Нити золотые

Несколькими часами ранее

Питер всем сердцем (Мэй часто повторяла, что оно у него уж слишком большое, но подросток не воспринимал её слова всерьёз) любил свои патрули. Почему? Если честно, он и сам не знал точно: возможно, за головокружительный баритон свободы, бурлящий клюквенным морсом в крови, возможно, за теплые руки и едва слышные, но такие искренние слова благодарности плачущих навзрыд людей, которые все же вернутся домой этим вечером. Но совершенно точно не за горькую аксиому, что патрули — это единственное, что Питер может сделать. Ведь его запястья не были скованы вьюнком черных нитей, и Питер благодарен судьбе за это. Призраки, хоть и невидимые для окружающих, всё же были людьми: со своими историями — грустными и веселыми, нелепыми и выдуманными на ходу, — характерами и чувствами. Но пусть фантомы никогда не признают это, Питер думает, что все они — сыпкие, как только что выпавший в середине ноября, еще не успевший заматереть снег. Те, кому не повезло, чьи улыбки и светящиеся брызгами мать-и-мачехи лица навеки скрыты уродливым узором черных нитей, были обречены на вечное одиночество. Они не могли приглядывать за своими близкими или уйти на заслуженный отдых, нет. Такие призраки веками рвутся подстреленными ястребами, распарывают кожу в кровь, но черные нити лишь сильнее впиваются в душу, не позволяя сделать даже лишнего звучно-мерного шага. Они. Совершенно. Беспросветно. Одни. И Питер лишь жмурится, понимая всю степень своей беспомощности. Это угнетающее чувство травило его ядом лебеды, лимонными цветками кислицы горчило на языке. Именно поэтому каждый вечер Питер натягивал на лицо несуразную лыжную маску, поправлял очки и вновь срывался с подоконника в бездонно-зябкую тьму засыпающего города. Зачастую патрули начинались одинаково: после школы, лекций в колледже, подработки в кафе или вместо дополнительных занятий Питер знойно-прыткой иволгой несется в ближайшую подворотню, оттаптывая ноги прохожих и цепляясь боками за уличные фонари. Гнездится, хохлится, топчется на месте — не дай бог потеряет еще один рюкзак, — и, растопырив перышки, вжавши голову в плечи и немного кося вбок хохолок, взлетает. Питер любил останавливаться на крыше небоскрёба на пересечении третьей и пятой Авеню. Захватив с собой лимонад из Макдональдса, он, свесив ноги, наблюдал за оживленным движением снизу. Неподалёку располагались торговые и офисные центры, буквально за несколькими поворотами благоухали гиацинты в частных парках с довольными жизнью белками, да и остановка автобуса радовала глаз рекламным плакатом новой зубной пасты. Вечерело. Для таких вот спокойных деньков, как этот, когда преступники Нью-Йорка брали перерыв и скрывались в тенях малолюдных кварталов, у Питера всегда была припасена книга. И не важно, был ли это рассказ нового фантаста, который Нед уже успел наспойлерить на большой перемене, или пособие по ядерной физике. Ближайший фонарь располагался далеко внизу, но и это совершенно не мешало Питеру читать даже в сумерках — с его-то зрением он и в темноте видел прекрасно. Во вторник к нему присоединялся Джордж. Джордж был одногодкой Питера, хотя выглядел чуть старше своего возраста. Он не выносил запах лаванды, который тетя Мэй использовала для стирки, плел браслетики дружбы из осоки, а на рюкзак цеплял бесчисленное количество значков. Питер даже пару раз покупал ему новые — такие же яркие и блестящие, как и сам Джордж. — Хэй, Пит! — вот и сейчас Джордж приветливо машет ему рукой и плюхается на самый край крыши. Рядом приземляется его неизменный рюкзак, и значки сдавленными льдинками щёлкают об металл крыши. — Как там твои невероятно важные супергеройские дела? Всех преступников переловил? Я теперь могу спать спокойно? — Джордж кривляется, и Питер шутливо толкает его в плечо, закатывая глаза. — Ты пропустил прошлый вторник, друг, — укоризненно качает он головой, хмурясь. — Что-то случилось? Паучье чутьё щекочет затылок едва различимыми вздохами