Мой дом - это ты

Прошло две недели с тех пор, как они с Чарльзом попали сюда. С тех пор, как впервые поссорились, с тех пор как впервые вместе заснули. Эрик не мог сказать, что отношение профессора к нему не улучшилось. Он, конечно, все еще был занозой в заднице, не желавшей принимать заботу, но они явно двигались в верном направлении. Чарльз был холодным как лед. И в физическом и в эмоциональном плане, но теперь уже сам приходил к Эрику по вечерам. Всем видом при этом показывая, что эта мера вынужденная и ему неприятна. Но однажды Эрик заметил то, о чем мог до этого только догадываться. У него было что-то типа бессонницы, поэтому он пытался уснуть, пародируя сон (мама всегда говорила, что это срабатывает), он глубоко и медленно дышал, не двигался и вдруг почувствовал, как Чарльз аккуратно пододвигается ближе, вплотную ложась к его груди. Он подумал, что Чарльз сделал это неосознанно, просто ища больше тепла, но от этого это не стало менее приятным. Чарльз *мнененравитсяспатьрядомстобой* Ксавье тогда просто прижался к нему и мило вздохнул. Чувство уюта наполнило его грудь. После того случая он уже не мог позволить себе быстро засыпать, всегда дожидаясь момента, когда Чарльз прижмется к нему, чуть ли не обнимая. Иногда он специально ложился к нему спиной, чтобы Ксавье тоже переворачивался, дыша ему в шею. Со стороны это было похоже на игру двух идиотов, притворяющихся спящими. Слушая все те крики и нападки Чарльза, Эрик знал, что это лишь маска. Так тот пытался скрыть свое волнение и страх, непонимание того, как долго они будут здесь находиться. Ему было обидно, он скучал по дому. Леншерр не злился на него, давая профессору высказаться, лишь изредка отвечая на его выпады в свою сторону, а после слушая искренние извинения. Замкнутый круг. На самом деле Чарльз был теплым. И когда прижимался к нему во сне, и когда так же проявлял заботу, когда успокаивал нервы, когда просил прощения, когда смотрел на него глазами, которыми смотрел в первый год их знакомства. Эрик знал, что Ксавье не зол на него, знал, что тот доверяет ему и от этого становилось грустно. Ведь он столько раз это доверие предавал. Сейчас Чарльзу больше всего нужна была его поддержка. Больше, чем на пляже, больше, чем пять лет назад, больше, чем два года назад. Потому что сейчас, кроме Эрика, некому больше было ее оказать. (Он ведь не знал, что для Чарльза его поддержка всегда была важнее всего) И Он из-за всех сил старался ему ее оказать, при этом не давя на него, не заставляя ее принимать. Все прикосновения, что он ему дарил, были аккуратными, не сильно выраженными. Мягкое похлопывание по плечу, легкое касание кисти, он мог как бы случайно накрыть его пальцы свой ладонью - он видел, что все это помогает Чарльзу держаться, не впадать в панику. А самым приятном было то, что профессор оказывал такую же немую поддержку ему. Ведь сам он тоже скучал по дому, хоть и старался этого не показывать. Он много думал о том, как там Пьетро. Он, конечно, уже взрослый, но в тоже время такой ребенок. Он жил без отца всю свою сознательную жизнь и сейчас старался быть рядом так много, как это было возможно. И Эрик, сначала этого не желавший, так привык к мальчику, что чуть ли не называет его "сынок". Сейчас он на стадии "сын", но что-то ему подсказывает, что когда он увидит его после всего этого времени в тюрьме, он сорвется и будет обнимать его, пока тот не начнет просить о помощи. Он улыбнулся этим мыслям. За все время, проведенное рядом с Пьетро, он понял, чего ему не хватало. Семьи. Эта не та семья, о которой вечно твердит Чарльз, нет, это другое. Та семья, которую у Эрика забрали в детстве. Счастливые родители и счастливый ребенок, ну или дети, небольшой дом, игры по вечерам, вот как теперь хотелось жить. У него уже есть сын, есть уютный дом и даже игры, во время которых он чувствует себя счастливым, обыграв Пьетро в Монополию, но