Фиктивный брак

Джеймс пошевелился в постели, с усталым стоном уткнувшись лицом в мягкую подушку. В другое бы утро, он давно отправился на победу, но после ночи, проведенной со Стивом на лошадях, он чувствовал, что заслужил немного больше сна. Однако Кэп вошел в комнату и задернул занавески, загораживающие солнечный свет. Маленькая полоска света поползла по кровати, ударив Джеймса по глазам. Он моргнул, приходя в себя после нескольких минут борьбы с неизбежным, затем широко зевнул и повернулся на другой бок. Сев, он вытянул руки над головой, потрескивая плечами один за другим, прежде чем провести пальцами по темным волосам с сонным ворчанием. — Стив, ты здесь? — пробормотал он, глядя через край кровати. Но когда он это сделал, Стива уже не было. Одеяла и подушка, которыми пользовался его работник, были сложены и прислонены к краю кровати, сигнализируя о том, что Стива не было в то утро. Бросив быстрый взгляд на часы, Джеймс заметил время. 9:45 утра. Обычно он не просыпался так поздно, но, принимая во внимание лихорадочные дни, которые они провели вместе, он не винил себя за лишний сон. Он откинулся на спинку кровати и уставился в потолок, обдумывая события прошлой ночи. Когда они со Стивом вернулись домой, было уже далеко за одиннадцать. У обоих болели бедра от долгого сидения верхом на лошадях, но в остальном они были довольны долгим разговором. Джеймс улыбнулся про себя, думая о Стиве и его смехе, о его понимающей натуре и жалкой готовности помочь ему даже после всего. Он начинал понимать, почему все так любят Стива. Его сердце было слишком большим даже для его тела. Его глаза были яркими, острыми и полными заботы. Его лицо было поразительно красивым. Джеймс улыбнулся про себя и закрыл глаза, чтобы восстановить образ в памяти и запомнить его. Проведя рукой по лицу, он почувствовал, что лоб его блестит от пота, он поморщился. — Черт, нужно принять душ… — проворчал он, соскальзывая с кровати. Он увидел себя в зеркале и нахмурился. Темные волосы торчали в разные стороны, глаза опухли от сна, футболка помялась и задралась до талии. Он выглядел ужасно. Надо поторопиться, пока Стив не вернулся. Порывшись в чемодане, Джеймс схватил серые брюки и белую рубашку на пуговицах. Конечно, Стив предупредил его, чтобы он носил больше повседневной одежды во время поездки, но он хотел сегодня хорошо выглядеть. Никаких особых причин, которые имели бы отношение к Стиву. Конечно, нет. Он просто почувствовал желание, а если Стив заметит, бонусные очки. Схватив одежду, он аккуратно сложил ее на краю кровати вместе с нижним бельем и ботинками. Он схватил полотенце и туалетные принадлежности и направился в ванную, оставив дверь открытой. Как только в ванной стало тепло и душно, он разделся и встал под душ. Позволив воде омыть его тело, он вымыл волосы, закрыл глаза и сосредоточился на расслабляющем массаже головы, стараясь не думать о своих пальцах как о пальцах определенного блондина. Он тихо ругал себя за эти предательские мысли, хотя они никогда не переставали приходить ему в голову. Предполагалось, что он заключит сделку с правительством, а не…влюбиться в своего помощника. Но будь он проклят за это и за то, что все кувыркается так быстро и сильно. Его сердце хорошо умело влюбляться. Из-за этого он попал в беду много лет назад. Покачав головой, он попытался отвлечься от мыслей о Стиве и начал тихонько напевать себе под нос какую-то мелодию. Ополоснувшись в последний раз, он запустил пальцы в свои уже чистые волосы и остался доволен результатом. Он открыл дверь душа и вышел, потянувшись за полотенцем, которое повесил на вешалку. Но как только он это сделал, в комнату ворвался Кэп, громко тявкая на него и вертя своим трепещущим