Ждет критики!

На защиту Короля 13

dmfananddu автор
Alien61236 бета
Willy Slater бета
Реклама:
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ориджиналы

Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 88 страниц, 11 частей
Статус:
в процессе
Метки: Драма Приключения Романтика Смерть второстепенных персонажей Смерть основных персонажей Фэнтези Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:
Прожорливый до знаний мальчик родился в семье магов, но несмотря на полученные с этим таланты и права, его жизнь вовсе не стала беззаботной - на плечи юного волшебника ложится тяжелый груз, который в силах вынести далеко не все его коллеги.
Смогут ли он и его близкие пережить то множество трагедий, что уготовили им Боги? Сможет ли он стать достойным наследником своей семьи и найти собственное счастье?

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде

Примечания автора:
Неторопливая история Пролога, погружающая в мир героев, в 1-й части становится динамичнее и глубже, взрослеет вместе с ними.
Всем приятного чтения :З
...
P.s. Если Вы впервые читаете этот оридж, можете начать читать его с первой части, а потом разрешить с помощью Пролога некоторые недопонимания по миру и судьбам героев.
...
P.p.s. Если Вам интересно, как выглядят герои в представлении Автора (пока лишь меня), переходите по ссылкам (моя группа VK):
Софья Поэстофос: https://vk.com/dmfananddu?w=wall-177593179_23
Психемекес: https://vk.com/dmfananddu?w=wall-177593179_22

Пролог. "Пока!"

11 августа 2019, 00:58
*** Глоссарий данной части: «Пролог. «Пока!». Полную версию смотрите в части «Глоссарий. Все имена и названия». А Азеллио Поэстофос — главный герой, волшебник; Алара — планета, где происходит действие; Алиферий — король Диоскуриады времен Азеллио; Анозоя — приморское королевство, располагающееся на юго-западе Лерины, одно из ближних к Эгеомы; Арриан — отец Азеллио, жена может звать его Ари; Д Диоскуриада — Королевство-родина Азеллио, располагается на северо-западе континента Лерина; Дорофея — Королева и Архимаг Эгеомы, жена Короля Соломона, мать Ариады; З Зибери — городок-родина Азеллио, находится в 10-15 километрах южнее столицы Диоскуриады, Лютеции; располагается на зиберийских холмах, ограниченных с запада горами Тохайо, а с востока река Эурис; Л Лерина — континент, где располагается Диоскуриада, где происходит основное действие; М Медея Поэстофос — мать Азеллио, муж может звать её Мида или Мира; П Психемекес — Архимаг Диоскуриады, бывший учитель Арриана и нынешний учитель Азеллио и Намиза (и некоторых других, включая Софью, сестру Азеллио); С Софья Поэстофос — младшая сестра Азеллио; ***       302-й год. Королевство Диоскуриада.       Весна. Май.       10-е число. Зибери.       В течение последнего года, не упуская возможности учиться волшебству у родителей, Азеллио частенько слушал их наставления, старался запоминать, повторять. И кое-что уже разучил. Он мог залечивать царапины, как казалось со стороны, лишь проводя по ним пальцем — этому Азеллио научился от матери. А также он смог создать свой собственный Архив, напрямую связанный с собственной памятью, и по желанию устанавливать с ним связь — этому его научил отец. Оба навыка были весьма полезны и даже такой уровень владения ими уже был огромным успехом для пятилетнего ребёнка. Хотя такие навыки и не удивляли его родителей.       Без преувеличения, с самой зимы Азеллио жаждал начала обучения у Архимага. Поэстофос уже собрался в дорогу и ждал экипажа, который должен был забрать его в столицу: несколькими днями ранее Психемекес пообещал Арриану, пока тот работал в Библиотеке, что приедет к одиннадцати утра десятого мая.       