Библия в разрезе.

Язык, на котором была написана бо́льшая часть боговдохновенных книг Священного Писания, а именно 39 книг (согласно делению текста, принятому в большинстве переводов). Эти книги составляют три четверти объема всей Библии. В них встречаются небольшие фрагменты на арамейском языке. В Еврейских Писаниях сочетание «еврейский язык» не встречается, есть только упоминание о евреях — как об отдельных людях, так и о народе в целом. Когда речь идет об их языке, используются такие выражения, как «язык иудеев» (2 Царей 18:26, 28), «[говорить] по-иудейски» (Неемия 13:24) и «язык Ханаана» (Исаия 19:18) — во времена Исаии, в VIII в. до н. э., преобладающим языком в Ханаане был еврейский. В Христианских Греческих Писаниях уже есть упоминания о еврейском языке. Еврейским называется язык, на котором говорили иудеи (Иоанна 5:2; 19:13, 17, 20; Деяние 21:40; 22:2; Откровение 9:11; 16:16), а также язык, на котором воскресший и прославленный Иисус Христос обратился к Савлу из Тарса (Деяние 26:14, 15). В Деяниях 6:1 проводится различие между иудеями, говорившими по-еврейски, и иудеями, говорившими по-гречески. Происхождение еврейского языка. Светская история не дает ответа на вопрос о происхождении еврейского языка, как, впрочем, и большинства других древних языков, например шумерского, аккадского (ассиро-вавилонского), арамейского и египетского. Это объясняется тем, что в самых ранних доступных нам письменных памятниках эти языки предстают уже полностью сформировавшимися. Поэтому, какие бы гипотезы о происхождении и развитии еврейского языка ни строили ученые — например, что еврейский произошел от арамейского или от одного из ханаанских диалектов, — это всего лишь гипотезы. То же самое можно сказать и о попытках объяснить происхождение тех или иных слов, встречающихся в Еврейских Писаниях. Принято считать, что многие еврейские слова — аккадского или арамейского происхождения. Однако знаток еврейского языка Э. Горовиц отмечает: «Что касается этимологии [происхождения слов], взгляды ученых — даже самых лучших из них — сильно разнятся». Далее он приводит примеры того, как специалисты, притом довольно авторитетные, совершенно по-разному объясняют происхождение некоторых еврейских слов, и подытоживает: «Этим разногласиям между равно уважаемыми людьми науки нет конца» (Horowitz E. How the Hebrew Language Grew. 1960. С. xix, xx). Библия — единственный документ, предоставляющий сведения о происхождении еврейского языка. Нет сомнений в том, что именно на этом языке говорили израильтяне — потомки «еврея Аврама» (Бытие 14:13), который, в свою очередь, был потомком сына Ноя Сима (Бытие 11:10—26). Ввиду того что Сим получил пророческое благословение (Бытие 9:26), разумно предположить, что в то время, когда Бог смешал язык мятежников в Вавилоне, это не коснулось языка, на котором говорил Сим (Бытие 11:5—9). Этот язык не изменился, он по-прежнему был тем «одним языком», который существовал со дней Адама (Бытие 11:1). Из этого можно сделать вывод, что язык, который впоследствии стал называться еврейским, был тем языком, на котором говорили первые люди. По крайней мере теорию выдвигают некоторые исследователи библии. Известно, что с течением времени языки претерпевают изменения. Так, английский язык времен Альфреда Великого (IX в. н. э.) очень мало похож на современный английский. Ввиду этого можно было бы подумать, что к тому времени, когда Моисей начал писать первые книги Еврейских Писаний, язык, на котором он говорил, уже сильно отличался от языка Адама — ведь их разделяло 2 500 лет. Однако большая продолжительность жизни в то время сдерживала подобные изменения. Например, между Адамом и теми, кто пережил Потоп, было всего одно связующее звено — Мафусал, который застал и Адама, и детей Ноя. Кроме того, Сим, который родился до Потопа, еще при жизни Мафусала, умер, когда уже был взрослым Исаак, сын Авраама. Со времени смерти Исаака (1738 до н. э.) до рождения Моисея (1593 до н. э.) прошло меньше 150 лет. Такое тесное соприкосновение разных поколений способствовало сохранению единообразия речи. Конечно, не всегда известно, насколько близко друг от друга жили эти люди, например Сим и Авраам, — а регулярные контакты тоже играют важную роль в сохранении стабильности языка. О том, что не все потомки Сима