хвостом. Джеймс отпрыгнул от Кэпа. Конечно, это заставило его поскользнуться на влажных плитках пола в ванной, он вытянул руки, чтобы удержаться, прежде чем упасть. Сделав это, он избежал неприятного падения, но его полотенце отправилось прямо в душ, приземлившись с влажным «шлепком» в все еще сливающуюся лужу в душевой кабинке. — Проклятье, — он вздохнул, хмуро уставившись на мокрое полотенце. — Спасибо, Кэп. — Кэп опустил голову и заскулил на Джеймса, поджав хвост. Джеймс, стоя совершенно голый в ванной, начал рыться в поисках дополнительного полотенца. Конечно, их не было.  — Черт, — он вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он мог просто надеть мокрую одежду, но было бы крайне неудобно носить ее весь день. Потом он вспомнил, что есть шкаф за дверью ванной и тут же скользнул туда, чтобы найти лишнее полотенце. Никаких костей. Шкаф, казалось, был опустошен для стирки, перед ним ничего не было. — Блять! — прошипел он, бросив взгляд на дверь спальни. Стив мог буквально вернуться в любой момент и увидеть его стоящим там голым и Боже, как это будет выглядеть? Он вздохнул и ударился головой о деревянную дверь, пытаясь собраться с мыслями. Тут он услышал, как Кэп тявкает на него, он поднял голову. Кэп стоял в коридоре, виляя хвостом и бросая взгляды в коридор. Сбитый с толку, Джеймс направился к двери, чтобы посмотреть, на что смотрит Кэп, прикрыв свое достоинство только полотенцем для рук. Тогда-то он и увидел бельевой шкаф в конце коридора. Улыбка появилась на его лице, когда он понял, что Кэп точно знает, что ему нужно. — Спасибо. — он ухмыльнулся, глядя на Волка. Сейчас… теперь оставалось только добраться до бельевого шкафа и схватить полотенце, прежде чем кто-нибудь заметит его. Бросив взгляд в сторону лестницы, он нахмурился и прислушался, пытаясь определить, не приближается ли кто-нибудь. Он не слышал шагов, не видел теней. Возможно, все уже вышли. Решив рискнуть, он глубоко вздохнул и побежал по коридору, скользя мокрыми ногами по деревянному полу. К счастью, его не заметили и торжествующая улыбка появилась на его лице. Взявшись за ручку шкафа он понял, что та не открывается. Громко выругавшись, Джеймс потряс ручку, словно дверь могла открыться только усилием. Но этого не произошло. Мгновение он смотрел на дверь, потом услышал голоса у лестницы и замер. Сара и Джо разговаривали и смеялись, и тут вмешался третий голос: Тетя Пегги. Она была здесь?! — Твою мать! — прошипел Джеймс, отворачиваясь от бельевого шкафа. Отменить миссию! Он действительно ненавидел эту идею, но, похоже, ему придется воспользоваться пижамой, чтобы вытереться. Все лучше, чем милая, милая Пегги, видящая голого жениха Стива. Услышав приближающиеся голоса, он рванулся к двери спальни, чтобы спастись. Но в тот момент, когда он потянулся к ручке, Кэп влетел в дверь и врезался в него. Его рука, которая держала плотные, чтобы скрыть его низ, метнулась и полетело. Он ввалился в дверь безо всякой грации, и знал, что день не станет хуже, если кто-нибудь найдет его распростертым на полу с голой задницей. Конечно, стало все еще хуже. В тот момент, когда он пролетел через дверной проем, он врезался в твердую стену из такой же голой плоти. Сила, с которой он влетел в дверной проем, заставила его споткнуться, когда он врезался в Стива, они оба растянулись на спине. Стив вскрикнул от удивления и зацепился пяткой за край ковра. Это заставило их обоих упасть на пол в путанице рук и ног, где Джеймс приземлился на Стива с пронзительным криком, упершись руками в пол. Потом все прекратилось. Джеймс уставился на Стива с выражением шока на лице. Дикая, невероятно неуместная мысль пришла ему в голову, он поймал себя на том, что краснеет от осознания