чего-то все равно не хватало, а точнее, кого-то... Он никогда особо не придавал значения, почему он, даже будучи тогда "машиной для убийств", думающей только о смерти Шоу, хотел любой ценой защитить Чарльза. Потеря одного человека из команды, в которой он даже не хотел быть, не должна была его волновать, но... он больше всего на свете боялся потерять Чарльза. Чарльза, который открыл в нем чувства, на которые раньше, как он думал, его сердце не способно. Волнение о человеке, желание заботиться, защищать. Когда он видел, как на него смотрел его друг, как ему улыбался, он забывал обо всем, не замечая, как в ответ смотрит сам. Вечера с Чарльзом до сих пор в его памяти он характеризовал как "самое счастливое время в моей жизни", во время них о не мог всерьез думать ни о чем, кроме человека напротив. Чарльз шел по парку, что-то увлеченно рассказывая, а он мог лишь слушать его голос, не вслушиваясь в слова. Глаза Ксавьера светились, сам он прыгал и был так счастлив. А потом Эрик все испортил. Все. Сам сделал так, что бы глаза перестали светиться, сам сделал так, чтобы радостно прыгать Чарльз не мог, сам начал рушить все его планы и мечты. Но было ли это из-за какой-то мести, зависти или просто со зла? Нет. Никогда. Зла он ему никогда не желал, не желал несчастья. Наоборот. Он хотел построить мир, в котором мутантам не пришлось бы думать о том, что делать, чтобы их не боялись, им бы самим не пришлось никого бояться. Он хотел построить мир, в котором им с Чарльзом не пришлось бы враждовать из-за разных взглядов, мир в котором они могли бы быть друзьями. Жаль, что Эрик не замечал или не хотел замечать самого важного: в глубине души, которая у него определенно была, просто друзьями он быть не хотел. Выйдя из душа, он взглянул на часы и понял, что проторчал, наслаждаясь теплой водой на пол часа дольше, чем собирался. Осмотрев камеру, он понял, что находится тут один. Наверное, Чарльз давно ушел. В груди сразу появилось чувство тревоги. Оставлять профессора наедине с агрессивно настроенными мутантами было непозволительно, а он как идиот торчал все это время в душе. Сердце забилось быстрее от одной только мысли, что может произойти, а что еще хуже уже произошло внизу, пока его не было. Он, забыв о том, что бегать по территории тюрьмы запрещалось, со всех ног пустился на первый этаж. Сбежав по лестнице, он быстро оглянул помещение и, увидев то, чего больше всего боялся увидеть, бросился на идиота, посмевшего задеть Чарльза. Стоит ли говорить, что сдерживать он себя не стал? *** В зеркало на него смотрел человек, чье лицо начинало отекать. Из шрама на скуле не переставала течь кровь, а чуть правее подбородка стал появляться синяк. Он злобно посмотрел на свое отражение. - Сука. Удар о стекло закончился тем, что теперь и из кулака бежала кровь. В этот раз он даже не напрашивался сам! Просто сидел и ел свой "завтрак", до того, как к нему подошел очередной придурок, желающий лишь смерти всем людям. Волшебно. Самое офигенное в этой истории опять было то, что его снова спас непонятно откуда взявшийся Эрик. Которого в итоге разняли с тем придурком и увели разбираться. Ну вот почему Эрик лезет куда не стоит?! Лучше бы он просто один раз хорошенько получил, но сделал это с гордостью, стойко вытерпел все удары, может даже попытался бы на них ответить. А сейчас всё опять выглядело так, как оно есть на самом деле. Сильная нянечка защищает ребенка-инвалида от обидчиков! Как он вообще теперь может называть себя как-то, кроме как "размазня и слюнтяй"? Какое достоинство у него должно остаться?! Его размышления прервал звук закрывшейся двери. - Ты переходишь все границы! Я же просил тебя оставить свой пост защитника и отвалить от меня! Какого хрена ты вечно влезаешь туда, куда тебя не звали?! Я сам могу за себя постоять! - Чарльз не собирался успокаиваться. Сегодня Эрик должен понять, что с него