продолжали говорить на «одном языке», существовавшем до Потопа, свидетельствует тот факт, что со временем появилась целая группа семитских языков, таких, как еврейский, арамейский, аккадский и различные диалекты арабского. Так, в XVIII в. до н. э. (ок. 1761 до н. э.) внук и внучатый племянник Авраама по-разному назвали холм, который они сложили из камней и который должен был служить между ними «свидетелем» и быть напоминанием. Иаков, прародитель израильтян, назвал его Галаад, а Лаван, который жил в местности Арам, то есть в Сирии (сам он не был потомком Арама), назвал его по-арамейски Иегар-Сагадуфа (Бытие 31:47). Однако этот факт сам по себе еще не говорит о том, что в то время арамейский и еврейский языки сильно отличались друг от друга: судя по всему, Иаков не испытывал трудностей в общении с жителями Сирии. Когда возникают новые явления и появляются новые предметы, люди, живущие в удаленных друг от друга местах, но говорящие на близкородственных языках, могут давать им разные названия, хотя по своей структуре их языки могут оставаться очень похожими. Позднее в речи самих израильтян появились вариации в произнесении некоторых звуков. Например, во времена судей (1473—1117 до н. э.) ефремляне произносили слово «шибболет» как «сибболет» (Судий 12:4—6). Однако на основании этого еще нельзя утверждать, как делают некоторые, что тогда израильтяне говорили на разных диалектах. * В VIII в. до н. э. еврейский и арамейский языки уже настолько отличались друг от друга, что о них можно было говорить как об отдельных языках. Это видно из того, что представители царя Езекии просили послов ассирийского царя Сеннахирима: «Пожалуйста, говори с твоими слугами на сирийском [арамейском] языке, потому что мы понимаем его, и не говори с нами на языке иудеев при людях, находящихся на стене» (2 Царей 18:17, 18, 26). Хотя в то время на Ближнем Востоке арамейский был языком межнационального и дипломатического общения, большинство иудеев его не понимало. Самые ранние из известных небиблейских письменных документов на арамейском языке датируются примерно тем временем и демонстрируют коренные отличия арамейского от еврейского. Были ли оба эти языка, еврейский и арамейский, ответвлениями от первоначального «одного языка»? Или ответвлением был только один, а другой прямым продолжением того «одного языка», сохранившим его структуру? Мы не знаем. Если допустить, что до Потопа люди письменно фиксировали исторические события, то это в большой мере должно было содействовать сохранению первоначального языка в неизменном виде. И даже если исторические сведения передавались устно, это все равно способствовало бы стабильности языка. Еще одним свидетельством в пользу того, что еврейский язык — это тот самый «один язык», который существовал до вавилонского смешения, служит его поразительная стабильность: за тысячу лет, на протяжении которых создавались Еврейские Писания, еврейский язык практически не изменился. В одной библейской энциклопедии отмечается: «Одна из самых примечательных особенностей еврейского языка Ветхого Завета, состоит в том, что, хотя эта часть Библии писалась на протяжении тысячи с лишним лет, язык (грамматика и лексика) первых книг практически не отличается от языка последних» (The International Standard Bible Encyclopedia / Под ред. G. Bromiley. 1982. Т. 2. С. 659). Современные знания о древнееврейском языке никак нельзя назвать полными. По словам профессора Бертона Годдарда, «еврейский язык Ветхого Завета в значительной мере должен объяснять сам себя» (The Zondervan Pictorial Bible Dictionary / Под ред. M. Tenney. 1963. С. 345). Дело в том, что в распоряжении ученых очень мало небиблейских еврейских текстов, которые датируются тем временем и с помощью которых можно было бы лучше понять значение тех или иных еврейских слов. Среди образцов древнееврейского языка, имеющих какую-то ценность, можно назвать Гезерский календарь (краткое описание годового цикла сельскохозяйственных работ, датируемое X в. до н. э.), некоторые остраконы, или глиняные черепки с надписями, из Самарии (главным образом это записи о поставках вина, масла и ячменя, датируемые первой половиной VIII в. до н. э.), Силоамская надпись (обнаруженная в водном тоннеле в Иерусалиме и датируемая временем правления царя Езекии [745—717 до