того, что чувствовать голую кожу Стива рядом со своей было слишком жарко… Затем его лицо сменилось ужасом. Стив ответил жестом, прежде чем они оба поняли… — Почему ты голый?! — они оба закричали в унисон. Джеймс сполз со Стива и попытался отползти, но лужа, которую он оставил на земле, заставила его поскользнуться. Стив, оттолкнул ноги Джеймса и поспешил прочь, чтобы схватить полотенце, которое он нес. У Джеймса не было такого покрытия, он просто сдернул одеяло с кровати, завернувшись в ткань, прежде чем посмотреть на Стива. Стив не выглядел счастливым. — На кой-хрен ты разгуливаешь голым?! — спросил Джеймс Он чувствовал, как его щеки заливаются краской. — Что?! Я Могу спросить тебя о том же. Какого черта ты бегал по коридору голый и мокрый?! — крикнул Стив, указывая на дверь и ожидая ответа. — Я…Я пытался достать полотенце, но Кэп напугал меня до смерти, когда я вышел из душа и бросил его в воду. Шкаф был пуст! — объяснил Джеймс, чувствуя себя ужасно неловко. — Ты… Джеймс! Полотенца под раковиной в ванной! Моя 90-летняя тетя здесь! Ты хочешь, чтобы у нее случился сердечный приступ?! — рявкнул Стив, плотнее обматывая полотенце вокруг талии. Он услышал, как Джеймс бормочет, пытаясь объясниться. Вместо этого Стив поднял руку, чтобы заставить его замолчать, он направился в ванную. Схватив полотенце из-под раковины, он швырнул его в Джеймса и бросил острый взгляд на его плечо. На левой дельтовидной мышце Джеймса была нарисована большая красная звезда. В центре звезды находилось черное существо, похожее на череп, украшенный щупальцами, а справа от татуировки на левой ключице была выгравирована еще одна чернильная линия. Кириллица покрывала всю кость от впадины на горле до плеча — резкий контраст черного с бледно-белым. — Кстати, хорошие татушки. Я чуть принял тебя за панк-рокера, Джеймс. — сказал он, захлопнув дверь и загородив их друг от друга. Джеймс уставился на запертую дверь ванной комнаты, на его лице было написано унижение. Он поднял с пола полотенце и вздохнул, чувствуя, что Земля заслуживает того, чтобы разверзнуться и поглотить его целиком. Он не только опозорил себя, но и разозлил Стива. Отлично. Этот день обещал быть замечательным. Он надулся, схватил одежду и пошел в боковую комнату переодеваться, глядя на свои татуировки со смесью стыда и гнева. Доброе утро, Джеймс… Однако он был так поглощен своими мыслями, что успел уйти как раз перед тем, как скрипнула дверь ванной, он не заметил, что Стив наблюдает за ним. Стив выглянул из комнаты и посмотрел на Джеймса, когда тот выходил. Он посмотрел на опустевшую комнату, вздохнул, закрыл дверь и прислонился к дереву. Он увидел свое отражение и застонал. Он покраснел до корней волос, от шеи до груди, пока не превратился в темно-розовое пятно. Стив пнул себя, когда почувствовал, как его сердце забилось в груди при мысли о Джеймсе, прижавшемся к нему полностью обнаженным. Он почувствовал призрачные очертания Джеймса, прижатого к его бедру, и застонал. — Не сейчас… этого не может быть. — пробормотал он себе под нос. Но, как бы он не говорил себе нет, яростный стояк под полотенцем говорил об обратном. Это небезопасно. Джеймс не мог питать к нему никаких чувств, кроме деловых и взаимного уважения. Весь этот уик-энд оказался опасным. Он не мог позволить себе влюбиться в своего босса. Разговор по душам об открытых чувствах не изменил всего, через что ему пришлось пройти. Черт, один уик-энд не может этого вытворить. Так почему же он чувствовал, что его мир, наконец, поворачивается на верную сторону при каждом удобном случае, когда он смотрел на него? — О, Джеймс, посмотри на эту фотографию! — проворковала тетя Пегги, указывая на фотоальбом у себя на коленях. Она похлопала