Pinky Promise

Он проснулся слишком рано. Он даже не знал почему – в доме было тихо, сквозь жалюзи в его спальне наверху не пробивался свет, еще не прозвучала эта мерзкая «Металлика» с его будильника на планшете, но по его венам бежала странная доза адреналина, и обычно это означало, что надо поработать руками и ногами, так что он перевязал шнурки, надел одну из тех шапочек, что для него связала Гермиона, выскочил за дверь и побежал по покрытой снегом дорожке прежде чем он успел подумать, что для этого было слишком холодно. Потому что ему это нравилось – напряжение в мускулах, пот на лице, физические упражнения – его тело или могло что-то или не могло. Ничего между. И то, что не было вот этого «может быть» между да и нет было его любимой частью дела. Он помнил, как был подростком, слишком большим для своего возраста, слишком сердитым для собственного блага, как он пробирался в спортзал своего отца, и выкладывался в ударах по черной коже, удары, хуки, апперкоты – Маркус был в идеальной форме, сказал как-то отец, и завязывать драки было так нафиг легко. А заканчивать их было еще легче. Так он заглушал то, что был Флинтом, Маркусом Флинтом – кровью, синяками, сломанными костями, и было просто удивительно, как быстро все перешло от отстранения от тренировок к койке в тюрьме для несовершеннолетних, и предупреждению от адвоката его отца перестать наконец попадаться, пока не исполнилось восемнадцать. Маркус подумал, что теперь стало лучше. Он все еще слишком большой, все еще слишком сердитый, но теперь он научился бояться самого себя – насилие давалось ему также легко, как дыхание, и он знал, чем это может закончится. Так что… Так что он поднимает тяжести, пользуется рецептами отца для протеиновых коктейлей, играет по выходным в регби, постоянно смотрит ESPN и нахер много бегает. Но это желание прочистить голову никогда не было таким резким как сегодня, когда он выскочил из постели, и он решил, что это все из-за незнакомой обстановки – он не привык к изменениям, у него были одни и те же шесть или семь лучших друзей с самого его рождения, и внезапное появление кого-то вроде Луны его… Ошеломило. Напрягло. Он фыркнул, думая, как тупо это звучит. И потому он прибавил шагу, выпрямил плечи, напряг мышцы живота и убедился, что его бедра напряжены, а шаги стали длиннее. Некоторое время было неплохо. Лес был тих, ветки едва шевелились, птицы только начали петь, дыхание вырывалось из его рта белыми облачками, и исчезало с каждым шагом по асфальту. Его мысли наконец успокоились, и мозг наконец очистился, и он подумал, что с нетерпением ждет завтрака, и он не хотел думать, что хочет улыбаться, потому что думает о завтраке с Луной, ни о чем серьезном, не хочет забегать вперед, но в его животе что-то трепыхалось, что заставило думать его о всякой безумной херне вроде бабочек и первых свиданий, и он засмеялся, подумав об этом, чуть-чуть, потому что она даже не знает, что это он повезет ее на завтрак. (09:10) эй (09:10) ты с блондиночкой (09:16) ее зовут луна (09:16) и да (09:16) я с ней (09:16) а что (09:16) уоррингнтон думает ты пятнаешь ее честь (09:17) ты же не делаешь это (09:17) слишком рано для этого дерьма (09:18) типа (09:18) блядь (09:18) это охуенно (09:18) нахуй рано (09:19) и даф во сне пинается (09:19) а блейз храпит (09:19) а ебаный малфой два часа проторчал в душе и теперь в ванной несет как в долбаном парфюмерном магазине в сакс (09:19) ? (09:20) мы едем в тот дайнер (09:20) класс (09:21) можешь привезти бекон или что-нибудь там (09:22) че за нахер (09:22) грейнджер вышвырнула все вкусное (09:22) типа (09:23) тут типа тридцать коробок крупы (09:23) а блейз несет херню про блины из гречки (09:23) и я такой типа (09:23) идите вы все на хуй (09:24) я блядь нахуй плотоядное (09:24) а малфой такая сучка теперь ходит и всем предлагает смузи (09:25) типа (09:25) ты меня не проведешь