н. э.]), а также остраконы из Лахиша (Лахиса) (относящиеся ко второй половине VII в. до н. э.). Кроме того, имеется обнаруженная в Библе (Гевале) и датируемая началом 1-го тыс. до н. э. финикийская надпись на саркофаге царя Ахирама, язык которой похож на еврейский, а также надпись на Моавитском камне, относящаяся предположительно к началу IX в. до н. э. Язык последней надписи очень близок к еврейскому, что вполне объяснимо, так как моавитяне были потомками Лота, племянника Авраама (Бытие 19:30—37). Однако объем всех этих надписей чрезвычайно мал по сравнению с объемом Еврейских Писаний. В Еврейских Писаниях затрагивается множество разных тем и используется обширный запас слов. Тем не менее даже они не содержат всех слов и выражений древнееврейского языка. В Силоамской надписи и остраконах из Лахиша, например, встречаются словосочетания и грамматические конструкции, которых нет в тексте Библии. Однако нет никаких сомнений, что они еврейские. В древнееврейском языке, безусловно, было гораздо больше корневых слов, чем известно сегодня, не говоря уже о тысячах производных от них слов. Помимо отрывков, которые, по всеобщему признанию, были написаны на арамейском языке, в Еврейских Писаниях есть ряд слов и выражений, образованных от неизвестных корневых слов. По мнению лексикографов, многие из этих слов — заимствования из других семитских языков, таких, как арамейский, аккадский и арабский. Однако это всего лишь предположение. Э. Горовиц замечает: «Некоторые заимствования настолько древние, что ученые не могут определить, из какого языка в какой произошло заимствование» (How the Hebrew Language Grew. С. 3, 5). Возможно, что такие спорные слова — изначально еврейские. И это еще одно свидетельство того, что современное знание древнееврейского языка далеко не полное. О богатстве лексики древнееврейского языка свидетельствуют тексты, написанные на рубеже эр. К ним относятся небиблейские религиозные документы из числа свитков Мертвого моря, а также Мишна — свод раввинистических предписаний иудаизма. Профессор М. Уаксман написал: «Библейский иврит… не исчерпывает всех слов еврейского языка, что подтверждает Мишна, в которой встречаются сотни слов, отсутствующих в Библии» (The Encyclopedia Americana. 1956. Т. 14. С. 57a). Конечно, некоторые из этих слов могли быть более поздними заимствованиями или новообразованными словами, но многие, несомненно, уже входили в еврейскую лексику, когда создавались Еврейские Писания. Когда еврейский язык начал выходить из употребления? Широко распространено мнение, что иудеи стали переходить на арамейский язык, когда находились в вавилонском плену. Однако весомых доказательств этому нет. На современных примерах можно увидеть, что покоренные народы или иммигранты в большинстве случаев еще очень долго — на протяжении времени куда более долгом, чем 70 лет, — продолжают говорить на родном языке. И хотя в книгах, написанных во время и после плена, таких, как Даниила, Ездры и Эсфирь, встречаются арамейские слова и есть даже целые фрагменты, написанные на арамейском, в этом нет ничего удивительного. Эти книги освещают события, происходившие в странах, в которых говорили по-арамейски, а также содержат официальную переписку. Кроме того, они повествуют о народе, который находился под властью государств, использовавших арамейский в качестве языка дипломатического общения. В действительности в Библии нет указания на то, что народ перестал использовать еврейский язык в повседневном общении. И хотя некоторые иудеи взяли себе в жены азотянок, аммонитянок и моавитянок и никто из детей, рожденный от этих браков, «не говорил по-иудейски», тот факт, что Неемия был крайне недоволен этими иудеями, показывает, что такое пренебрежение еврейским языком не было повсеместным и обычным для того времени (Неемия 13:23—27). И это понятно, ведь чтению Божьего Слова отводилось важное место, а оно практически полностью было написано на еврейском языке. В Библии ничего не сообщается о периоде времени с V в. до н. э., когда было закончено составление канона Еврейских Писаний (вероятно, при жизни Ездры и Малахии), и вплоть до начала нашей эры. Светских источников тоже не много. Но и они не содержат веских доказательств того, что в то время иудеи стали переходить с еврейского на арамейский. Судя по