Эту боль зовут "ЛЮБОВЬЮ"

      Вечерело. Тучи окутали небо ещё прошлой ночью. Дождь не переставал идти ни на минуту.       Фриск, лёжа головой на столе, пустым взглядом смотрела на стекающие по стеклу капли. В левой руке она сжимала шоколад, который она обещала купить ему. Раньше такого не происходило. Он всегда приходил к ней ближе к вечеру, осматривал сейчас уже не такую уж и уютную комнату своим строгим взглядом, и они начинали болтать. Были разные обычные темы: Почему Гриллби не поджигает все вокруг, включая свою одежду, своим магическим огнём (потому что он магический), как Санс ест, не открывая рта (потому, что тоже магия), почему половины души Фриск внутри её и Чары смогли сформировать полноценные души(автор захотел магия), и ещё много о чём.       Но теперь Чара пропал. Просто сказал, что прогуляется до горы Эббот, и не возвращался уже целые сутки. Несмотря на отчаянные поиски, его не могли найти. Даже Гастер не мог, несмотря на его способность обнаружать души сформированного типа. Он говорил, что это означает либо Чара полностью потерял свою решимость, и его душа перестала быть выделенной, либо его душа разбилась, что разумеется привело бы его к гибели. Ну, а может он просто слишком далеко и не попадает в радиус действия.       Ториэль смогла уговорить Санса помочь с поисками, хотя это было не просто, ведь тот не доверял Чаре вообще, по очевидным причинам. Ази говорил, что Чара просто хочет побыть один несколько дней, но было очевидно, что он говорил это, чтобы просто утешить всеобщую тревогу.       Фриск чувствовала себя странно. Она понимала Чару и его поступки до сегодняшнего дня. Он хотел уничтожить людей, потому что не знал, что бывают хорошие люди. У него не было заботливой семьи. Он помнил лишь вечно пьяного отца, который всегда бил Чару. Фриск понимала, что каждый из них мог быть на месте другого. Санс и другие ещё не вернулись с очередных поисков и Фриск вместе с Азриэлем отправили домой. Сумерки сгущались. Говорят, пока не потеряешь что-то, не поймёшь, что тебе это дорого.       Фриск встала из-за стола и подошла к кровати Чары. Она надеялась, что найдет хоть какой-то знак, который сможет помочь… Но ничего такого не было. Чара не такой плохой каким кажется, и Фриск это знала. Поэтому она не верила, что Чара сбежал или что-то подобное. Всё-таки ему ведь и некуда было идти.       Спустя час, мокрый силуэт постучался во входную дверь. Фриск побежала встречать Ториэль, которая выглядела подавленно. — Нашли? — спросила Фриск, хотя сознание понимало, что если б Чара нашёлся он бы пришел вместе с мамой. — Нет, — тихо сказала Тори, — Прошу, моё дитя, иди к себе. Девушка опустила голову и понуро поплелась на второй этаж, к себе в комнату. Она выключила свет, плюхнулась на кровать и поймала себя на мысли о том, что, наверное, первый раз за последние четыре года ей придется спать одной. Вы не найдете его, пока я этого не захочу. Фриск долго не могла уснуть. То она представляла, как сильно раненный Чара, истекая кровью зовёт на помощь. То представляла, как он мёрзнет под деревом из-за проклятого дождя. Воображение услужливо предоставляло все картинки её волнений. Фриск пыталась выкинуть это из головы из-за всех сил, но не выходило. Она попыталась уснуть любимым способом: — Один Меттатон… Дождь продолжал бить по окну комнаты. — Два Меттатона… На секунду, сквозь тучи блеснула луна, озаряя на мгновение комнату. — Три Меттатона…       В конце концов она уснула… Ей снились лютиковые поля, по которым она бегала за руку с большим плюшевым медведем, звонко смеясь и вдыхая прекрасный аромат цветов… Фриск остановилась, легла на золотые цветы и раскинула руки, наслаждаясь солнцем. Она смотрела на небо, по которому летит Папирус, напевая: — Где достать помидоры? Где достать помидоры? Спагетти уже в вулкане, Надо скорее найти помидоры... ...Она моргнула своими карими глазами и обнаружила, что лежит на коленках Чары, который поглаживал её по каштановым волосам и улыбался…       Вдруг все исчезло. Внезапно Фриск оказалась в углу жутковатой комнаты, в которой был лишь один тусклый фонарь. Спиной к ней сидел кто-то связанный по рукам и ногам странной, будто светящейся, веревкой. Повязка, по-видимому, закрывала глаза. На нем была какая-то сильно рваная тряпка, отдаленно напоминающая зелёную толстовку, которую пересекает жёлтая полоска. Волосы были у него каштановые, подстриженные под каре. Он казался ей до боли знакомым, хоть Фриск и не видела его лица. Она не могла рассуждать здраво, её мысли, будто в тумане. Она подумала помочь этому человеку, но холодный женский голос остановил её: — Убийство существа — это грех. *Душераздирающий крик. — Грех — это шаг против законов мироздания. *Крик. На пол полилась алая жидкость. — Ничто не может оправдать убийцу… *Крик — Лишь испытав ту боль, что он причинил, убийца сможет искупить свои грехи. *Крик       На полу была уже целая лужа крови. С каждым разом невидимое лезвие клинка оставляла за собой глубокие порезы, которые со спины не были видны, но зато струйки крови помогали убедиться, что раны были.       Фриск была ошарашена. Она хотела помочь, остановить эту маньячку, но не могла ни что-то сказать, ни что-то сделать. Тело не слушалось. Она увидела её силуэт. Она была похожа на человека, но в то же время и не была им. Лицо было скрыто тенью от иссиня-черных волос. — Пришло время платить по счетам… * Крик       Фриск было страшно, она закрыла уши, чтобы хоть как-то заглушить эти нечеловеческие крики и попытаться подумать, но это не помогало. Её сердце стало колотиться с дикой скоростью, дыхание сбилось, она тоже стала кричать…       Обливаясь потом, она обнаружила, что лежит в своей кровати. Это был всего лишь кошмар. Она краем глаза посмотрела на соседнюю кровать. Она оставалась нетронутой. Она со стоном закрыла лицо руками. — Когда он вернётся, он заплатит за то, что я мучаюсь кошмарами от волнения… Была ещё ночь.Она повернулась на другую сторону. Он же вернётся, да?