютному забвению.       И вот, когда вокруг его плоти начали интенсивно сокращаться ее внутренние мышцы, когда по спине стал скатываться не только пот, но и горячая кровь, Обито замер и вместе с любимой испытал невообразимой силы оргазм. Тело свело сладостной судорогой, с губ слетел протяжный стон, и мужчина с содроганием излился в горячее лоно.       А затем опасно пошатнулся и, усмехнувшись, опустил девушку на пол; сил совершенно не осталось.       – О святые…       Учиха замолчал, когда его взгляд внезапно упал на дверцу кабинки – стекло было всё в кровавых разводах.       – Нет, дорогая, сейчас мы идем к Нагато и…       –Ты идиот? Если он узнает, то больше не будет меня тренировать, - хмурым голосом перебила его, отчего мужчина даже в секундный ступор впал. Это ему сейчас послышалось, или ее вообще не колышет тот факт, что она ранена!       Обито терпеливо выдохнул, подавив в себе желание притряхнуть эту дуру, после чего спокойно проговорил. При этом сурово хмуря свои брови:       – Я могу с тобой позаниматься.       – Я сомневаюсь, что из тебя получится хороший учитель, - иронично усмехнулась, чем заставила Учиха удивленно похлопать глазами.       – Не понял..? Меня вообще-то сам Мадар…       Вдруг со стороны двери донесся громкий стук, вынудивший мужчину резко заткнуться. Ибо этот источник чакры он узнает, где угодно.       – Если ты там закончил Учиха, то будь добр – к детям ее отпусти, а то мне их не успокоить…       Услышав мужа, девушка мысленно чертыхнулась и пулей залетела в душ. Вот же она дура, которая забыла о незримой связи со своими ангелочками. И всё из-за чертового Учиха и его желаний!       Пока Саша смывала с себя результат их бурного секса, Обито осуждающе покачал головой, совершенно не понимая ее логики. А затем, стерев с дверок душевой всю кровь, оделся и подошел к раковине. Из груди вырвался тяжелый вздох, и мужчина напряженно посмотрел в свое отражение.       «Нужно поговорить с ней о Рин. Но… что мне делать с самой Рин? Как уговорить ее?»       Еще раз вдохнул и коротко посмотрел на Нагато, хмурое подобие которого возникло в открывшемся проходе. Немного попрожигав друга осуждающим взглядом, Узумаки мотнул головой и в полном молчании последовал за убежавшей женой. А Учиха, решив, что этот разговор подождет, последовал за парой к детям. Сейчас потискать этих малюток ему хочется больше, чем думать о будущем. Ведь кто знает, к чему может привести его желание быть сразу с прошлым и настоящим…              

***

      Какаши устало вздохнул и, открыв дверь в свою пустую и холодную квартиру, тут же замер в сильном замешательстве. В нос внезапно ударил восхитительный запах еды. А глаза, который мигом наполнились смесью щенячьей радости и непониманием, уткнулись в Рин. Девушка вышла с кухни и, вытерев руки о передник, с мягкой улыбкой направилась к своему мужчине.       – А вот и ты.       Заключила растерявшегося Хатаке в крепкие объятия и, стянув с него маску, подарила самый нежный и трепетный поцелуй. Словно через него хотела сказать всё то, что переполняло ее изнутри.       – А ты..? – на миг отстранился от нее и с глубокой надеждой заглянул в глаза любимой, надеясь найти в них тот самый ответ.       – Да, Какаши. Я ушла от Обито. И теперь…       И большего мужчине не понадобилось, чтобы с сердца, наконец, упал тяжелый груз, который всё это время мучил его и истязал. Отныне он может дышать полной грудью. И не думать о том, что Учиха делает с его любимой. Ведь теперь Рин с ним. И уже навсегда…       

Но навсегда ли..?