всему, многие апокрифы, в частности книга Иудифи, книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова, книга пророка Варуха и Первая книга Маккавейская, были написаны на еврейском языке, а эти книги принято датировать III–I вв. до н. э. И, как уже отмечалось выше, некоторые небиблейские тексты из числа свитков Мертвого моря тоже написаны на еврейском. На этом же языке в начале нашей эры была составлена иудейская Мишна. На основании этих и других фактов профессор-гебраист У. Хомский утверждает, что выдвигаемое некоторыми иудейскими и неиудейскими учеными предположение, что арамейский язык полностью вытеснил еврейский, совершенно бездоказательно и уже практически опровергнуто. Скорее можно предположить, что иудеи владели двумя языками, но при этом основным оставался еврейский. Вот что пишет У. Хомский о мишнаитском еврейском: «Ему присущи все черты живого разговорного языка — языка крестьян, торговцев и ремесленников. […] На основе имеющихся фактов можно заключить, что в эпоху Второго храма, особенно в конце этой эпохи, иудеи владели обоими языками [еврейским и арамейским]. Иногда они говорили на одном языке, иногда на другом» (Chomsky W. Hebrew: The Eternal Language. 1969. С. 207, 210). Вторым храмом называют храм в Иерусалиме, построенный после вавилонского плена на развалинах храма Соломона. Позднее второй храм был разрушен римскими войсками в 70 г. н.э. Все же самое убедительное доказательство того, что еврейский язык оставался живым вплоть до I в. н. э., — это упоминания о нем в Христианских Греческих Писаниях (Иоанна 5:2; 19:13, 17, 20; 20:16; Откровение 9:11; 16:16). Хотя ряд ученых убеждены, что в этих стихах под еврейским языком подразумевается арамейский, есть все основания считать, что речь идет именно о еврейском. Когда врач Лука пишет, что Павел обратился к народу в Иерусалиме на «еврейском языке», кажется маловероятным, чтобы он имел в виду арамейский (сирийский) язык (Деяние 21:40). Поскольку в Еврейских Писаниях проводилось четкое различие между арамейским (сирийским) языком и «языком иудеев» (2 Царей 18:26), а также поскольку иудейский историк Иосиф Флавий (I в. н. э.), обсуждая этот библейский отрывок, упоминает сирийский и еврейский как отдельные языки (Иудейские древности. X. 1. 2), логично заключить, что и авторы книг Христианских Греческих Писаний не стали бы говорить о еврейском языке, подразумевая в действительности арамейский (сирийский). Вполне возможно, что Иисус Христос иногда говорил по-арамейски, например с сирофиникиянкой (Марка 7:24—30). Принято считать, что некоторые его слова, записанные в Евангелиях, были сказаны по-арамейски. Но даже здесь не все однозначно. Например, считается, что слова, произнесенные Иисусом, когда он был пригвожден к столбу: «Эли́, Эли́, лама́ савахфани́?» (Матвея 27:46; Марка 15:34) — были сказаны им по-арамейски, возможно на галилейском диалекте. Однако в одном библейском словаре отмечается: «Среди ученых нет единого мнения относительно того, на каком языке была произнесена эта фраза и на каком языке обычно говорил Иисус: на еврейском или на арамейском. […] Судя по документам, в I в. н. э. в Палестине говорили на арамеизированном еврейском» (The Interpreter’s Dictionary of the Bible / Под ред. G. Buttrick. 1962. Т. 2. С. 86). В действительности греческая транслитерация слов Христа, приведенная Матфеем и Марком, не позволяет однозначно идентифицировать язык-источник. Учитывая все изложенное выше, можно заключить, что еврейский язык начал выходить из употребления главным образом после и вследствие разрушения Иерусалима и его храма, а также рассеяния остатка его жителей в 70 г. н. э. Тем не менее этот язык продолжали использовать в синагогах повсюду, где появлялись иудейские общины. Начиная приблизительно с VI в. н. э. очень многое для сохранения еврейского текста Библии в неизменном виде делали еврейские ученые, известные как масореты. В XVI в. возродился интерес к древнееврейскому языку, а в последующие века началось интенсивное изучение других семитских языков. Все это способствовало более глубокому пониманию древнееврейского языка и, как следствие, созданию более точных переводов Еврейских Писаний. Еврейский алфавит состоял из 22 букв, обозначающих согласные звуки. Эти буквы служили для передачи примерно 28 звуков: некоторые