гитар, но не колет птичьими перьями под рёбра — ничего серьёзного, да и сирен не слышно, поэтому можно и поболтать. — Кажется, меня наконец-то заметили! — Питер поднимает руки в воздух, неосознанно, но крайне забавно пародируя ветряную мельницу, и Джордж лишь вздыхает, когда подросток на его глазах чуть не наворачивается с крыши. — Сам мистер Старк пришёл ко мне домой, представляешь? Он выглядел таким важным, в этом своём костюме-тройке, с телефоном за десятки, нет, сотни тысяч долларов и своей фирменной ухмылкой! — Это та Железная банка, которую крутят по ТВ круглосуточно? — лениво уточняет парень, чем заслуживает ещё одного шуточного толчка. — Ну, кажется, миссис Олсен с десятого этажа смотрела про него передачу на этих выходных. Питер закатывает глаза, забывая, что под маской его мимика не очень-то и заметна, и по-птичьи склоняет голову к плечу. — Да, он потрясающий! — Питер говорит быстро, глотает окончания предложений, но Джордж не перебивает. — Представляешь, он собрал свой первый дуговой реактор в пять! А МТИ закончил в семнадцать! А ещё мистер Старк сконструировал прототип костюма Железного человека в таких бесчеловечных условиях, что и подумать страшно! Ладно, ладно, не смотри на меня так, я не помешанный. — Питер, пытаясь отдышаться, стягивает маску — дверь на крышу давно заклинило, а камер на такой высоте не бывает. Ветер закоченевшими пальцами ворошит и без того беспорядочные мысли, вдалеке недовольно гудят застрявшие в пробке машины, а на струнах проводов курлыкают между собой пепельно-дымчатые голуби. — Хэй, я тут подумал… не мог бы ты мне снова показать их? — Питер прикусывает язык, но ничего не может с собой поделать. Любопытство и странное, неопознанное им чувство распирают его изнутри, и подросток, как бы не желал обратного, не может сдержать вопрос между крыльями ребер. Джордж, несмотря на невнятную формулировку, его понимает. Он снова качает головой, как если бы был старшим братом, вынужденным идти навстречу младшему, но всё же доверчиво протягивает к Питеру сжатые в кулаки руки. Фенечки из осоки с переплетением аптечных ромашек как-то образом оказываются на асфальте — жалкие, давно поникшие и беспросветно засушенные. — Ну хоть Капитана Америку ты знаешь? — тараторит Питер, цепко всматриваясь во впивающуюся в загорелую кожу аспидным цианидом пряжу. Джордж молчит — впрочем, как и в прошлый раз, — но увлекшегося Питера, кажется, это совершенно не волнует. — Представляешь, сегодня ночью он хотел сбежать вместе с почти всей командой. Мне сказала об этом одна милая женщина. Знаешь, она такая красивая! А еще у неё чумовой британский акцент и карие глаза. Я надеюсь, что все обошлось. То есть, я понимаю, что, может, и нет, её слова могли ничего не значить, но всё же... Вокруг сидящего по-турецки Питера разбросаны тетради по химии и математике, в волосах запуталось солнце, а в глазах маячат колючие огоньки черноплодки. Мальчишка напряжен — он старается отгородиться от всего мира за упруго-ватной ширмой сознания, усилием воли приглушая посторонние звуки, при этом продолжая болтать ни о чем. Чёрные нити были до ужаса земными, заурядными, грубыми. Питер видел подобные лишь несколько лет назад, когда Нед по ошибке затащил его в лавку с антиквариатом. Там было сухо, пахло старыми книгами и ладаном, а в закромах выцветшими листьями осины пела свою невзрачную песню музыка ветра. Жить на привязи невыносимо. Никому не пожелаешь такой судьбы, поэтому Питер искренне хочет помочь. Но нити срастались с душой человека. Казалось, что стоит только потянуть не за ту, как призрак со сдавленным скрипом умрет прямо в его руках, сломается и без того поломанной игрушкой, неуклюже заклеенной изолентой нашкодившим ребенком. Питер боялся сделать что-то не так, поэтому он касается конца одной из ниток со всей осторожностью, на которую только был способен, и тянет её на себя. Откровенно говоря, Питер никогда не был хорош в вышивании. Максимумом его способностей была