хватит. - Оно и видно! - Разгоряченный Леншерр орал не меньше самого Чарльза и кажется тоже не хотел остывать. Эти слова ударили по оставшемуся самолюбию сильнее, чем Эрик мог себе представить. - Признай уже, что это просто твое сраное искупление вины передо мной! "Превратил в инвалида, а теперь защищаю!" Только знаешь что? Мне нахер не нужна такая дружба, нахер не нужна такая твоя забота! Мне не нужны твоя жалость и "помощь", понятно?! - Что ты такое несешь?! - Эрик начал двигаться к Чарльзу, делая движение рукой, похожее на то, как показывают куда свернуть, чтобы добраться до той самой кафешки. Чарльз и не думал пятиться. Но что бы не должно было сейчас случится, было прервано голосом из встроенной в стену колонки: Чарльз Ксавье, у вас посетитель - Мойра Мактаггерт. Будьте готовы, когда придут люди, чтобы вас провести. Руки Эрика опустились сами собой. Ярость прошла, осталось непонимание, превращающееся в что-то отдаленно похожее на ревность. Он отошел к своему привычному месту и посмотрел на Чарльза, тот выглядел удивленным не меньше самого Леншерра. - Так вы... общаетесь? -Эрик посмотрел на Чарльза с надеждой, ожидая ответа в стиле "Нет. Давно о ней не слышал, может что-то важное". Но ответ был другим. - Да. - Чарльз отвернулся и начал приводить себя в "порядок". Хотя порядка совершенно точно не было: только этим утром вымытые волосы, сейчас выглядели как гнездо, скула опухла, шрам был красным, появившийся синяк не хотел останавливаться в своих размерах, одежда на нем была мятой, а если присмотреться, то где-то еще и порванной. - Ты и Мойра, вы... - Почему-то Эрик не хотел слышать ответ. - Не твое дело. - Тон Чарльза больше был взволнованным, нежели недовольным. Он пытался как-то разгладить футболку, поправить волосы и параллельно стереть кровь с подбородка. "Видимо волнуется за свой внешний вид перед встречей с девушкой" - отдалось в сознании Эрика, полностью добивая непонятно откуда и зачем взявшуюся надежду, оставляя место тупой грусти. - Так у вас с ней... все серьезно? -Зачем он задает вопросы, на которые не хочет знать ответ?! С чего его вообще это волнует?! - Настолько серьезно, насколько могут быть серьезными отношения у человека с парализованной нижней частью тела. - Бросил Чарльз и вышел в открывшуюся перед ним дверь, оставив Эрика в раздумьях. "Но если он хочет этого, то почему просто не колет эти шприцы себе в ноги хотя бы раз в неделю?" "Почему вообще не колет их постоянно, если любит ее, и это мешает их отношениям?". В ответ на это в его голове появился голос Чарльза, как будто бы тот мог слышать его мысли и отвечать. "Потому что я не настолько озабоченный, чтобы бросать спасение жизней ради секса". Жалко голос не открыл самого главного: Чарльз мог бы колоть эти шприцы, будь на месте Мойры сам Эрик. *** Чем дальше он шел, тем все меньше злился на Эрика. Если подумать, то тот возможно спас его от переломов и еще больших шрамов, но с другой стороны бесила его больше всего мотивация Эрика, а точнее ее отсутствие. Он видел ее лишь в искуплении вины, а Леншерр это отрицал, и так уж повелось, что несмотря ни на что он королю железа доверял. Честно говоря, сейчас ему было страшно. Вдруг его ведут вовсе не к Мойре? Может это такая маскировка для расстрела? В таком случае его последним воспоминанием с Эриком останется их ссора... Бред. Он осмотрелся, его вели по какому-то коридору, полному ламп, но при этом света почти не было. С ним шло еще четыре человека, хотя, по идее, что может сделать бывший мутант-колясочник в ошейнике? Подойдя к концу тонеля, Чарльз заметил, что света стало больше, а повернув налево он очутился в помещении, полном небольших будочек, так напоминавших те, что бывают в аптеках. В стекле одной из таких он увидел знакомое лицо и неосознанно улыбнулся. Мойра. Женщина, ставшая его спасением, помогавшая ему все эти годы. Конечно, он скучал. На самом