Нити золотые

Мстители никогда не были идеальными, и Тони понимает это с самого начала — они же не прописи, в конце концов. Супергерои часто ошибаются, ссорятся на ровном месте, промахиваются, опаздывают буквально на секунду, а потом горстями пьют антидепрессанты и успокоительные, чтобы отрубиться на жесткой койке военного лазарета без сновидений. Да и о какой идеальности идёт речь, если вся команда — перемолотые в звездную пыль нелюди, лишь из чистого упрямства дрейфующие на волнах всеобщей ненависти и обожания? Они понимали: раскол добьёт их окончательно. Это было заметно по дерганым движениям Роджерса, почерневшим глазам Роуди и по свалявшимся в колтуны всегда идеальным волосам Наташи. Как-то незаметно вечерние посиделки перед телевизором сошли на «нет», Бартон перестал цепляться к Сэму, «Клуэдо» собирало пыль где-то под диваном, на кухне царил идеальный порядок, а Старк в кои-то веки принялся за работу в лаборатории. Мстители были на грани. Казалось, напряжение между сокомандниками (уж не бывшими ли?) можно было потрогать, сплюснуть, сдавить, как теннисный мячик, но лопнуть ни у кого не получалось. Нет, нет, Тони не привыкать балансировать на краю пропасти, для уверенности отпуская порой не самые уместные колкие шуточки, но даже он понимал, что в лучшем случае затянувшиеся разногласия перерастут в войну. Решение, как ни странно, вспышкой старого Polaroid пришло практически моментально. Конечно, это было рискованно — приглашать нового супергероя в их ряды. Тот мог оказаться редкостным снобом (второго в команде они не выдержат), хамом, необщительным угрюмым офисным клерком с тридцатилетним стажем или, что ещё хуже, замечтавшимся подростком. Только потом Тони, читая досье паучка, любезно предоставленное Пятницей, понимает, что накаркал. Питер Паркер живет в Квинсе*, ему пятнадцать, и он упрямо продолжает снимать котят с деревьев, ловить мелких воришек и переводить бабушек через дорогу, облачившись в поношенное красно-синее тряпьё. Сухие факты в досье режут глаза: мальчишка остался без родителей в два года, в десять — погиб его опекун. На данный момент учится в Мидтаунской школе науки и технологий на «отлично», подрабатывает официантом в мелком кафе с непроизносимым испанским названием, в свободное время посещает кучу секций и имеет несколько задолженностей в Публичной библиотеке. Что ж, может, именно этого им и не хватало? В Форест-Хилл всегда было оживленно, поэтому Тони, махнув Хэппи, чтоб тот остановился, выходит из машины в солнцезащитных очках и тёмной кепке с красной буквой «А» на козырьке. Под ногами парит раскалённый асфальт, мимо с бешеной скоростью проносятся велосипедисты, а вдалеке плавная испанская речь смешивается со звоном подъезжающей к станции электрички. — Жди меня здесь, — Старк стучит костяшками по тонированному окну водителя и спокойно направляется к ближайшему дому. Он знает, что лучший способ затеряться в толпе — не привлекать к себе излишнего внимания. И только Тони понадеялся, что доберётся до дома мальчишки-паука без приключений, как кто-то нагло хватает его за рукав дорогого (да этот квартал столько не стоит!) пиджака. — Сэр! Мистер! — совсем ещё маленькая девочка в растянутой до колен футболке и едва различимым шрамом на румяной щеке умоляюще смотрит на него. — Купите мороженое, сэр! Её волосы горят закатным пламенем, аккуратный бант на груди развязан, а белоснежные босоножки приобрели зелёный оттенок от сока одуванчиков. Старк ошарашен: в ее глазах он не видит ни капли узнавания, но девочка, кажется, всё равно не собирается отпускать его руку. Она мнется, забавно сводит брови к переносице и всеми силами старается выглядеть старше своего возраста. Сколько ей, десять? — Подойди к тому здоровяку, — Тони терпеливо (насколько это вообще для него возможно) указывает в сторону своей машины, не зная, радоваться ли ему, что его не узнали, или раздражаться, что теряет драгоценное время. Ему уже хочется всё закончить и вернуться в лабораторию. — Он купит у тебя эскимо и два рожка на свой выбор. Косички девочки забавно подскакивают, будто кошачьи уши, и она срывается с места, оставляя после себя лишь едва уловимый запах пломбирной свежести.