заштопанная в костюме дырка от пули и порванная занавеска — Мэй обнаружила это спустя два дня, распорола его швы и наложила новые. Джордж морщится, но рук не отдергивает, и Питер продолжает. Он много читал про это — не мог не читать, — поэтому знает и о японских головоломках, и о греческих легендах, и о русских поверьях. Нити испокон веков считались чем-то священным, незыблемым, сакральным, и Питер подозревает, что не только он обладал способностью видеть их. В России плели младенцем браслеты судьбы — нити золотые струились по их рукам, складываясь в неповторимые узоры их будущего. В Японии — безвозвратно соединяли родственные души крепкими узами, так, чтоб навсегда, а в Греции — помогали героям выбрать верную дорогу. Так как же Питеру найти свою? — Друг? — зовёт его Джордж, и подросток отвлекается. Грачиными крыльями ветер перебирает его волосы, и всем своим видом Питер выражает сосредоточенность. — У тебя там телефон мигает. Паркера моментально сдувает с места. Питер никогда не был гением информатики, как Нед, но он был в состоянии написать пару программ. Поэтому вместе с выведением формулы паутины подросток взламывает и полицейскую сеть. Это было сложнее, чем он предполагал, так что пришлось заскочить в университет к мистеру Кнуту*. Тот принимал суровый вид, брюзжал под нос что-то про современную молодежь, поправляя сползающие на переносицу очки, но все же помог разобраться, что к чему. — Первый пятому патрулю, приём. Что у вас произошло? Прием, — раздаётся хрипучий голос мужчины лет сорока из динамика, и Питер напрягается. На другом конце — помехи, яблочной конфетой кислящие на языке и вызывающие тревожное чувство подступающей беды. — Первый пятому, как слышите? Всё внутри переворачиваются, как при тихоокеанской буре, руки потряхивает соловьиными трелями, а паучье чутьё готово вот-вот взорваться. — Код десять дробь семьдесят восемь, — рапортуют наконец с другого конца, и Питер задыхается. Захват заложников. И, насколько он помнил, тридцать пятый отряд патрулировал улицу неподалёку от Федерального резервного банка. — Высылаем подмогу. Питер больше не раздумывает. Он неловко натягивает маску, переступает с ноги на ногу, впопыхах прощается с криво махнувшим рукой Джорджем и распахивает объятия неумолимо приближающемуся Нью-Йорку. Про тетрадки, книгу и телефон подросток, разумеется, благополучно забывает. — Добрый день, Питер! Что будем делать сегодня? — голос Карен как всегда безветренный и уютный. Питера успокаивает такая стабильность, поэтому он лишь улыбается сквозь маску и частит: — Привет, Карен! Кажется, неподалёку вооруженное нападение на Федеральный банк с захватом заложников. Я не уверен, что это Федеральный банк, да и насчет заложников тоже, я мог спутать код, но я в любом случае должен помочь! — и тут же понимает, что по-детски спалился. — Только не говори мистеру Старку, что я там буду, пожалуйста! — Не буду, Питер, — дружелюбно откликается ИскИн, выводя на экран сразу несколько карт. — Также на юго-восток движутся серые джипы без номерных знаков. Два светофора были проигнорированы. — Карен открывает отдельное окно с видео с дорожных камер, и Питер мрачнеет приближающимися осенними паводками. — Согласно их интернет-запросам, они движутся на Либерти-стрит со скоростью 140 км/ч. Включить режим мгновенного убийства? Питер, занося руку для очередного скачка, наворачивается в воздухе и, едва не задев выступающий черепичный козырёк, стонет в динамик: — Карен, мы же договорились: никаких мгновенных убийств! — Да, Питер, — совсем по-человечески огорчается Иск-Ин. — Подельники прибыли на Либерти-стрит и присоединяются к охране банка! Я засекла инопланетные частицы в их оружии. Вы точно не хотите активировать режим мгновенного убийства? Питер на секунду зависает в воздухе. — Нет, Карен! Совершенно точно, безусловно, категорически нет! Где полицейские? — Их машина в двух минутах езды до места преступления — пробка на Восточной улице*. Для Питера же