братан (09:25) я нахуй знаю что ты прячешь полный рюкзак колбасы в задней комнате (09:30) яичницу хочешь (09:31) да бля (09:32) с жидким белком (09:32) на тосте из дрожжевого теста (09:34) и сливочным маслом (09:34) холестерину мне нахуй (09:35) ты меня понимаешь (09:40) а джакалопы существуют (09:41) луна говорит что да (09:42) спроси гермиону (09:42) грейнджер попыталась мне врезать когда я спросил про джакалопов (09:42) понимай как хочешь (09:44) солю твою яичницу (09:45) братан ты лучше всех Луна заказала на завтрак два целых грейпфрута и болтунью из яиц без желтков. Она мило попросила пожилую официантку добавить кайенского перца и «какое-нибудь ореховое масло, только не из миндаля или кешью», отчего весь остальной обслуживающий персонал с подозрением вылупился на нее, и большинство из них выглядело так, словно могли играть в черно-белых эпизодах в дайнере в «Плезантвиле» - и она повязала свой неоново-розовый кашемировый шарф вокруг набитой ватой шеи головы джекалопа на дальней от них стене, рядом с очевидно сфотошопленной картинкой, на которой Джордж Буш-младший ест бургер из бизонятины. – Это, ты оставила свой… Хочешь, я пойду и принесу его тебе? – предложил Маркус, придерживая одной рукой открытую дверь, а второй держа пакет с завтраком для Тео. – Я имею в виду твой шарф. Ты оставила его. Луна проскользнула мимо него, теребя в руке защелку для оригами, свисавшую с цепочки на ее шее; в ее руках маленькая сумочка в виде точной реплики человеческого глаза, с ресницами, слезным протоком и ярко-голубой радужной оболочкой, она раньше что-то говорила о необходимости иметь при себе третий глаз, и что-то там о постоянной бдительности, и о зеркале в мир непознанного, но он в это время поливал свой омлет соусом и думал, с чего она вдруг схватила его за руку и сплела его пальцы со своими, когда они выходили из машины, так как он не очень хорош в мультизадачности даже в те времена, когда он не в шоке и не ошеломлен, и блядь, как же он нахуй был в шоке и нахуй ошеломлен, когда она начала качать их сплетенными вместе руками и улыбнулась ему радостной улыбкой, и ему хотелось ущипнуть свою собственную нахер руку, чтобы убедиться, что он, нахер, не спит, так что он не уловил большую часть ее объяснения насчет сумки. А теперь – теперь она моргала, глядя на него с удивленным выражением, и он пялился на ее рот, потому что не хотел пропустить ни секунды ее улыбки, а она всегда улыбалась, так что казалось, что только вопрос времени… – О, нет, Маркус, я нарочно оставила шарф для джакалопа, – сказала он, как будто это было само собой разумеется. – Джакалопы, как известно, холоднокровные, понимаешь, так что его дух скорее всего замерзает в потустороннем мире – я завтра принесу ему теплые наушники. Он нахмурился, пытаясь найти хоть какой-то смысл в том, что она сказала. Смысла не было. – Так, хм, то есть, привидения… Мерзнут? Типа, у них же нет тел, так? Как же тогда это работает? – попробовал он. Он был прав. Был только вопрос времени, когда она улыбнется снова. (16:00) чувак (16:00) рядом с грейнджер и блондиночкой грейнджер и дафна просто лучшие подружки (16:00) что за херня вообще??? (16:05) ее зовут луна (16:05) а гермиона не любит когда с ней кто-то не согласен (16:06) особенно без доказательств (16:06) типа (16:06) один раз мы смотрели добро пожаловать в джунгли (16:06) а да (16:06) это где стифлер (16:07) шон уильям скотт (16:07) стифлер это выдуманный персонаж (16:08) но да (16:08) он там был (16:08) короче (16:08) смотрим мы фильм (16:08) и тут гермиона говорит что ей не нравится скала потому что у него только одно выражение лица (16:09) а драко сказал что она не права (16:09) и не стал продолжать (16:10) и она все пыталась устроить «дискуссию» (16:10) а он просто сказал «каждый кому не нравится скала неправ» (16:11) он типа правильно сказал (16:12) скала же был царем скорпионов