***

Кажется, Мэй Паркер совершенно не удивляется тому, что на её пороге стоит один из самых известных людей на планете. Она ничуть не тушуется, тут же пропускает миллиардера в дом, заваривает чай с едва уловимым вкусом календулы и внимательно выслушает душещипательную историю Тони. Питер — умный мальчик, поэтому байка о стажировке сработала на «ура». Кухня у Паркеров небольшая — раковина и духовка вплотную прилегают к холодильнику с цветными магнитиками, — поэтому они устраиваются в гостиной. Диктор в твидовом пиджаке продолжает беззвучно вещать об очередном ограблении, с разбросанных на столе журналов на Тони укоризненно смотрело мультяшное существо, похожее на ложку, а в темно-карих глазах Мэй плескалась такая гордость за успехи племянника, что миллиардер волей-неволей принялся за ненавистные финики. Подросток возникает на пороге минут через 15: воодушевлённый, донельзя довольный, со старым дивидишником наперевес. Он совершенно не смотрит по сторонам, задевает стоящий у порога фикус, мотает головой в такт песне из наушников и стягивает с плеч новенький рюкзак — Мэй уже успела вскользь упомянуть, что Питер часто их теряет. Мальчишка совершенно не умеет лгать. Он отводит взгляд, заикается, покрывается красными пятнами, бледнеет и, кажется, готов свалиться в обморок в любую секунду. Мэй не замечает смятения племянника или же принимает его реакцию за стресс. Ещё бы, не каждый день в гостиной сидит сам Тони Старк и предлагает стажировку! Но спустя минуту подросток уже теряет нить разговора. — Меня зовут Питер, — представляется он, и Тони не может удержать рвущееся наружу хмыканье. — Да, я знаю. Ты же подавал заявку, забыл? — как можно спокойней напоминает он, вглядываясь в распахнутые глаза молочно-кофейного оттенка. Подросток опять смущается, уставляется на что-то позади Старка и замолкает. Наедине Питер ведёт себя более уверенно: начинает разговор первым, пытается дерзить и неумело врет, непослушными пальцами цепляясь за свой самый большой секрет. Кажется, он не может определиться с правильной линией поведения, потому поминутно замолкает и снова начинает говорить без остановки. То он что-то лопочет про тест по испанскому, то с воодушевлением говорит о найденном на свалке магнитофоне и испечённых вчера черничных кексах, то с затаенным в глазах страхом признаётся, что ежедневно (разумеется, после посещения библиотеки) отправляется летать по городу в красно-синим трико. «Питер не похож на других детей» — заключает для себя Тони после разговора с подростком. Тот идёт рядом с ним, наспех нацепив свежую толстовку на узкие плечи, и забавно загребает ногами. И самое смешное, что гений, миллиардер и филантроп не может объяснить, чем обусловлены его выводы, ведь со стороны Питер ничем не выделялся среди сверстников: застиранная до дыр кофта с химической шуткой, набитая на острой коленке ссадина, чертята в тепло-карих глазах и непреодолимое упрямство. Что же в нём особенного? Когда они оба устраиваются на заднем сидении машины, Старк откашливается. — Так, карапуз, — нарочито небрежно начинает Тони, и Питер, говоривший до этого момента без остановки, замолкает. Хэппи не смотрит на них, сосредоточившись на дороге, но даже отсюда Старк буквально чувствует витающее в воздухе недовольство. — Будешь приходить ко мне в башню в четверг и воскресенье после… как ты их называешь? Патрули? Ну, вот после них и приходи, — мальчик кивает, как заведённый болванчик, и с удовольствием жуёт клубничный рожок с шоколадной крошкой. Рядом с Тони лежит такой же, но с мятной глазурью, однако он не спешит его распечатывать. — Не забывай отправлять отчёты о своих действиях, теперь за тебя отвечает Хэппи. Запомни, он твой куратор. С переднего сидения слышатся обречённые вздохи и еле