по подушке рядом с собой, глядя на изображения, разложенные перед ней. Заинтригованный Джеймс сделал, как ему было сказано и сел рядом с женщиной. Когда он взглянул на фотографии, на его губах появилась широкая улыбка. — Это Стив? — спросил он, протягивая руку и вытаскивая старую фотографию из щели на странице. В тот уик-энд тетю Пегги пригласили на субботний завтрак для того, чтобы провести больше времени со Стивом и Джеймсом, прежде чем они вернутся в Нью-Йорк в понедельник вечером. Все пятеро наслаждались сытным ужином с бутылкой белого вина и смехом, обсуждая предстоящую свадьбу. Джеймс легко уклонился от темы, которую они должны были придумать для церемонии, объяснив, что они были так заняты на работе, так недавно были помолвлены, что у них не было возможности что-либо планировать. Тетя Пегги и Сара пришли в восторг. Сара тут же вскочила со своего места, чтобы принести альбомы с фотографиями, в которых излагались идеи по поводу свадьбы ее сына, и отправила Стива и Джо на кухню убираться. Когда Стив запротестовал, она ударила его по плечу и защитила брюнета. — Стивен Грант Роджерс, Джеймс был так добр, что помог нам упаковать еду для вечеринки вчера вечером, меньшее, что ты можешь сделать, это пойти помыть посуду! — произнесла она нараспев, прижимая кулаки к талии. Это заставило Стива заткнуться и выбежать из комнаты вместе с отцом, предоставив им троим любоваться старыми фото. Сара схватила альбом детства Стива, желая показать жениху своего сына изображения своего растущего ребёнка. Пока он сидел рядом с Пегги и любовался фотографиями Стива, она листала свои старые свадебные альбомы и доставала полароидные снимки, чтобы использовать их в качестве ориентира для предстоящей церемонии. Джеймс восхищался старыми воспоминаниями о Стиве. Он не шутил, когда говорил, что он маленький мальчик. Даже в двенадцать лет Стив был маленьким, тощим, с тощими руками и ногами, копной грязных светлых волос на голове и огромными очками в пластиковой оправе на носу. Но улыбки, которые он видел на этих фотографиях…они были настоящими и прекрасными. Фотография, которую он сейчас держал в руке, изображала Стива в бейсбольной форме на три размера больше его самого, но радость на его лице была заразительной. Он даже пожалел, что не может увидеть настоящую картину. — Он был такой милый. Что с ним случилось? — спросил он, улыбаясь Саре. Сара рассмеялась, махнув рукой и продолжая складывать фотографии в стопку. — Он вырос и решил стать совсем другим. Не то чтобы я не гордилась им каждый день, но иногда мне не хватает моего маленького душистого горошка. — мило произнесла она. — Бог решил быть добрым к нему после всех бед, через которые он прошел в детстве, которые даровала ему жизнь. А теперь с тобой у него есть все, что он только может пожелать. Джеймс покраснел, глядя на фотографии у себя на коленях, прежде чем взять альбом у Пегги. Он чувствовал на себе взгляд старухи, когда листал страницы, впитывая картинки с мрачным выражением лица. Так много истории в жизни Стива, лежащей перед ним и продолжающейся каждый день. Хотел бы он сказать то же самое о себе. У него не было ни своих фотографий, ни скудного детства. Больше нет. — Джеймс? Ты в порядке? — спросила Пегги, протягивая руку и прижимая ее к его плечу. Он посмотрел на нее и слабо улыбнулся, качая головой. — Да. Я в порядке. Просто… Надеюсь, я еще одно хорошее воспоминание в жизни Стива. Еще одно хорошее событие в жизни. Он выглядел таким счастливым здесь. — он указал на фотографии. Сара оторвалась от фотографий и внимательно посмотрела на Джеймса. — Теперь он счастлив с тобой, Баки. — Пробормотала она, улыбаясь ему и используя фальшивое прозвище, которое дал ему Стив. Он