такой херней не разбрасываются (16:12) он как вин дизель если бы вин дизель красивее старел (16:12) он гребаный идол (16:12) ага (16:13) а она была так зла из-за «недостатка материальных подтверждений» (16:13) не знаю (16:14) короче потом понеслаааась (16:14) но (16:15) луна не такая (16:15) так что (16:16) агааааа (16:16) как же братан Через час после ужина – ригатони из цельного зерна с соусом из помидоров, базилика и цуккини, приготовленном Гермионой, пока Уоррингтон возился с бутылкой кьянти, Пьюси допрашивал Дафну относительно ее носков с пальцами, Маркус стоял рядом с Луной на веранде - его куртка была застегнута, а шнурки на ботинках развязаны – и смотрел, как Поттер с Панси и Драко с Гермионой по пьяни пытались вылепить снеговиков. – Можно было бы подумать, что кое-кто вроде Гермионы сделал бы более анатомически правильного снеговика, – стервозно заметила Луна. – Ты так не считаешь? Маркус прикусил нижнюю губу и наморщил нос, чтобы сдержать ухмылку – в том как Луна ведет себя так раздраженно и пассивно-агрессивно было все так мило. – Не, – протянул он, – она забывает быть занудой только когда рядом Драко. Если только не экзамены. Тогда они оба занудны. Лучше с ними в это время не встречаться. Луна склонила голову набок, глядя, как Поттер и Драко одновременно набрали по горсти снега и швырнули в спину Гермионы, они заржали и дали друг другу пять, когда Гермиона взвизгнула от ярости, и Маркус рассеянно задумался, сколько им понадобится времени вспомнить, что они вообще-то не друзья. – Драко и Гермиона… Они подходят друг другу, – задумчиво сказала Луна. – И насколько я вижу, они счастливы вместе. – Ага. Губы Луны дернулись. – Но это так странно! – воскликнула она, едва сдерживая смешок. Маркус удивленно улыбнулся ей. – Что? Почему это странно? Она покачала головой. – Людям редко хватает понимания, что для них хорошо и что им подходит, – ответила она несколько грустно. – Папа говорит, что именно поэтому уровень разводов так высок. Маркус кашлянул. – Это… – Кстати! Я тебе не говорила? Я определила возможные места убийств, так что призраки должны быть или в спальне, где я живу, или в спальне прямо надо мной, – перебила она его, едва не подпрыгивая, и она развернулась и ухватила его за бицепс, едва не касаясь грудью его локтя. – На кухне никаких активностей ночью не было. По его шее прошел жар; как оказалась, Луна чертовски тактильна, она любит обниматься, хватать за руку, садиться, мать вашу, ему на колени, и хотя он точно не собирается жаловаться – если понадобится, он позволит ей пользоваться им как лестницей – технически он знал ее всего один день, и его член реагировал именно так, как полагается на симпатичную новенькую девчонку, которая его трогает. И это было неловко. Он не думал, что у него было столько неожиданных стояков со средней школы. – Это же… гм… Спальня Драко и Гермионы? – М-хм, – подтвердила Луна, потершись носом о его куртку. Его дыхание прервалось. Она флиртовала с ним? Ему надо было что-то делать? – Я попыталась им сказать за ужином – поэтому я и рассказывала о термальных снимках между тремя пятнадцатью и тремя сорока семью, но Гермиона не казалась… склонной к уговорам. Он скривился. Это, нахрен, было слабо сказано. – Гермиона может быть… упрямой? Типа? Она ничего такого не имела в виду, просто… Она такая. Луна хмыкнула, вздохнула, а потом посмотрела на него сквозь ресницы. – А что насчет тебя, Маркус? Какой ты? Он нахмурился, ошеломленный. – Что? Она пожала плечами. – Ну, Гермиона, она такая, а какой ты? – Я… – он замолчал, облизывая губы. – Я… Я не знаю. Не такой как Гермиона? Луна прижалась к нему спереди и фыркнула ему в грудь. Он едва не содрогнулся. – Это можно было мне и не говорить. Он сглотнул, обхватив ее за спину – между ними достаточно одежды, так что он ничего такого не ощущал, но эта поза все равно была очень интимной, и он рад, что