Так как мальчик подрос, то уже мог видеть округу поверх метрового штакетника, и теперь стоял во дворе родного дома, обхватив доски руками. Юный Поэстофос смотрел в даль дороги, ведущей в столицу, но пока не мог заметить чьего-либо приближения. Так как ждал Азеллио долго, он волновался и считал минуты ленивого времени, попутно разглядывая участок напротив дома Поэстофосов. Эта земля в разы большей, чем у семьи Азеллио, площади принадлежала заядлому огороднику и садоводу. Овощи, ягоды и фрукты продавались хорошо даже в столице, поэтому и Поэстофосы часто покупали что-то у своего хозяйственного соседа: от помидоров и капусты до вишни и яблок. Участок был настолько большой, что сосед иногда нанимал работников для подмоги - и Азеллио несколько раз бывал в такой роли, особенно на каникулах.       Одним словом, каждый в Зибери был чем-то занят.       Для Поэстофосов этот день стал своего рода праздником. Каждый надел новую, чистую одежду. Этот обычай не был чем-то необычным для жителей королевства и заключался в том, что каждый важный для человека праздник или какое-либо судьбоносное событие необходимо встречать обновлённым, быть морально к нему готовым. Все внешние признаки были скорее показателями, в первую очередь для самого человека, что в его жизни происходит что-то важное.       В частности, белоснежный хитон или туника, являвшиеся традиционными летними платьями, могли стать одним из таких признаков. Однако, эта одежда сама по себе была не праздничным атрибутом, а повседневной и уместной всегда и везде. Даже зимой в лютые морозы могла оказаться одним из нижних элементов костюма.       Туника становилась всё популярнее хитона, поскольку не обладала его недостатками, а являлась симметричной, сшитой по бокам. Ранее это исключительно женское и куда более элегантное и разнообразное в фасонах платье, являлось неким аналогом хитона, однако теперь и тунику, и хитон носили представители обоих полов. Хитон - одежда для повседневной, бытовой жизни, а туника — для выхода в свет.       Если не уходить от данного разговора, давая Азеллио время на размышления и ожидания, то стоит заметить, что только девушки подшивали тунику по фигуре, не допуская обильного количества складок. Так как обтягивающие платья считались признаком легкомыслия и ветрености, женщинам часто приходилось находить компромисс между общественными приличиями и желанием показать собственную красоту.       Одними только сандалиями и хитоном или туникой старались не ограничиваться даже небогатые люди, чтобы не показывать бедности соседям и самим себе. Поэтому и женщины, и мужчины для выхода в свет или в день праздника надевали ювелирные украшения, уже не будучи скованными какими-либо правилами.       Фибула являлась одним из таких украшений и служила для закрепления хитона на плечах. Она не была обязательным атрибутом — вместо неё мог использоваться затейливый узел. Детей учили этому в раннем возрасте, поэтому Азеллио сегодня такой узел и использовал.       — Уже собрался? — подойдя к сыну, спросила Медея и погладила его по плечу, окидывая дорогу быстрым взглядом.       Она вышла к Азеллио одна: Арриан писал письмо для Психемекеса, а Софья спала после завтрака.       Всегда уважавшая традиции Медея не сделала исключений и сегодня. Она надела лёгкую, но скромную изумрудную тунику, выбранную в тон своим глазам и маленьким серьгам, а также, соответствуя хитону Арриана, белоснежную тогу, завязав её сложным широким узлом. Нежаркое, надевавшееся на целый день платье идеально сидело и подчёркивало красивую фигуру женщины.       — Ага. Папа говорил, что Учитель приедет к одиннадцати, а он опаздывает, — ответил Азеллио и в очередной раз вытянулся на носочках, пытаясь что-то высмотреть.       — Не напрягайся так, малыш, — возразила Медея и, потрепав Азеллио по плечам, поцеловала его коротко стриженную белобрысую макушку.       Когда она наклонилась к сыну, из-за плеча перевалилась толстая длинная коса, слегка тюкнув его по руке. Несколько прядок с висков защекотали щёки, поэтому Медея тотчас заправила их за уши.       Удивительно, но оба ребёнка унаследовали густые и слегка волнистые волосы чистого пшеничного цвета именно от матери. Такие волосы были далеко не редкостью в этой северной стране, но стоило Медее обратить внимание на эти родные шевелюры, как её охватывало чувство гордости и счастье. Уже сейчас она понимала, что Азеллио больше походит на отца, в том числе молчаливым характером и строгим, хоть и красивым, даже немного смазливым, лицом. Поэтому её черты в нём давали надежду на то, что сын не вырастет таким же тихим книжным червём.       — Когда Соня родилась, пекло не так сильно, — пробурчал Азеллио.       — Разве? — переспросила Медея, широко распахнув глаза — она никак не могла перестать удивляться придирчивой памяти сына.       — Сейчас даже ветерок не дует… Жа-арко, — протянул мальчик, сбросив сумку на землю и одёргивая прилипший к спине хитон.       От слов Азеллио солнце будто стало лишь упорнее, поэтому Медея потянула сына за собой в тень клёна. Они сели на скамью под деревом, откинулись на её спинку и вздохнули, почувствовав облегчение.       — Удивительная у тебя память, Азеллио, — сказала Медея.       — Честно?       — Да.       — Ой! А это у тебя новое платье? — разглядев маму по-лучше, спросил Азеллио.       — О, да! Ты заметил! — просияла та.       — Красивое, — пожал мальчик плечами. — Мне нравится цвет… Точно! У тебя глаза тоже… изумрудные! Вот почему так хорошо, — обрадовался собственной догадке Азеллио.       Мальчик, наверное, в силу возраста, даже не заметил, насколько такой комплимент было приятно слышать Медее. С юности она любила следить за собой, фигурой, здоровьем кожи, платьями и материалами для них, украшениями и прочим. В такой важный для сына день она была особенно преисполнена желанием выглядеть красиво и ново.       — Спасибо, Ази, — чмокнула его в щёку улыбающаяся Медея.       Удивительно, но и муж утром сказал ей нечто подобное - значит, не зря она так старается наряжаться.       — Будешь без меня скучать? — спросил Азеллио.       — Конечно, буду, — ответила та с явной печалью в голосе и приобняла сына за плечо.       — Тогда обещай хотя бы не грустить, — попросил мальчик, прижавшись к её правому боку.       — Только если ты пообещаешь мне, - улыбнулась Медея.       — Обещаю.       — Тогда и я обещаю, — повторила та, крепко обняв его. — У меня есть к тебе поручение на эти пять дней. Пока есть время, я хочу, чтобы ты меня внимательно выслушал, хорошо?       — Хорошо, — кивнул мальчик.       — Тебя сегодня будет сопровождать Господин Психемекес. Это главный маг нашей страны. Архимаг. Но это ты и без меня знаешь… Так вот. Ты должен вести себя вежливо, поскольку это твой Учитель. Будь аккуратен в выборе своих слов, но веди себя уверенно — не только с ним, но и с остальными людьми, с которыми ты познакомишься, — говорила с небольшими паузами Медея, следя за тем, как её слова понимает Азеллио. — Вы будете жить в королевском дворце, занятия могут проходить там, поэтому. Поэтому! Ты можешь почти в любой момент, даже самый неожиданный, встретить Короля. Поэтому всегда веди себя подобающе королевскому магу, держи себя в руках, соблюдай те правила, которым мы с папой старались тебя научить. Соблюдай правила, которым тебя научит Господин Психемекес. Не хвастайся и не задирай нос… Но помни, Ты Азеллио Поэстофос — носи имя достойно… Заводи друзей, наверняка у твоего учителя есть и другие ученики. Некоторые из них гораздо тебя старше, но и в этом случае пробуй находить с ними общий язык и учиться чему-то у них… Но не приставай к ним. От скуки тем более. Хорошо?       — Да, мама. Ты права. Это сложно будет, но я справлюсь… А вот на Короля хочу посмотреть!       — Только не нарушай режим, не ищи его просто так, ведь… — не успела закончить Медея, так как её прервал Азеллио.       — Да-да! Я понимаю. У него много дел, и ему не до меня. Бегать за ним не буду. Обещаю.       — Вот умница, теперь буду спокойна, — поцеловав сына в лоб, сказала Медея и улыбнулась.       — Ты же и до этого была уверена во мне! — довольно воскликнул Азеллио.       — Да, но я должна была сказать то, что я сказала тебе только что. Иначе бы я волновалась ещё больше, — быстро проговорила Медея, с невидимым усилием отпуская сына. — Понимаешь?       — Не-а, — покачал головой мальчик, улыбаясь.       — Ну что ж. Тогда не ломай голову, — пожала она плечами.       — Со временем пойму — как папа мне часто говорит.       — Твой папа прав всегда, — улыбнулась та.       — Ой! Мама, смотри! — подскочив к ограде воскликнул Азеллио, так что Медее пришлось проследовать за ним — в паре сотне метров от дома уже был отчётливо виден приближающийся экипаж. Даже отсюда было ясно, что он едет из столицы.       Азеллио удивился тому, как он пропустил его появление, но, не теряя времени, схватил мешок и тут же забежал домой. В спальне родителей, где он нашёл отца, жила и Соня в своей отдельной кроватке с высокими бортиками. Она уже проснулась и, радостно вскрикнув и взмахнув ручками, поприветствовала Азеллио.       — Папа. Учитель приехал, — не повышая голос, сказал мальчик, подходя к ней.       — Да? На этот раз он вовремя, — опомнился Арриан, перечитывавший письмо.       Старший Поэстофос, пока Азеллио «играл в гляделки» с Соней, запечатал пару листков бумаги в плотный конверт и подошёл к детям.       — Азеллио, поручаю тебе передать это письмо Учителю, когда вы отъедете от дома. Не забудь выполнить моё поручение, но, если забудешь сделать во время поездки, сделай это в любой другой момент, пока вы находитесь наедине и вокруг никого не будет. Отсутствие свидетелей - самое важное, - строго попросил Арриан, держа Азеллио за плечо.       — Понял, — понятливо кивнул мальчик и убрал конверт в мешок к остальным своим вещам.       — Я забираю твою сестрёнку, и мы вместе выйдем тебя провожать, да, Соня? — улыбаясь дочери, Арриан аккуратно усадил её на правую руку, левой придерживая девочку за плечи.       Выйдя вслед за Азеллио во двор, Арриан уже видел, как Психемекес выходит из экипажа.       — Добрый день, Учитель, — поклонились синхронно Азеллио с матерью.       — Здравствуйте, Учитель, — поприветствовал Архимага Арриан, подходя к остальным.       Соня же молчала, спокойно глядя Психемекесу в глаза - всё же она видела его впервые.       — Здравствуйте! Рад вас всех видеть. Прекрасный день, верно? — улыбнулся Психемекес, взглянув на карманные часы. — Эх, а я хотел пораньше успеть. Прошу прощения.       — Ничего страшного, главное, что на дороге сейчас безопасно. Спасибо, что приехали к нам, — ответил Арриан.       — Итак, Азеллио, здравствуй, — подойдя к нему ближе, представился Архимаг. — Моё имя Психемекес. Теперь я твой Учитель. Как думаешь, что из этого получится?       — Продуктивная работа, которая обязательно принесёт людям пользу, — едва сдерживая довольную улыбку, чётко выговорил Азеллио, прекрасно помня слова отца.       — Я так понимаю, юноша рвётся в бой! — снова улыбнулся Психемекес, сомкнув ладони. — Прекрасно! Тогда по приезде сразу приступим к конкретике!       — Азеллио настаивал на том, чтобы мы начали учить его, если честно, — потрепав просиявшего сына по волосам, сказал довольный отец.       — Это очень похвально, господа Поэстофосы. Тяга к знаниям в таком возрасте слишком редка, чтобы ею пренебрегать, как мы и говорили. Я так понимаю, Азеллио, ты будущий маг Архива, как и твой папа?       — И не только Архива. Я и у мамы кое-каким приёмам научился.       — Медея, хвалю тебя за то, что не даёшь мужу полной власти. Многогранность талантов прививается именно на уровне семьи. Очень здорово, что я смогу уже во время поездки в Лютецию посмотреть на твои способности, Азеллио, — обратился Психемекес к новому ученику, улыбаясь тому, что он с радостью понимает намёк.       — У него удастся Вас впечатлить, Учитель, — подтвердила довольная Медея.       — А эта девочка с пристальным взглядом Софья, я так полагаю? — спросил Архимаг, заметив, как пристально девочка изучает его расшитый костюм.       — Верно, — сказал Арриан, подходя поближе к Психекемекесу.       — Интересно, — задумался Архмимаг, мельком сравнив облик Софьи и Медеи. — Какое сходство с матерью. Прекрасная девочка, Медея. Я уверен, она тоже сможет стать умелой волшебницей.       — Ох, спасибо, — взволновалась Медея от неожиданного намёка на то, что и дочь в совсем скором будущем уедет из дому учиться.       — Похожа не только талантом, но и характером, — улыбнулся Арриан.       — Но давайте пока не будем об обучении Софьи говорить. Сегодня ведь день Азеллио, — успешно перевела тему Медея.       — Нет-нет! Прости, Медея, я ни на что не намекаю! Просто её взгляд такой проницательный, словно смотрит прямо тебе в душу! Это всё не просто так! — удивился Психемекес, заприметив неплохие интеллектуальные перспективы этой девочки, вполне соответствующей своему брату.       — Если она улыбается, глядя так на Вас, значит Вы ей понравились. Однако пока она молчалива, хотя знает несколько слов, — ответила Медея.       — В этом она похожа на брата, - засмеялся Арриан - Соня тут же заулыбалась, глядя на папу.       — У неё правда прекрасные перспективы, — обрадовался Психемекес тому, что Софья наконец улыбнулась. — Что ж. Тогда мы с Азеллио оставим вас. Время не ждёт, а я хотел ещё до обеда провести для Азеллио небольшой семинар. Очень рад был увидеться, Медея, Арриан, Софья.       Когда Психемекес откланялся и вернулся в экипаж, Азеллио с родителями отошёл обратно во двор дома, и они начали прощаться.       — Он немного странный, — сказал, нахмурившись, Азеллио.       — Так может показаться, но, по-моему, Учитель просто слегка взволнован. Всё же в наше время очень редко можно встретить двух перспективных волшебников в одной семье, и он рад, что они оказались в нашей, близко ему знакомой. То, что вам выпала или выпадет честь стать магами, означает, что необходимо брать на себя ответственность за это. Поэтому Архимаг и говорит об этом сразу, хотя это и может казаться преждевременным и даже неуместным. Понимаешь? — серьёзно спросил отец.       — Арриан. Ты нагружаешь сына. Ответственность! Рано ещё об этом думать. Он же не должен быть скован ею теперь!       — Ты права. Я неправильно выразился. Доверие к нашей семье должно быть оправдано. Слушайся Учителя — в этом и есть твоя ответственность сейчас, Азеллио, а вскоре такая же появится и у Софьи.       — Ты такие вещи говоришь, словно мы с сестрёнкой теперь виноваты в том, что пойдём учиться, — нахмурившись ответил тот и заметил, как Соня, когда Азеллио взглянул на неё, сделала то же самое — сдвинула белёсые бровки. — Вот она со мной согласна.       — Никто не виноват, сынок, — передав Софью на руки Медеи, отец положил руку на плечо сыну. — Просто я хочу быть уверен, что ты понимаешь, что это серьёзное дело, и как бы тебе не повезло оказаться во дворце, все твои успехи зависят только от тебя, твоего старания, упорства и желания. Учитель тебя направит. Доверяй его поручениям, даже если они покажутся скучными, и учись радоваться любому учебному процессу. Это обучение нужно, чтобы позже ты смог принести пользу всем людям… Прости, это действительно сложно понять вот так сразу, но я надеюсь, что эти слова ты запомнишь и обдумаешь.       — Я всё понимаю. Но Учитель улыбался нам не из-за этого всего?       — Верно. Это была радость встречи. Он может позволить себе быть разговорчивым.       — А почему Соня не может, как и я, пойти учиться в пять лет?       — Потому что таковы правила обучения. Девочки могут учиться лишь с семи лет.       — А мальчики?       — И мальчики… — кивнул отец. — Но ты же хотел пораньше пойти учиться? Вот теперь ты можешь это сделать!       — Тогда я уеду, только если пообещаешь, что Соня тоже начнет учиться, когда захочет.       — Договорились… — пожал сыну руку Арриан. — Что ж. Пора на учебу?       — Пора, — кивнул Азеллио. — Пожелайте мне удачи.       Софья взглянула сначала на маму, затем на папу, пока брат обнимал родителей, а затем улыбнулась брату, когда тот поцеловал её в щёчку.       — Удачи! — крикнули родители.       — Пока! — воскликнула Соня и махнула ручкой, радостно встречая жест старшего брата.       Азеллио почувствовал, как экипаж трогается и сел на свое место, наконец, встретившись взглядом с Учителем, расположившимся напротив него.       — У тебя чудесная семья, Азеллио, — улыбнулся тот, также махнув рукой оставшимся у дома Поэстофосам.       — Да. Спасибо, — сдержанно кивнул Азеллио, поняв, что не любит проводы.       — Не волнуйся, я не кусаюсь, и не стоит бояться говорить мне то, что думаешь. Поверь, это принесёт лишь пользу.       — Я постараюсь, но пока я не знаю, что сказать, — невинно улыбнулся тот.       — Нам, на самом деле, около двух часов ехать, так что уж не скучать же нам! Надо поговорить, — неторопливо говорил Психемекес, покачиваясь в такт карете.       — Значит, я могу показать то, что умею? — спросил Азеллио.       — Да. Если можешь, я бы хотел, чтобы ты показал мне что-нибудь.       — Умею я немного, особенно относительно того, что могут мои родители, но… — неуверенно отвечал Азеллио, и лишь после небольшой паузы собрался с силами и сказал: Вот. Смотрите.       Расставив руки в стороны, он открыл перед Учителем небольшой полупрозрачный светящийся бледно-голубым экран. Сначала на нём было пусто. Через экран, словно через цветное стекло, можно было легко рассмотреть собеседника, но вскоре на нём появилась пара белых строчек.       — Молодец! Какие-то конкретные записи уже вносил? Они сохраняются там?       Все слова виделись учителю развёрнутыми и отраженными, поэтому он не пытался их прочитать, куда интереснее было изучить напряжение Азеллио, энергию, исходящую от него. Она была неровной, сбивающейся поначалу, но через несколько секунд он успокоился сам, и вместе с этим - стабилизировалось и его колдовство.       — Да! У меня есть пара… Как бы сказать, — говорил мальчик, щёлкая пальцами.       — Хармен. Ёмкость или слово, необходимое для хранения или объяснения асболютно любого предмета, определения, любого содержания, вида. В твоём случае это хармены твоего Архива, и в каждом могут появляться информация или какие-то другие хармены.       — Да-да. Хармен. Их тут два. Один пустой пока, но второй я вам сейчас покажу, — сказал мальчик.       Одна из строчек на неярком сером экране выделилась более ярким голубым оттенком, и перед учителем тут же предстал короткий текст. Несколько чётко видимых строчек были уже во всю ширину экрана.       — Молодец! Ты вызываешь определённый хармен мыслью, а не руками? — искренне удивился Учитель.       — Да! Папа долго меня учил этому приёму, но у меня уже неделю так получается делать.       — Долго?       — Примерно, месяц, — прикинул Азеллио.       — Неплохо. Это только начало для тебя, так что результаты твоих домашних занятий очень хороши. Настолько хороши, что я могу тебе позволить самому изучать новые приёмы и умения для реализации всей перспективной мощи твоего Архива. Конечно с моим надзором, что всё идёт как надо. Ведь Архив будет развиваться вместе с тобой, а это возможно только, если ты сам будешь учиться, а не лишь слушать мои наставления. Вскоре и мой надзор станет не нужен для его развития… А что тут написано? — увлёкшись, спросил Архимаг.       — Это строчки из одной книжки, я их сам сюда вписал. Здесь есть ещё кое-что, о чём я должен Вам рассказать, — сказал Азеллио, открывая вместо заполненного несколькими строчками хармена второй, пустой.       — Тот второй пустой документ?       — Да. Но сейчас он перестанет быть пустым, — сказал Азеллио.       На экране, всё ещё обращённом к Азеллио, начали появляться буквы, которые он печатал с помощью панели, появившейся перед ним: выделялись несколько десятков кружков с вырезанными и оттого светящимися буквами, знаками препинания, другими символами, знакомые любому магу Архива с самых первых дней его изучения.       — Твой Архив похож на Архив Арриана. Особенно внешне, — задумчиво наблюдая за нешуточно напрягающимся учеником и его чёткими движениями при наборе текста.       Похоже Арриан немного лукавил - движения Азеллио были слишком уверенными. Хорошее знание грамоты, умение писать в пять лет, так легко, казалось бы, пользоваться Архивом - мальчик упорно учился и тренировался ради того, чтобы сейчас показать ему эти навыки. Психемекес обрадовался такой любознательности и усердности, но побоялся, что Азеллио будет перегружаться, не замечая этого. Архимаг решил дать ему отдохнуть при первой возможности.       