различимые причитания начальника охраны, но мальчишка совершенно не обращает на это внимание. Он светится от счастья лесным светлячком, не может даже минуту усидеть на месте и всё время крутится вокруг себя, разглядывая то пейзаж за окном, то роскошный салон автомобиля. Егоза. Из-за этой гиперактивности вся его мордашка давно перепачкана мороженым, а руки то и дело тянутся к так не вовремя севшему телефону, чтобы, видимо, запечатлеть всё на видео. Ему не верится. Он даже опускает голову, чтобы морозные потоки кондиционера перебирали его волосы и прибавляли уверенности в том, что всё происходит на самом деле: что ему не чудится едва различимый запах клубники и мяты, песня Led Zeppelin по радио (ему всегда нравилась Back in black)** и смешинки в глазах миллиардера, спрятанных за стеклами солнцезащитных очков. — Да, мистер Старк! — слишком уж воодушевленно кивает он и тут же замирает, уставившись непонятно на что. Его зрачки моментально расширяются, и Питер едва сдерживает удивлённый возглас. — Правда?! — поражено выдыхает он. Тони вопросительно смотрит на него, и мальчишка тут же подбирается. Кажется, миллиардера начинает раздражать этот восхищенный в край взгляд. — Правда, что я увижу Вашу лабораторию, мистер Старк? — тут же поясняет новую волну восторга подросток, краем глаза замечая, как мужчина на переднем сидении закрывает окошко между ними. — Я всегда-всегда-всегда мечтал ее увидеть! Ну хоть одним глазком! Пожалуйста, я Вам не помешаю! — Посмотрим, как будешь вести себя, карапуз, — бросает Тони, устало прикрывая глаза. — Сядь ровно, приедем минут через пятнадцать.

***

Коридоры башни Старка никогда не были пустыми: работники суетились 24/7, то и дело на стенах обуглившимися незабудками вспыхивали и пропадали голограммы с чертежами новейших разработок, а роботы как ни в чем не бывало убирали скопившийся из-за неудачных экспериментов мусор. Тони давно привык к этому шуму, переполоху и немного странному поведению ученых. Например, доктор Корнер, получивший на днях Нобелевскую премию, не мог начать работу без плитки шоколада с орешками (горький он не переносил), а профессор Белл никогда не носил белые халаты. Поэтому, если первый этаж здания все же выглядел представительно и внушал как минимум трепет по отношению к огромной корпорации, то верхние этажи не шли с ним ни в какое сравнение. Тони настолько погружается в свои мысли, что замечает пропажу Питера только после того, как на это обращает внимание Хэппи. — Хэй, а где пацан? — внезапно произносит он прежде, чем нажать нужную кнопку в лифте. Питера действительно нет рядом. Тони, не понимая, куда мог деться подросток, вылетает из лифта и, еле сдерживая ругательства, несётся к центральному входу. Вот знал же, что подростки — плохая, очень плохая идея. Но и у входа стоят лишь охранники с каменными лицами, а на вопрос качают головами — парнишка с расцелованным солнцем лицом и пушистыми кудрями не выходил из здания. Впрочем, менеджер и администратор тоже оказываются не в курсе происходящего. — Нет, мистер Старк, не видели, — твердят они в один голос, виновато опуская глаза. Хэппи взволнованно семенит рядом, о чем-то громко ругаясь с охраной по рации. Кажется, он просит их посмотреть камеры, но Тони этого уже не слышит. Как можно потерять пятнадцатилетнего подростка за первые десять минут?! — Пятница? — обреченно вздыхает Тони, нервно потирая между пальцев переносицу и предвкушая кислый вкус головной боли. — Да, сэр, Вы что-то хотели? Несколько новеньких стажеров, вышедшие покурить, вздрагивают и непонимающе оглядываются по сторонам — обычно Пятница работает только на верхних этажах, куда им доступ ещё закрыт. — Найди мне карапуза. — Не понимаю Вас, сэр. Тони раздраженно закатывает глаза, готовый