пробки — не проблема. Он ершистым сквозняком пролетает прямо над оживлённым проспектом, краем глаза замечая несколько фотовспышек туристов, и мягко приземляемся прямо на крышу полицейской машины, едва уловимо ударившись коленками о выступающие части. — Хэй, народ, — Питер упруго выгибается и стучит в приоткрытое окно водителя, на что тот, пуча покрасневшие от недосыпа глаза, роняет дотлевающую сигарету. — У тех ребят инопланетные пушки, так что вызовите Мстителей, окей? Питер не уверен, влияет ли так на него анонимность, или он просто неосознанно дурачится, но в образе паучка он позволяет себе болтать без умолку, взахлеб комментируя каждое свое действие. Он знает, что Нед бы его понял, мистер Старк закатил бы глаза, а Мэй хлопнула бы рукой по лицу в известном всем жесте. Но подросток не мог ничего с собой поделать, поэтому, отдав офицеру честь, он срывается с места и уже через несколько секунд оказывается на крыше близлежащего к банку здания. Крыши — его стихия. Они тёплые, как кафель на кухне вьюжной зимой. Если дома были старыми, то крыши под ногами едва слышно поскрипывали закуржавевшими первоцветами, если же это были небоскребы — скользили кипучими волнами, и Питеру приходилось цепляться за них с помощью способностей. Здание банка напротив выглядит впечатляюще: неприступная крепость с мощными стенами и решетками на окнах разительно отличается от соседствующих высоток. Питер редко бывает в этой части города, ведь делать ему здесь, по-сути, нечего. Но Флэш переодически постит фотки этого места в инстаграме, поэтому подросток, хоть и скверно, но все же ориентируется в незнакомом районе. Преступники подготовлены и вооружены, и Питер лишь усилием воли удерживает себя на месте, для верности приклеиваясь к своему укрытию. Он очень, ну очень хочет проявить себя, доказать мистеру Старку, что он — не ребенок, что способен на большее! И вот, казалось бы, идеальный шанс, но благодаря усилившемуся в мгновение слуху Питер слышит детский плач. Среди заложников — дети, и он не может ими рисковать, бросившись в бой в одиночку. К счастью, Мстители прибывают буквально несколькими минутами спустя. Стив тут же берет командование на себя, одним слитным движением вырубая ближайшего к нему преступника, и Питер чувствует себя счастливым-пресчастливым. У него получилось: Стив здесь. Бартон, Наташа и Сэм тоже. Тем временем Тони атакует застывших у входа грабителей небольшими ракетами, но те закрываются щитами, которые, пусть и опалились, превосходно выдерживают налёт. Вдова и Воитель подбираются с флангов, Сэм ястребом кружит над полем боя, лаконично анализируя ситуацию, и Клинт приземляемся на крышу противоположного здания, прикрывая спины товарищей сверху. Питер с замиранием сердца и диким восхищением в глазах следит за боем своих кумиров — настоящим, не показушным для прессы, — и уже готовится сделать сальто, чтобы помочь... — Постойте, молодой человек. Мужчина перед ним красив и статен. У него была смуглая кожа и широкие острые скулы, а раскосые, мрачно горевшие бузиной глаза цепко оглядывали замершего в полупрыжке Питера. За его спиной Питер замечает девочку — она совсем ещё крошка, а повязанная на голову пестрая косынка визуально делает её ещё младше. Босые ноги измазаны в городской шелупони, впрочем, как и подол белого в горошек сарафана. Девочка сопит обиженным чижом, фыркает от пропадающей в глаза пыли и едва заметно морщит курносый носик каждый раз, как снизу доносятся звуки боя. — Позвольте представиться, меня зовут Бенджамин Стронг*, и я первый владелец этого банка, — тем временем продолжает мужчина. Чуткое паучье зрение улавливает и идеально выглаженный воротник накрахмаленной рубашки, и гордо вздернутый подбородок, и едва начавшие появляться седые волосы на висках. Мужчина — аристократ до мозга костей и чем-то неуловимо похож на Старка. Питер невольно прячет глаза, забывая про маску, и сутулится — сам он таким никогда не станет. Бенджамин ни единым движением не выдаёт своей заинтересованности в благотворительности, но девочка за его спиной беспокойно хватается за лацкан его дорогого пиджака, и аристократ сдаётся: — Здание заминировано, юноша. Подумать только, умирая, я понимал, что мои преемники окажутся… крайне безответственными. Но допустить в моем детище такое беззаконие?! — блеклые руки едва уловимо вздрагивают, в глазах гранатовыми косточками сияет недовольство, но расплывчатое лицо остаётся таким же холодным и равнодушным. — Следуйте за мной.