буквы, очевидно, передавали два звука, а Гласные подставлялись по смыслу. Э. Горовиц отмечает: «Именно староеврейский алфавит греки заимствовали и передали латинянам, и именно на староеврейский алфавит греческий похож больше всего» (How the Hebrew Language Grew. С. 18). Еврейский язык богат метафорами. В Бытии 22:17 сочетание «морской берег» по-еврейски буквально звучит как «губа моря». Также в еврейском языке использовались такие метафорические выражения, как «лицо земли», «голова горы», «уста пещеры» и многие другие. Однако подобный антропоморфизм (очеловечивание) вовсе не указывает на то, что у евреев были анимистические верования. Это видно из того, что в Священном Писании резко осуждаются те, кто поклоняется деревьям и другим предметам. Значительная часть еврейских слов обозначает конкретные действия или объекты и связана с такими чувствами, как зрение, слух, осязание, вкус и обоняние. Ввиду конкретности еврейской лексики некоторые ученые утверждают, что этому языку недостает абстрактности. И все же в библейском еврейском есть отвлеченные существительные. Например, существительное махашава́ (образованное от корня хаша́в со знач. «думать») служит для обозначения таких абстрактных понятий, как «мысль», «идея», «замысел», «план». От глагола бата́х (озн. «доверять; полагаться») образовано существительное бе́тах, означающее «безопасность». Но как правило, абстрактные понятия выражаются с помощью конкретных существительных. Вот несколько примеров. В еврейском языке есть корневой глагол каве́д, основное значение которого «быть тяжелым». В Иезекииля 27:25 этот глагол переведен как «обрел… славу» (букв. «стал тяжелым»). От этого глагола образованы существительное каве́д, которое означает «печень» (один из самых тяжелых внутренних органов), и существительное каво́д, имеющее значение «слава». Слово йад, буквальное значение которого «рука», также может означать «ответственность», «власть» и «руководство». Значения слова аф — буквально «ноздря» и в переносном значении «гнев», а слова зеро́а — буквально «рука» и в переносном значении «сила». Из-за такой конкретности еврейской лексики текст Еврейских Писаний труден для перевода. Если переводить еврейские слова буквально, они могут обретать совершенно иной смысл. Кроме того, в разных языках своя грамматика, поэтому в переводе сложно передать точный смысл, своеобразие выражения мысли еврейского языка, особенно его глагольных форм. Уникальное свойство еврейского языка — лаконичность. Он позволяет выражать мысли предельно кратко. (Арамейский язык, ближайший родственник еврейского в группе семитских языков, более тяжеловесный и многословный.) В качестве наглядного примера лаконичности еврейской языка рассмотрим первый стих Псалма 23 (косой чертой отделены друг друга русские слова, которыми передано то или иное еврейское слово): Иегова / — мой Пастырь. / [Я] ни в чем / не буду нуждаться. / Как видно, для перевода четырех еврейских слов в русском используется десять. В оригинале указание на лицо («я») содержится в форме глагола, переведенного выражением «не буду нуждаться». Грамматика I. Глаголы. Глагол — самая важная часть речи в еврейском языке. Наиболее простая глагольная форма — это форма совершенного вида третьего лица единственного числа мужского рода. Именно она дается в заголовках словарных статей. Согласные этой формы — их, как правило, три — представляют собой корень. Трехсогласные корни типичны для всех семитских языков. От таких корней образованы почти все слова древнееврейского языка. Трехбуквенный глагольный корень представляет собой простейшую глагольную основу, которую часто называют первичной. От нее путем добавления приставок, удвоения корневого согласного и изменения огласовки образуют еще шесть основ. Эти семь основ (их принято также называть породами) отражают различные модификации первичного значения глагола и обозначают три вида действия: простое, интенсивное (усиленное) и каузативное (причинно-побудительное). Различают следующие породы: кал, нифал, пиэл, пуал, хитпаэл, хифил, хофал. Категории лица, числа и рода выражаются через присоединение к этим семи основам суффиксов и приставок. Вид глагола. В русском языке глагол имеет категорию времени (прошедшее, настоящее и будущее). Однако в еврейском языке действие рассматривалось