уже сам нестись в смотровую и лично просматривать камеры. Или плюнуть на всё и отправиться в лабораторию — пацан не глупый, найдется сам. Наверно. — Расположение Питера Паркера. Он же где-то в здании? — всё же уточняет Старк уже на полпути к частному лифту. — На данный момент мистер Паркер находится на верхних этажах, сэр, — спокойно рапортует Пятница, и Тони кажется, что он слышит в ее голосе едва уловимую улыбку. — Я дала ему подробную инструкцию, как дойти до Вашей лаборатории. Тони чертыхается. На верхних этажах?! Как мальчишка получил доступ к лифту, не имея специального пропуска? Как умудрился дозваться Пятницы с первого этажа? Ведь это можно сделать только благодаря протоколу, привязанному лишь непосредственно к нескольким людям, включая самого Старка. Более того, откуда подростку вообще знать про существование Пятницы? Стажеры и то испугались. Все эти вопросы остаются без ответов, потому что одна мысль пришибает его не хуже осколков разбитого вдребезги декабрьского инея. Тони судорожно соображает, кто сейчас находится на базе. Наташа ещё неделю назад уехала на миссию во Францию, Клинт не появлялся в Башне уже неделю, а Сэм — две. — Пятница, кто из Мстителей сейчас находятся на 45 этаже? — Час назад с миссии прибыл мистер Роджерс, сэр, — послушно отчитывается ИскИн, и Тони срывается с места. — Мисс Романофф будет через два часа. Ещё тогда, когда взъерошенный подросток появляется на пороге своей квартиры, Тони с первого взгляда понимает, что тот притягивает неприятности. Как магнит с аномальными отклонениями: то костюм выпадет из шкафа в самый неподходящий момент, то заденет фикус, то потеряется в здании, где потеряться фактически невозможно из-за системы безопасности. Поэтому то, что в свой первый же день в башне Питер встретит Капитана Америку, было ожидаемо. Они стоят друг напротив друга. Пятница не вмешивается, но при этом позволяет мальчишке проходить в помещения без пропуска, а сам Питер прячет глаза за отросшей челкой, но торопливо отвечает на вежливые вопросы Стива. Тони успевает услышать лишь что-то про малиновый пирог и органическую химию прежде, чем вмешаться в разговор. — Не хворать, Кэп. Как тебе мой новый стажёр? — Старк непринужденно кладёт руку на плечо Питера, незаметно ему подмигивая. Рано супергероям знать о Паучке, ещё слишком рано. Пусть он пока освоится, поймет, что к чему, а потом начнет действовать. Если и его общество не поможет урегулировать конфликт, что ж, у Тони будет сильный союзник в противостоянии. — Питер? Ты не сказал, что ты стажёр, — удивленно качает головой Стив, незамедлительно замечая едва уловимое раздражение Старка. — Что ж, Тони, наконец-то ты нашёл кого-то толкового и такого же увлеченного, как ты. Не засиживайтесь допоздна в лаборатории. Пока, Питер из Квинса. С этими словами Кэп разворачивается и уже собирается покинуть их, но Питер, внезапно осмелев, цепляет его за рукав ветровки. Стив послушно останавливается, приподнимая бровь, Тони замирает на месте, не понимая, что задумал пацан, и невольно вспоминает рыжеволосую девочку с мороженым. Питер, как и она, не выглядит смущенным — может, только чуть-чуть. Он не трясётся ивовым ветром, на лице не появилось ни одного пятна, да и взгляд его — уверенный, дерзкий, непокорный. Зрачки пацана-паука расширяются, оставляя лишь тонкую орехово-шоколадную кромку радужки. — Мистер Капитан Америка, — начинает Питер, и Тони не может понять, почему по загривку и рукам табунами бегут мурашки от его голоса. Кажется, Кэп задается тем же вопросом. — Знаете, говорят, раз убежишь — и будешь бегать вечно.*** С этими словами Питер разворачивается на каблуках и, не оглядываясь, уходит в лабораторию, будто был в здании как минимум несколько раз. Тони и Стив остаются одни.