поднял на нее глаза, чувствуя, как колотится сердце. Вчера он ненавидел это прозвище. Сейчас…это  звучало мило. — Не смотрите на меня так, молодой человек. Я мать, я знаю, когда мой ребенок счастлив. Он кивнул, слегка улыбнувшись ей, прежде чем посмотреть на страницы, лежащие у него на коленях. — Да… Я тоже счастлив. Все трое погрузились в молчание. Пока Сара рассматривала фотографии, Пегги не сводила глаз с Джеймса. Что-то щелкнуло в остром уме старухи и она откашлялась. — Итак, Джеймс, когда мы познакомимся с твоими родителями? Уверен, они уже знают радостную новость? Он замер на месте, глядя на Сару и Пегги. Они внимательно смотрели на него, ожидая ответа. Он не хотел говорить им. Как он мог? Он только испортит отличное настроение дня. Но по тому, как Пегги смотрела на него, он понял, что старуха понимает: в жизни Джеймса что-то не так. Он не мог пройти мимо нее. Она была слишком умна. Сглотнув, он осторожно встретился с ними взглядом, прежде чем посмотреть на фотографии у себя на коленях. — Они не придут на свадьбу… — пробормотал он. Сара ахнула, прикрывая рот рукой. — Это потому, что они не одобряют такие отношения? — спросила она, выглядя шокированной. — Как они могли? Их сын женится! Это самый счастливый день. Должна быть причина, Джеймс… Он кивнул, сжимая страницы пальцами. Он не мог заставить себя сказать это. Когда он почувствовал, что его пальцы начинают дрожать, чья-то рука снова легла на его локоть, он поднял глаза и увидел, что Пегги смотрит на него…  — Они погибли? — тихо спросила она. Слева от нее Сара замолчала, ее глаза расширились от шока, прежде чем она отложила книгу и немедленно поднялась на ноги. Блондинка подошла и села справа от Джеймса, положив руку ему на поясницу. Джеймс хотел отодвинуться от нее. Он терпеть не мог, когда люди жалели его, услышав трагическую историю о том, как он одним махом осиротел. Но вместо того, чтобы уклониться от ее прикосновения, он обнаружил, что действительно чувствует. Это прикосновение не было жалостью или стыдом. Это было по-настоящему. Искренние чувства и душевная боль от потери. Он взглянул на нее и слабо улыбнулся, чувствуя, как сжимается сердце. — Да…они погибли. Мне было 17 лет. — пробормотал он, глядя на книгу в руках. — Я тогда только поступил в университет и был самым молодым первокурсником. Это были зимние каникулы, я только поехал домой навестить родителей в том году. Я был дома три дня, пока они не… — он судорожно сглотнул, вспоминая события той роковой ночи… 24 декабря 2004. Яша провел вечер со старыми школьными друзьями, наверстывая упущенное после первого семестра в университете и вообще наслаждаясь концом своих подростковых лет. Некоторые из них все еще учились в средней школе, в то время как он начал высшее образование. Его родители так гордились им. Они даже купили ему подарки в качестве поздравлений за успешный первый семестр, у него было два дня подарков, которые он с нетерпением ждал. Яша считал себя счастливчиком. В то время как он рос только с родителями в качестве семьи и без родственников, чтобы отмечать праздники, у него было много друзей, они наслаждались только одним Рождеством. Его отец перенес из Штатов традицию рождения Иисуса 25 декабря, в то время как его мать утверждала, что ее праздничные традиции происходят 7 января. К счастью для Яши, он вырос с двумя Новогодними праздниками. Почти через неделю после возвращения в Санкт-Петербург его пригласили провести вечер с друзьями, наслаждаясь ночной жизнью города. После обещания, что он вернется до полуночи и быть хорошо отдохнувшим, как обычно, день торжества, Яша оставил на вечер, чтобы провести его время с друзьями и наслаждаясь несколько напитков. Он потерял счет времени, когда