***

Питер, сколько себя помнил, был слишком доверчивым: и живые, и (особенно!) мертвые любили подшутить над ним с самого детства. Со временем Питер даже научился чувствовать ложь: может, не сразу, может, урывками и от случая к случаю, но именно сейчас подросток знал, что поступает так, как надо. — Этот банк строился пять долгих лет, — рассказывает Бенджамин, и его лицо остаётся всё таким же безэмоциональным, хотя мужчина и чувствует чуткое недоверие мальчишки. Питер уворачивается от пуль мимоходом — те молочными потоками осыпают штукатурку за его спиной, с канонадой бьются о бетонные стены и снова взмывают в воздух. — Банк должен был служить веками. Согласитесь, юноша, легче спрятать последние деньги под подушку, а не полагаться на сомнительное заведение в сомнительное время, — мужчина замирает, и Питер замечает едва различимые морщинки в уголках таких старых глаз. Бенджамин снисходительно не обращает внимание на рассеянность Питера. Он продолжает сухо объяснять что-то про деньги и современные порядки, систему безопасности и меняющийся курс доллара, при этом держа идеально ровную осанку и вежливо огибая всех преступников по кривой. Информацию о потайном ходе мужчина тоже выдает между делом, но Питер не может упустить ее, понимая, что она может спасти жизни более 30 человек. Девочка же семенит следом, не принимая участия в разговоре. Она путается в ногах, спотыкается и чуть ли не падает, но все равно продолжает идти за ними. Питер ничего ей не говорит — она Заблудившаяся. Так он назвал призраков, которые бездельно мотались по городам, не в силах найти себе пристанище. Чаще всего это были бездомные дети, люди, которые уже потеряли свою семью и теперь бродят по миру в их поисках — нити золотые на их руках не имели конца, впрочем, как и их путь. Они не любили, когда Питер обращал на них внимание, и подросток не смел нарушить их решение. Мстители их не замечают — да и кому есть дело до мелькающей красно-синей тени, когда перед глазами — лишь ядовито-лиловые вспышки инопланетного оружия? Питер еле сдерживается, чтобы не кинуться на помощь Сэму — тот обеспечивает отход мирных граждан, закрывая их своими крыльями. Но Уилсон и без него справляется превосходно: постепенно обеспокоенные крики стихают, остаются лишь шуршание одежды, болезненное шипение металла и скрежет щитов. Наташа невероятна. Она и без того занимала третью строчку в топе любимых героев Питера, но сейчас она могла посоперничать с самим Капитаном Америка (особенно после вчерашней выходки Стива!). Её движения пугающе слажены и грациозны — кажется, что она танцует, но её танец — пластичен и смертоносен, как укус чёрной вдовы. Не зря ей дали такое имя. Внезапно Питер слышит младенчески-живой смех и резко оборачивается — Заблудившаяся, поджав под себя ноги, устроилась прямо на сыром от крови и пролившихся осадков асфальте, игнорируя скамейки и бортики поребриков, и с каким-то ласковым трепетом смотрит на пытающуюся отдышаться Наташу. — Таш! — тихонечко зовёт малышка с северным акцентом, кутаясь в пеструю косынку. Черешневые тонкие губы синеют (хотя на улице та ещё влажность!), пшенично-овсяные косички пугливо прижимаются к голове, а сама она — маленькая, ажурная и почти прозрачная, будто ее и не существует вовсе. — Ташка! Наташа напрягается натянутой тетивой и оборачивается, будто что-то слышит, зорко обводя взглядом по-кошачьему цепких глаз округу. И Питер больше не раздумывает. — Мисс Чёрная Вдова, Вам помочь?