не видит ее лица, когда пытался собраться со словами. – Ага, – сказал он, сжимая и разжимая челюсти. Он не знал, как ответить на ее вопрос, и он удивился, почему это его так напрягло. – Ясно. Ну… Я сильный. Физически. В свое время… В свое время я часто влезал в драки, понимаешь? Я в этом был хорош. Побеждал. Это было как… Типа как улетаешь, все становилось четко и ясно, и очень просто. Я… Мне это нравилось, наверное? Блядь. Звучит плохо, да? Она не ответила сразу. Он запаниковал. Он не планировал на самом деле рассказывать о том, каким бардаком было его детство, он знал, что у него есть проблемы, проблемы с гневом, с самоконтролем, и тем, что назначенный судом психолог назвал «токсичными отношениями с собственным отцом» - но он не собирался, он и не думал, не хотел… – Я верю во многое, что другие люди считают нереальным, – наконец сказала Луна, задумчиво и немного грустно, потом она остановилась и хихикнула, и у него словно сердце застряло где-то в горле. – И знаешь, есть такое старое выражение, что ты не ценишь что-то как положено, пока это не потерял? Он провел ногой по снегу и посмотрел на нее. К кончикам ее волос прилипли снежинки, они покрывали ее плечи, блестящий фиолетовый помпон на шапке. Она такая забавная. Такая красивая. Он даже и не заметил, что снова пошел снег. – Да? – спросил он, внезапно чувствуя себя не в своей тарелке. Она медленно кивнула. – Да, – ответила она. – И мне нравится думать, что противоположность тоже правда – ты не можешь ценить то, что ты кем-то больше не являешься, если ты не знаешь, каким ты был… раньше? Понимаешь? Он поколебался. – Мне кажется, это не так работает, – пробормотал он, прищуриваясь в сторону деревьев. – Мне кажется… Такая херня, она не проходит. Она остается. Держится. Она толкнула его плечо своим, даже ни на миллиметр его не сдвинув. – Ну, в любом случае, – ответила она, странно тихим голосом. – Всему необязательно быть логичным, чтобы иметь смысл, и некоторым вещам не нужно иметь смысл, чтобы быть реальными. Настоящими. Он не был уверен, что понимает, о чем она говорит – и в этом не было ничего нового – но он подозревал, что она говорила ему что-то важное, что-то, что она считала настоящим, что она считала верным, и этого ему было достаточно, подумал он. Потому что он никогда не встречал таких, как она – таких, кто не выставлял счета за честность. И ему это нравилось. Она ему нравилась. (01:16) блондиночка рассказала мне жуткие вещи когда мы поднимались на лифте (01:16) повторяю (01:16) ее зовут луна (01:17) что типа какие-то придурки нашли на свою жопу приключений в нашей хижине и их нахрен убили тут (01:17) она рассказывала в деталях (01:17) это была такая мерзость (01:17) но (01:17) даф хочет устроить сеанс (01:18) и мы с тобой теперь должны завтра достать свечи (01:18) какие-то особенные свечи (01:18) не знаю (01:18) и мне похуй главное чтобы не с запахом «ванили» мать их (01:18) понимаешь братан (01:19) ну типа (01:19) а (01:19) хорошо (01:20) ну и ладно (01:20) будет пицца (01:21) гребаная пицца (01:22) с гребаными пепперони (01:22) и гребаными митболами (01:22) и гребаными каламатскими оливками (01:22) так что я за (01:24) гермиона устроит чтоб она была на тонком тесте (01:24) да ты что (01:24) бля (01:24) утром она отобрала у панси мятный шнапс (01:24) когда мы собирались кататься на лыжах (01:25) это дерьмо на вкус было как волшебство в шоколаде (01:27) почему? (01:27) несла какую-то херню что мол если нельзя пить и водить то нельзя пить и спускаться на лыжах (01:28) по-моему это логично (01:28) че за херня (01:28) нет не логично (01:28) если я хочу ужраться и вскарабкаться на гребаную гору на одних мать их гребаных лыжных палках я это нахуй сделаю мужики (01:40) этот сеанс это дафны идея (01:40) или луны (01:41) сеанс идея блондиночки (01:41) а пицца дафны (01:45) если подумать мне не стоило даже спрашивать