деле в школе они виделись редко, потому что ее там в принципе не бывает. С тех пор как Чарльз поправился и "встал на ноги", она переехала обратно к себе. Но все равно не переставала часто его навещать, чаще всего эти встречи были похожи на свидания. Она и правда была отличной девушкой и интересным собеседником. (не заводила темы о геноциде, например) Ее карие глаза были теплыми, а улыбка милой и искренней, она не была похожа на оскал акулы, хотя зачем ему сравнивать? (тем более что оскал акулы в исполнении Эрика ему нравился) - Привет, о Господи, как ты? - Обеспокоенная девушка начала рассматривать лицо профессора. - Здравствуй, дорогая. Все в порядке, это... долгая история. - "Длинною в три слова - меня здесь ненавидят". Он постарался сделать совершенно расслабленное выражение лица, как будто его ничего не напрягало, ничего не угрожало, и вообще он на курорте. - Как... Эрик? -Она спросила это таким голосом, будто спрашивала о тайне, которую знают только они вдвоем. Порой ему и так казалось, что она знает о нем больше, чем он сам. - Только что сильно поругались, а так вполне нормально живу с этим нервотрепом. - Он улыбнулся и хотел было положить свои руки на ее, но успел заметить, что стекло бы этого сделать не позволило. - Только не говори, что это он тебя так... раскрасил. - Ее глаза сделались круглыми, а голос взволнованным. - Нет, что ты. Если честно, то он, можно сказать, меня спас... - Теперь он еще больше понимал, что сорвался на Эрика зря. Если бы кто-то начал нападать на Эрика, даже будучи в инвалидной коляске, он бы сунулся ему помогать. Похоже, он идиот и опять зря ругается на... друга. Видимо заметив, каким грустным стало лицо Чарльза, Мойра попыталась его отвлечь. - Тебе, наверное, интересно как там школа и ребята, так что я с хорошими вестями. -Она дождалась, пока он поднимет взгляд и улыбнулась. -Школой сейчас управляют Хэнк и Рейвен, и видел бы ты их... такие счастливые вдвоем, еще бы, конечно, забыть, что ты торчишь тут и я думаю, они бы поженились. -Ее глаза светились от радости за друзей, Ксавье испытывал тоже самое. -Еще я подумала, что Эрик должно быть тоже волнуется, передай ему, что Пьетро в порядке, я проверила. - От этих слов Чарльзу тоже стало легче. - Спасибо за все, что ты делаешь, я правда так признателен... -Он посмотрел на девушку благодарным взглядом и снова улыбнулся, замечая как краснеют щеки Мойры. В голове пролетела мысль, что нужно сказать тоже самое Эрику, вообще нужно говорить это ему как можно чаще, тем более если есть вероятность, что Леншерр ответит на это таким же взглядом, что и Мойра. Мечтать не вредно. Наверное. - Рано тебе меня благодарить, сейчас наверху ведется куча переговоров, я честно пытаюсь вас вытащить, но пока безрезультатно. Сам понимаешь... - Конечно, я понимаю. Нас посадили-то сюда незаконно, вытащить вообще другое дело. - На его лице появилась тень грусти, но затем сразу же исчезла, когда он увидел, что Мойра держит в руках. - Кстати, я тут подумала... Вы с Эриком, ну в общем, у вас тут мало развлечений, и я решила, что будет неплохо... - Она протянула охраннику, стоящему возле нее шахматную доску. - Я долго уговаривала здешнее начальство, но они все же сдались. - Боже мой, ты не представляешь как сильно я тебе благодарен. - Он смотрел на шахматы, как умирающий от жажды смотрит на воду. - Обращайся. -Она одарила его застенчивой улыбкой. - Передавай всем "привет". *** После всех проверок, что он и его шахматы должны были пройти, он наконец смог добраться до камеры. Запоздало он понял, что пропустил обед и ужин, живот на это неприятно заурчал. Зайдя в комнату, он обнаружил уже остывшую, но все же еду на полу (стола не было, так что поставить ее еще куда-нибудь было нельзя). Взгляд сразу упал на Эрика, лежавшего лицом к стене, совершенно никак не реагирующего на возвращение Чарльза. - Я вернулся. Ты спишь? -Не очень