***

Питер не был дураком. Он понимает, что, несмотря на весь его энтузиазм, ему вряд ли позволят участвовать в таком невероятно важном задании. Но он все равно скручивает пару грабителей, игнорируя вежливые покашливания Бенджамина. Ногой отбрасывая в сторону немного более вытянутый, чем обычный, пистолет, Питер машинально проверяет запас паутины и, кляня себя за безалаберность, использует последний пузырек. Руки гудят, в голове каша, а грудь разъедает заметавшийся пожар ликующего солнца. Подросток ловко приземляется на асфальт, немного цепляя ногами выступающие чешуйки камней, и улыбается от уха до уха — Наташа разрешила остаться. — Спасибо, я не подведу! — Внутри всё кипит, и Питер еле удерживает рвущийся наружу непередаваемый звук щенячьего восторга. В голове тут же вырисовывается стратегический план, Карен выводит на экран схемы здания и предположительное расположение преступников, напоминая о заложниках, а предостережения мистера Старка забываются напрочь. Осталось поделиться со Мстителям его сумасшедшей задумкой и уповать на то, что те не отключат его от эфира в первые три секунды. Впрочем, как и ожидалось, убедить высоко квалифицированную русскую шпионку поверить незнакомому ребенку очень даже непросто. Она лаконично переговаривается с остальными, настороженно следя за каждым его движением, и Питер заламывает локти от безысходности. Ну как ему убедить супергероиню в своей правоте, если он сам в себе не уверен?! — Скажи ей! — щебечет босая Заблудившаяся, с детским интересом наблюдавшая за его непродолжительным боем. Питер вздрагивает, едва не подпрыгивая на месте — чутье предательски молчит, и девочка, замечая его реакцию, лишь журчаще смеется. — Скажи, что zakati v Rossii vse ravno krasivee. Питер не знает значения этой фразы — даже приблизительно не догадывается. Язык, на котором говорит малышка, холщовый и отдаёт дождевой росой, хрустом свежей буханки хлеба и мякотью розового клевера. Но подросток послушно повторяет, наверняка до неузнаваемости коверкая слова, запинаясь и неловко переминаясь с ноги на ногу. Почему-то ему кажется, что произносить их громко нельзя — они сами льются шорохом плакун-травы, и Питер на секунду пугается, что Наташа не поймет их. Но Наташа понимает. И она в-е-р-и-т ему, небрежно передавая микроскопический наушник. Питер обещает себе загуглить эти слова чуть позже, подозревая, что это был русский, и совершенно забывая о возможностях Карен. Мстители собираются у покинутого супермаркета спустя пару минут (всё благодаря Наташе, если честно), и до Питера доходит, что работа только-только начинается. Они устали и совершенно не похожи на людей, запечатленных на глянцевых обложках. Несмотря на эффектное появление, грудная клетка Роджерса вздымается каждые три с половиной секунды, руки Железного человека покрыты серебристыми царапинами, а в глазах едва державшегося на ногах Клинта — отчаянное желание хорошенько напиться. Они спорят, переводят взгляды друг на друга, не решаясь принять окончательное решение, но Питер не смеет их торопить или упрекнуть в чем-то. Откровенно говоря, Питер не знал, что бы он сделал на их месте — несмотря на то, что его лицо скрыто маской, а Карен слегка видоизменяет его голос, вся его упругость и суетливость выдают в нем заигравшегося в супергероя ребенка. Да и мистер Старк явно не в духе, он со своим «карапуз» ну совершенно не помогает! Мстители всё же следуют