подросток провел ночь, гуляя по городу в снегу со своими друзьями. На самом деле ему потребовался компаньон, чтобы сказать, что уже поздно и что на следующий день ему придется уйти и готовиться к работе. Яша взглянул на часы и понял, что уже далеко за полночь. Однако его беспокоило то, что мама ни разу не позвонила, чтобы проведать его. Обычно бедная женщина постоянно беспокоилась о сыне и время от времени звонила ему, когда он уходил, чтобы убедиться, что ему тепло и безопасно. Не было ни одного пропущенного вызова на телефоне. Чувствуя себя неловко, Яша отошел от друзей и пошел по заснеженным улицам домой. Снег валил густо,  в это время ночи на улице было мало людей. Однако по мере того, как он шел по улицам, чувство страха все глубже поселялось в его животе. Он пытался дозвониться до родителей, чтобы сказать, что потерял счёт времени и едет домой, но они не отвечали. Оба телефона сразу переключились на голосовую почту, а телефонная линия звонила и звонила, но никто не отвечал. Яша ускорил шаг и побежал по снегу, чтобы найти дорогу домой. Но когда он подошел ближе, запах чего-то горящего достиг его носа, сердце тяжело забилось в груди. Этот запах. он доносился с улицы, где стоял дом его родителей. Когда он завернул за угол, высокий столб черного дыма поднимался в снежное небо, он начал паниковать. Когда он приблизился к дому, в воздухе завыли сирены, а отдаленные крики усилили вопли. — Нет, нет, нет! — закричал он, мчась во весь опор по улице. Когда он завернул за последний угол, кровь отхлынула от его лица. Его дом. Он был охвачен пламенем,  вся пожарная команда Санкт-Петербурга была снаружи его дома. — Нет! — закричал он, бросаясь к людям, которые стояли у его дома и смотрели на огонь. Он почувствовал, как его схватил пожарный патрульный и дернул назад. — Нет, отпустите меня! Там мои родители! — он кричал на патрульного, борясь с его хваткой. Мужчина просто вытолкнул его из опасной зоны и втолкнул в толпу, где его удерживали двое полицейских. — Пожалуйста, я должен помочь им! — завопил Яша, с ужасом глядя, как мужчины тщетно сражаются с огнем. Через несколько минут крыша обрушилась на дом, огонь ревел в снежном небе, как ад. Он знал, что его родители умерли. Не было ни малейшего способа, что они бы выжили от  масштаба этого пожара. Яша разрыдался и закричал в снежную ночь, а полиция удержала его от того, чтобы забежать в ад и присоединиться к ним. — Мама! МАМА, ПАПА! — он всхлипнул, слезы замерзли на его покрасневшем лице, когда он увидел, как сгорели последние дни его детства с потерей родителей. На следующее утро Яша провел время в полицейском участке, глядя на жалкое деревце и набор старых фигурок, стоящих на полке напротив него. Его грудь была пуста, слезы высохли, когда он сжимал в руках пальто. Он ждал определенного ответа на вопрос, что вызвало пожар. Он чувствовал себя опустошенным от горя, задаваясь вопросом, Что, черт возьми, он собирается делать. Его родители…они исчезли. Это несправедливо… Они должны были увидеть его концерт в феврале. Они должны были разбудить его завтраком и криками: «Счастливого Рождества!» не обгоревшие трупы в остатках того, что было его домом почти 2 десятилетия. Что, черт возьми, он сделал, чтобы поступить так в его в день рождения и отнять у него родителей? Его родители никогда не увидят, как он найдет себе любовь и сыграет свадьбу. Последние слезы навернулись ему на глаза и потекли по щекам, когда он перестал всхлипывать. Он закрыл лицо руками и заплакал, смутно прислушиваясь к полицейским, пришедшим с последним отчетом. Его мама поздно вечером пекла пирог с миндальной мукой и ванилью, чтобы ее милый мальчик мог насладиться им на следующее утро, когда газопровод в плите