громко спросил профессор. - Отвали. -Тон все так же был совершенно нейтральным, но Чарльз готов был поклясться, что распознал в нем нотки обиды. Несмотря на не самое радушное приветствие, он был безумно благодарен. Опять же, даже будучи в ссоре, Эрик позаботился о нем. Ну что за доброе сердце, а. Он аккуратно сел на пол, сразу ощущая неприятный холод бетонного пола, и стараясь делать это как можно тише, начал есть. Доев свою порцию, он хотел пойти в душ, но по часам понял, что через три минуты света уже нигде не будет. Решив, что жертвовать чисткой зубов все же нельзя, он потратил это время в ванной у раковины. Вернувшись в камеру, он хотел было лечь к Эрику, но вспомнив сегодняшнюю ссору, решил этого не делать, пока не извинится. Все же в его сознании это было несправедливо по отношению к Леншерру, сначала кричать на него, а потом пользоваться его теплом. Пол был холодным и, кажется, даже более твердым, чем обычно. Не хватало теплой груди за спиной, дыхания в районе головы, тихих вздохов. Сейчас это казалось таким привычным, что без этого было не комфортно. Он чувствовал себя как ребенок, раньше засыпавший с плюшевым мишкой, защищающим его от монстров, когда этого мишку у него забрали. Ощущая, как немеют его конечности, он погрузился в сон. *** Проснувшись, он не сразу понял, что было не так. Он посмотрел на часы, что висели в коридоре: 3 ночи. И только потом он услышал звук стучащих зубов, спросони не сразу поняв, что зубы - не его. Дрожал Эрик. Он обругал себя за то, что не присоединился к тому вечером, и попытавшись встать, обнаружил, что укрыт пледом? Какого черта? Откуда он взялся? Поняв, что на эти вопросы сейчас ответить никто не сможет, он встал и пошел к Эрику. Тот, свернувшись в калачик, лежал у стены и заметно трясся. Чарльз разозлился упрямости и самоотверженности Эрика, в тоже время чувствуя укол вины. Он постарался аккуратно лечь рядом, укрывая Леншерра, но получилось видимо не так аккруатно, как он планировал. Эрик повернулся к нему со слегка прикрытыми глазами, в которых, наверное, промелькнуло удивление. При этом он довольно резко дернулся от неожиданности, задев своей ледяной рукой руку Чарльза. - О боже, Эрик, ты так замерз. -Он хотел было наругаться на него, но в голову пришла другая, более подходящая и в тоже время сумасшедшая идея. Он осторожно взял руки Эрика в свои, пытаясь не смотреть в глаза, скорее всего сейчас ничего не понимающего Леншерра, и собравшись с духом, просунул их себе под футболку, обжигаясь холодом ладоней друга. Тот ощутимо напрягся, но руки не убрал. Пару секунд минут они просто смотрели друг на друга, видя перед собой в основном лишь темноту. Момент прерывало лишь дыхание двух замерших мутанта, не знающих, что с этим делать дальше. Было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица друга, но услышать очень тихое "спасибо" Чарльзу удалось. И если бы Эрик мог чувствовать свои руки, то он узнал бы, что не только его сердце сейчас бешено бьется в груди. *** Утро встретило его теплом, подаренным довольно мягким пледом, в который он был укутан. Чарльз впервые был счастлив здесь проснуться. Странно, как сильно все может изменить лишь одно одеяло. Возможно, если бы здесь была еще подушка и матрас, он был бы рад жить в этой камере. Почувствовав, что сзади нет привычной опоры, он обернулся и, не найдя рядом Эрика, оглядел камеру. Послышался звук урчащей воды, а сразу после из-за угла выглянуло мокрое лицо Леншерра. - Как спалось? - Спросил он с улыбкой и исчез. - Волшебно, только- - Только давай не будем больше задвигать тему про "мне нахер не нужна твоя забота, свали уже, Эрик". Ты офигенно громко стучишь зубами и не даешь мне спать. - Вышедший уже совершенно сухим, Эрик серьезно посмотрел на профессора. - Сам-то не лучше... В смысле я не это хотел сказать. Спасибо. -Искренняя улыбка осветила его лицо, и даже если бы он ничего