за Питером, и их недоверие и скрытая в скупых движениях надежда жжёт лопатки не хуже горючей крапивы. Проблема в том, что сам Питер и не знал толком, где находится этот тайный ход и куда он ведет. Бенджамин же молчит: он вообще немногословен, если дело касается не экономической стороны вопроса, чаще выражает своё мнение жестами и едва заметным поворотом головы. На секунду он исчезает из поля зрения, но уже спустя ещё один взмах ресниц появляется рядом с одной из опустевших многоэтажек. Ход оказывается совсем крошечным: кирпичная кладка давно потрескалась и местами обвалилась. Кэп и Тони с трудом смогли проникнуть в открытый проход, замаскированный под полуподвальную квартиру, со своими костюмами — те задевали и без того хлипкие стены, жалобно позвякивая. Света, разумеется, не было. Мёрзло-дремучая тьма щиплет глаза тяжелой пустотой, щекочет и без того натянутые басовыми струнами нервы, ночной зябкой пробирается сквозь покрывшуюся мурашками кожу. Мстители молчат: тишину нарушает лишь едва различимый даже Питеру треск рации, осторожные шаги и мерное дыхание супергероев. Не слышно даже города. За спинами мужчин беспокойно маячат призраки: кому бы понравилось, если бы их родной человек рисковал жизнью, верно? Питер, прищурившись, узнает Марию и девушку с британским акцентом и неловко им кивает, маскируя своё действие под неосторожный шаг. Он не может ничего им пообещать (да и сказать что-либо, привлекая к себе излишнее внимание, тоже), но мысленно клянется, что из этой заварушки все выйдут живыми. Любой ценой. Возможно, это ему это лишь чудится, но Мария кивает в ответ, тепло улыбаясь, будто читает его сбивчивые мысли. Благодаря Бенджамину, Питер не теряется — чутьё подсказывает ему об камнях, призрак — о поворотах. Но, несмотря на все усилия, подросток всё равно крайне выбивается из рядов супергероев. Походка его пружинистая и прыткая, вихлявая, Питер не привык так много ходить по земле в тонком спандексе на ногах, потому создает слишком много шума, периодически ойкает и впопыхах извиняется, зная, что мистер Старк наверняка сейчас закатывает глаза. Впрочем, наверное, не только мистер Старк, потому что даже со стороны Бенджамина слышится едва различимый смешок, замаскированный под кашель. — Хранилище защищено от всех природных катастроф и стихийных бедствий, но ход должен был быть тайной для всех, поэтому мы не могли затратить на него много ресурсов, — снисходительно объясняет Бенджамин, не оборачиваясь. И Питер задыхается — неужели его так легко прочитать?! Осанка мужчины идеальна, впрочем, как и весь его наверняка дорогой костюм. Питер как бы невзначай оглядывает пятна грязи и столетней пыли на своих боках, предвкушая будущие мучения с ниткой и иголкой над очередной дыркой. Их небольшую процессию замыкает Заблудившая. Она следует за ними заплутавшим зайчонком, с любопытством поблескивая серыми глазёнками, но не решается подойти. Она держится ближе к Наташе — та невозмутима в своём спокойствии и ни разу не спотыкается об обвалившиеся камни, будто пробирается глубоко под Нью-Йорком каждый божий день. Постепенно Мстители спускаются — земля скатывается, будто катышки на дешевой ткани школьного пиджака Питера. С каждым новым шагом неподвижно застывший воздух становится суше и прогорклее, под ногами скользят веточки мха, а ботинки чавкают грунтовыми водами. — Карапуз, долго ещё? — лаконично уточняет Тони, замечая, что