взорвался. Она была немедленно поглощена огнем и взрывом и умерла на месте. С другой стороны, его отец тщетно пытался спасти ее, но пламя поглотило его. Они оба погибли еще до того, как дом был сожжен. Яша плакал несколько дней после того, как получил окончательный вердикт о смерти родителей. Друзья выразили ему соболезнования, седьмого января он похоронил родителей. Весь следующий год он горевал об их утрате. Он закончил свой танцевальный концерт с тяжелым сердцем и свой первый год в школе без родителей. Следующие каникулы Яша провел в университетском общежитии, упиваясь разбитым сердцем, обнимая ядовитую мужскую руку, которая казалась ему свинцовым грузом, а не утешением любви, о котором он мечтал; человека, который сжал его кулак и замахнулся, когда Яша отказал ему в постели в тот вечер. (Нет… Не думай о Броке. Не делай этого. Ему не нужно было думать о человеке, с которым он прожил три года без любви — последняя капля, которая навсегда ожесточила его сердце.) Этот год был его последним праздником, он начал свой жалкий Рождественский ритуал, пытаясь забыть о празднике, который никогда больше не принесет ему радости… Джеймс глубоко вздохнул, пересказывая большую часть воспоминаний Саре и Пегги, удобно опуская детали своего русского наследия. Это была мера предосторожности ради Стива…чтобы поддерживать шараду своего американизма, пока это возможно. Его плечи слегка дрожали, он откашлялся, зажимая уголки глаз, чтобы сдержать слезы, которые пытались скользнуть. Услышав шмыганье носом, он поднял голову и увидел, что глаза Сары ярко-красные и блестят. Мокрые дорожки бежали по ее щекам, когда она слушала его трагическую историю, она шмыгнула носом, крепко обнимая его. — О, Джеймс. Мне очень жаль. — прошептала она, прижимая его к себе. Потерять родителей в канун Рождества. — Бедный мой мальчик. — сказала она, ее плечи  затряслись от слез. У него перехватило горло, он посмотрел на Пегги. В глазах старухи стояли слезы, хрупкая рука взяла его за руку, сжимая пальцы. Однако она знала, чего Джеймс не хочет им говорить, ее взгляд скользнул к воротнику его белой пуговицы, скрывавшей кириллицу на ключице. — Эта фраза…это то, что твои родители сказали тебе? Он кивнул, сглотнув комок в горле. — Да,они говорили мне это все время. Что бы ни случилось, они всегда будут со мной. Мне пришлось много заплатить, чтобы сделать татуировку, но… оно того стоило. — пробормотал он, глядя на лежащие перед ним страницы. Сара отстранилась от Джеймса и, прежде чем заговорить, нежно улыбнулась ему. — Будь уверен, Джеймс, теперь ты семья. У тебя снова есть семья, мы будем любить тебя так же сильно. Джеймс покачал головой на ее слова, чувствуя себя немного в перегружено и настроения. — Нет, Сара. Это… Я просто жених. Я не… Я не член семьи. — Ты что! — Пегги выразительно заговорила, крепче сжимая его руку. — Я обещаю тебе, Джеймс Барнс, что ты такая же часть этой семьи, как и я. Ты будешь не единственным из рода Роджерсов, кого примут с объятиями. — Пегги отпустила его и указала на себя. Джеймс посмотрел на нее, на его лице было написано замешательство. — Что вы имейте в виду? — спросил он, обращаясь к Саре за разъяснениями. Блондинка улыбнулась, тщательно вытирая глаза. — Она имеет в виду, что семья Роджерс приняла в свою жизнь многих одиноких людей, включая Пегги. Она такая же тетя Стива, как и лучшая подруга моей матери и мой собственный наставник. Джеймс удивленно уставился на них, его брови взлетели вверх над розовым лицом. — Вы не настоящая тетя Стива? Пегги рассмеялась. — Я тетя Пегги всего города. Я переехала в Америку из Великобритании, когда была молодой женщиной. Я провела несколько лет в Бостоне, прежде чем нашла свое призвание