не с позиции времени, а с позиции его завершенности или незавершенности. Для передачи завершенности действия использовался глагол в форме совершенного вида (перфекта). Например, в Бытии 1:1 говорится: «В начале Бог сотворил небеса и землю». Это законченное действие: Бог «сотворил», то есть он закончил творить небеса и землю. Для передачи незавершенности действия использовался глагол в форме несовершенного вида (имперфекта). К примеру, в Исходе 15:1 сказано: «Моисей и сыновья Израиля стали петь». Хотя действие началось (они «стали» петь), оно не закончилось. Таким образом, в еврейском языке глагол сам по себе не имел категории времени. Совершенный вид указывал на законченность действия безотносительно ко времени (прошедшему, настоящему или будущему). Несовершенный же вид всегда указывал на незаконченность действия, будь то в прошлом, настоящем или будущем. Итак, хотя древние евреи имели представление о времени, категория времени в их языке играла второстепенную роль. В своем труде о древнееврейском языке К. Йейтс пишет: «Представление о времени у большинства современных народов отличается от представления о времени, свойственного семитскому мышлению. Для евреев указание времени действия не имело особого значения, тогда как для представителей индогерманских народов время совершения действия обязательно должно быть указано. Семитам, как правило, было достаточно знать, завершено действие или нет. Если этого было недостаточно, они добавляли слова, указывающие на время, или упоминали какое-то историческое событие» (Yates K. The Essentials of Biblical Hebrew / Под ред. J. Owens. 1954. С. 129). Если еврейский язык, как можно заключить из Библии, был тем языком, на котором говорили в Эдеме Адам и Ева, тогда понятно, почему в этом языке не уделялось особого внимания указанию времени действия: в этом отражался взгляд совершенного человека, который должен был жить вечно, а не только лишь 70—80 лет. При переводе время глагола определяется по контексту. Именно контекст показывает, произошло то или иное действие в прошлом, происходит в настоящем или произойдет в будущем. (Иногда можно найти глаголы стоящие в завершённой форме, но относящиеся к будущему, чаше всего это клятвы и обещания, и такая форма означала, что они обязательно исполняться.) II. Существительные. Как отмечалось выше, в древнееврейском языке почти все слова, включая существительные, образованы от глагольных корней. Глагольное происхождение отражено и в написании существительных, и в их значении. В древнееврейском языке два рода: мужской и женский. Существительные женского рода, как правило, имеют окончание -а (во мн. ч. -от), например: мицва́ (озн. «заповедь»), мицво́т (озн. «заповеди»). В древнееврейском языке три числа: единственное, множественное и двойственное. Двойственное число (образуется при помощи суффикса -а́йим) употребляется в основном со словами, обозначающими парные предметы и части тела, например «руки» (йада́йим), «уши» (озна́йим). К существительным могут присоединяться местоимения. Так, сус — это «лошадь», а суси́ — «моя лошадь», сусе́йха — «твои лошади». III. Прилагательные. Прилагательные в древнееврейском языке тоже образованы от глагольных корней. Так, от глагола гада́л (озн. «стать большим, великим») образовано прилагательное гадо́л (озн. «большой; великий»). (В древнееврейском языке есть определенный артикль ха- и нет неопределенного артикля.) В предложении прилагательное может быть сказуемым или определением. Прилагательное-сказуемое, как правило, ставится перед существительным и согласуется с ним в роде и числе. К примеру, выражение тов хакко́л (букв. «хороший [артикль] голос») переводится как «этот голос хорош». Прилагательное-определение ставится после определяемого существительного и согласуется с ним не только в роде и числе, но и по категории определенности. Так, сочетание хакко́л хатто́в (букв. «[артикль] голос [артикль] хороший») переводится как «хороший голос». Вот все что хотелось сказать про древнееврейский язык. Как думаете вы, на каком языке говорил Адам? Был ли это древнееврейский и если да, значит ли удивительная стабильность раннего древнееврейского языка, что первые люди действительно жили веками (Адам — 930 лет; Мафусал — 969 лет; Сим — 600 лет)? Поделитесь своим мнением в комментариях.