не говорил, все можно было бы прочесть по его искрящим благодарностью глазам. -Кстати, откуда ты его взял? - Две недели уговаривал начальство, вчера вечером они сдались. -Эрик пожал плечами и присел на место, на которое садился всегда. - Почему ты не... не присоединился? В смысле, когда укрывал меня? - Это правда было для него загадкой. - А почему ты не присоединился, когда вернулся вчера вечером? Я был обижен и... расстроен, по своим... причинам. - Эрик поднял взгляд, как-то грустно улыбнулся, а после продолжил рассматривать свои ноги. - Я не был обижен, просто не хотел тебя донимать? Не знаю, прости меня за вчерашнее, опять. Я иногда чувствую себя таким мудаком. - Чарльз принялся разглядывать свои пальцы, надеясь, что извинение прозвучало также искренне, как искренне он не хотел, чтобы Эрик обижался. -Порой ты ведешь себя так же. -Эрик усмехнулся и легонько ударил плечо Чарльза. Ксавье улыбнулся в ответ. - Кстати, о вчерашнем. Мойра была у Пьетро, он в порядке. -Он посмотрел на Эрика и увидел облегчение на его лице. - И знаешь, наверное, ты уже заметил, она принесла мне шахматы, так что, что ты думаешь насчет партии перед завтраком? -Он заговорчески посмотрел на друга. Тот лишь ответил на его взгляд хитрой улыбкой и пошел за доской. - Я в душ, а ты пока раскладывай. -Чарльз подмигнул ему и скрылся. В зеркале его ждал сюрприз: синяк, как ни странно, был почти не виден, зато шрам на скуле красовался в полной мере. Да уж, идти в столовую без Эрика было ошибкой. Ошибкой было и бросаться на Эрика с обвинениями. Выйдя из душа, он обнаружил, что Эрик все расставил и похоже был серьезно настроен на игру. - В какой руке? - Как обычно спросил Эрик, протягивая два кулака. Чарльз протянул руку к правой и зачем-то накрыл ее своей, держа немного дольше, чем делал это обычно. Эрик, кажется, не заметил и просто сказал, одарив его полуулыбкой: - Я поддамся. Чарльз сделал серьезное выражение лица и почти рассмеялся, когда Эрик его тут же повторил. Игра продолжалась в полной тишине. Может виной тому было долгое отсутствие таких встреч, может просто очень не хотелось отвлекаться от игры, а может мысли каждого из них были глубоко погружены во что-то другое, что следить за разговором желания не было. Чарльз правда пытался сосредоточиться на игре, но пока получалось думать лишь о человеке напротив. Следить за тем, как меняется выражение лица Эрика с каждым его ходом, было любим занятием Чарльза уже много лет. Иногда тот приподнимал брови, как будто чему-то удивился, на самом же деле это было скорее похвалой уму Чарльза, заставшем друга врасплох; порой тот облизывал губы, лишая профессора дара речи, чаще это случалось, когда он был в азарте, наблюдая, как черная пешка Чарльза «убивала» его белую. Длинные ресницы сводили Чарльза с ума, как сводили и эти самые губы, и скулы и боже, кажется он опять очутился там, откуда начинал. С наивной влюбленности в друга. Все, что делал Эрик, его бударажило. Неважно, сдвигал ли Эрик с места огромные металлические предметы или передвигал пешку, во всех его движениях была спокойная уверенность. То, как Эрик смотрел на свою цель, как шел к ней, вызывало не только ужас и страх, но и восхищение. Почему-то Чарльз всегда верил, что Эрик не сможет причинить ему, Чарльзу, слишком много вреда, особенно намеренно. Странно, ведь тот оставил его инвалидом, а потом бросил на много лет, но... Ксавье уверен, что перед лицом опасности, Эрик бы выбрал его, нежели то, ради чего шел. Он уверен, что скажи кто-нибудь Эрику, что достичь его целей можно только путем смерти Чарльза, тот бы от них отказался. Или он просто хотел в это верить, потому что сам бы он поступил именно так. Он, как ни стыдно ему это признавать, готов все отдать, если ему скажут, что от этого зависит жизнь Леншерра. Так уж получилось, что судьба свела его с этим придурком, а теперь ему приходиться с этим жить.