преподавать английский в Ситке. С тех пор я взяла под свое крыло многие семьи, впоследствии меня приняли в их жизнь. Это важно для тебя, Джеймс. — Пегги взяла альбом с колен Джеймса и сжала его руки в своих. — Кровь не всегда делает тебя членом семьи. Семья состоит из людей, которые заставляют тебя чувствовать себя любимыми, защищенными и счастливыми, они всегда будут принимать тебя таким, какой ты есть. Они хранят тебя в безопасности, тепле и благодарны. Семья в сердце, а не в крови, дорогой. Поверь мне… Ты теперь наша семья. Желудок Джеймса сжался от ее слов, а глаза наполнились слезами. Глядя на старуху, он широко улыбнулся. Хрипло рассмеявшись, он нежно обнял Пегги и почувствовал, как Сара обняла его сзади за талию. Он впитывал нежность, исходящую от них обоих, зажмурив глаза. Пузырь в груди, как он вскоре понял, был счастьем. Чистое, неподдельное счастье. Это счастье было почти сразу же раздавлено, когда совесть напомнила ему, что он делает с этими бедными людьми. Он открыл им свое трагическое прошлое, позволил приветствовать и любить себя… и он не заслуживал этого, потому что был лжецом и социопатом, который шантажировал их сына, чтобы тот помог ему пробраться в страну. Его желудок больше не сжимался от счастья. Это была вина, простая и очевидная. Он понял, почему Бог забрал у него маму и папу. Он это заслужил. Каждую каплю  душевной боли и печали, которая у него была в жизни…все это он заслужил. Потому что, как бы сильно он не хотел рассказать им правду и признать: «Я лжец. Я злой, и я собираюсь разбить сердце вашего сына», он не мог этого сделать. Он знал, что должен сказать этим людям правду, прежде чем разобьет их вдребезги, но еще больше боялся потерять любовь, которую чувствовал сейчас, какой бы короткой она ни была. Яша был эгоистичным мальчиком, желавшим причинить боль всем своим друзьям за простую провинность за то, что они все еще оставались с родителями, когда он потерял своих. Яша был эгоистом, когда пытался утопить свои печали в кислоте, которой был Брок…человека, которого он никогда не забудет, человека, который причинил ему такую боль, что он никогда больше не полюбит. Яша тогда был эгоистом. Теперь Джеймсу было не лучше. В дверях кто-то прокашлялся, все трое, подняв глаза увидели Стива, стоящего в дверях. Он не смотрел на них, а в руке держал мобильный телефон. — Баки. Хм, Сэм позвонил. Он сказал, что приглашает нас на водопой, как на мальчишник, прежде чем мы вернемся в понедельник. Я сказал, что мы придем. — он, наконец, посмотрел на них, предлагая небольшую улыбку. Но Джеймс увидел выражение его лица, влагу на ресницах и понял, что он слышал его историю. Джеймс кивнул и посмотрел на двух женщин, державших его. — Ничего, если я пойду? — спросил он, глубоко вдыхая, чтобы успокоиться. Сара рассмеялась и хлопнула его по плечу. Пегги встала с помощью Джеймса и похлопала его по спине. — Иди. Иди со Стивом. Вы двое заслуживаете Счастливого дня. — сказала она, наблюдая, как Джеймс кивнул и подошел к Стиву. Они молча вышли из комнаты в коридор. Когда они остались одни, Джеймс украдкой потер пальцами под глазами, чтобы скрыть влагу, которая еще не высохла, он посмотрел на Стива. — Что ты слышал? — спросил он, взглянув на него. Стив ответил не сразу. Но он протянул руку, взял Джеймса за руку и нежно сжал его пальцы. — Все. Джеймс сглотнул, уставившись в пол, когда его вытащили из холла, чтобы взять их куртки и выйти из дома. Он понял, что не просто разрушает свою семью. Он ломал Стива. Когда они выходили из дома, редактор не смотрел на него, его руки лежали на коленях, когда он ехал со Стивом в город. Что бы ни случилось в его жизни, Джеймс знал, что он заслужил пожизненную боль за все, что он делал.