сеть постепенно отключается. Пятница предупреждает его о стремительно изменяющемся давлении, уровне влажности и количестве кислорода, обновляя данные каждые две минуты. Но сам Тони ее игнорирует, идя с неугомонным подростком практически вровень — так, чтоб, в случае чего, прикрыть его собой. — Да, — порывисто отвечает ему Питер, взмахивая руками. — Ещё пять минут, мистер Старк. Всё под контролем. Бенджамин лишь скептически хмыкает на это заявление, но ничего не говорит против. — Так, — откашливается Стив, но не решается повысить тембр выше шепота. Всем не по себе, замкнутое пространство безжалостно давит со всех сторон, а стены будто в любую секунду готовы встретиться друг с другом, навсегда похоронив доблестных героев глубоко под стылой землей. — Человек-паук, верно? Откуда ты? — чувствуя это настроение, Капитан начинает непринужденный разговор, на что брюнетка за его спиной ласково улыбается уголками губ. — Квинс, сэр, — щебечет Питер, подпрыгивая от неожиданности. Он чувствует изучающие, с нотками насмешки взгляды на своей спине, и начинает краснеть, прижимая руки к телу. — Бруклин, — добродушно смеется Стив, и обстановка за секунду становится в разы приветливей. Питер не может не закатить глаза — боже, как будто он, фанат и ботаник до мозга костей, не знает, откуда сам Капитан Америка родом! К тому же, они все проходят его биографию на уроках истории. Кстати об уроках. — Мне очень нравятся Ваши видео, мистер Роджерс, — Питер чувствует, как пунцовеют уши, но ничего не может с этим поделать. — Они довольно... забавные. — Какие видео? — тут же вклинивается в диалог Бартон и заинтересовано гудит костюм Железного человека. — Да так, — тут же вжимает голову в плечи Питер — понимает, что опять сморозил лишнего, но уже не может забрать слова назад. Да и Капитан теперь смотрит на него с подозрением. — Мне больше интересно, сделал ли ты уроки прежде, чем лезть в самое пекло, карапуз! — А мне — откуда ты, Старк, вообще его знаешь! — тут же вклинивается Бартон, всё это время державший лук на весу. — А это тебе, Китнисс, знать не обязательно! — тут же откликается миллиардер, складывая руки на груди. — Государственная тайна! — Откуда ты узнал про этот ход? — Наташа, в отличие от остальных, серьёзна и смотрит на него так, что Питеру на мгновение кажется, что она все знает. Просто снисходительно дает ему шанс объясниться. — А, это, да, точно, — внутри Питера всё переворачивается, когда он встречается взглядом с её — проницательно-цепким. Ритм сердца тут же начинает набирать обороты, грозясь в последний раз отстучать что-нибудь из репертуара AC/DC, а кончики пальцев холодеют до минусовой температуры. — Я участвовал в Декатлоне, мэм, так уж получилось. Да и мой друг любит исследовать город и часто таскает меня за собой, — решает всё же ответить Питер, проигнорировав остальные вопросы. Наташа ему не верит. Питер сам себе не верит, если честно, но других Мстителей устраивает эта отговорка, потому подросток без промедления переводит тему на более насущную: — Кстати, где сотрудники банка? Они же должны были проходить спецподготовку и профессионально владеть огнестрельным оружием. — Хороший вопрос, — вздыхает Наташа, едва уловимым движением головы обещая Питеру вернуться к этому разговору позднее. — Это мы и должны выяснить. Ломящее предчувствие внезапно окатывает Питера с ног до головы, и он замирает, не в силах сделать ни шагу.