Малчьик поставил знак вопроса в конце последнего предложения и закончил печать. Через несколько секунд молчаливого ожидания, перебиваемого только цоканьем копыт запряжённых в экипаж лошадей, экран зеркально развернулся и Психемекес прочитал про себя то, что написал Азеллио. Учитель старался выглядеть серьёзнее, прекрасно понимая, что любой смешок над действиями мальчика может быть им неправильно интерпретирован и обидит его. Поэтому Психемекес умело поддерживал в беседе то настроение, которое задавал Азеллио.       «У меня к Вам просьба от отца. Нас никто не услышит сейчас?» — это было написано на экране.       Психемекес молча кивнул. Одним махом кисти Архимаг заставил ставни над безоконными дверцами кареты захлопнуться, а задвижки на них звонко щёлкнуть.       — Молодец. Можешь убрать Архив, нельзя сразу уставать, тебе ещё предстоит заниматься. Побереги силы.       — Хорошо, — кивнул мальчик, и экран в одно мгновение пропал, а Азеллио наконец смог отдышаться.       — Что ты хотел мне передать? — спросил Архимаг.       Мальчик подтянул к себе сумку, сунул внутрь руку и, быстро нащупав в нём письмо с семейной печатью, передал конверт Учителю, который лишь нахмурился, увидев его. Психемекес, слегка покрутив конверт в руках, словно думая заметить в нём что-то кроме письма, положил его во внутренний карман, спрятанный в складках костюма.       Азеллио промолчал, и, хотя любопытство поначалу съедало его мысли, Поэстофос не стал задавать вопросов.       — Молодец, что выполнил отцовское поручение, пока отдохни от колдовства, я вижу ты немного подустал, - повторился Психемекес. - У нас ещё будет время во время путешествия, чтобы оценить твои навыки Лекаря.       — Хорошо, — кивнул Азеллио.       Ставни распахнулись, пуская внутрь свежий воздух - Архимаг решил дать мальчику насладиться видами, что они проезжали.       Плавно извивающаяся на склонах холмов изъезженная колея вела к горам, в сторону основного тракта, связывающего восточные склоны Тохайо с Лютецией. Экипаж обогнул деревню с запада и проехал мимо гостевого квартала на перекрёстке. Благодаря этому скоплению отельчиков, рынка и ресторанчиков, выросших вокруг небольшой церкви, Зибери и превратился в своё время из деревни в город, который проезжает каждый, чей путь пролегает между Тохайо и Эурис.       Благодаря тому, что этот квартал находился на отдалении от остальной деревни, Зибери оставался тихим местом, однако его городской уголок досуга славился как раз обратным. Извозчик подбодрил лошадей поводьями, чтобы те не отвлекались на шум города и немного ускорили шаг. Экипаж повернул, не задерживаясь на этом перекрёстке, и отправился дальше по куда более широкой и ровной дороге.       Мимо Азеллио проплывали всё менее знакомые холмы и рощи, и вскоре весь Зибери остался позади. Столицы ещё не было видно за деревьями и необжитыми холмами, поэтому Азеллио вздохнул и уселся на место.       — Виды прекрасные. Сам я тут бывал уже много раз, а когда-то даже грибы в этих лесах собирал, — улыбнулся Учитель.       — Папа рассказывал, что вы заядлый собиратель!       — Ха, — усмехнулся Психемекес. — Это и не удивительно. Уверен, вся столица знает о моём увлечении собирать грибы и ягоды, когда выдаётся свободный день. Так же, как и об увлечении вкусно поесть.       — Даже странно, как всё хорошо вокруг, — сказал Азеллио после небольшой паузы.       — Было бы здорово, будь оно так всегда?       — Наверное. Но тогда бы мы этого не замечали, — подметил Азеллио, не задумываясь.       — Именно, - безмолвно торжествуя мудрости нового ученика. - Ну что же. Пока качаемся в карете, не хотел бы посмотреть на моё колдовство?       — Всегда хотел бы. Мне же у вас учиться! — обрадовался Азеллио и, усевшись поудобнее, вперил взгляд в Учителя.       Психемекес показывал, попутно объясняя, весьма тривиальные для волшебника его опыта, сил и звания вещи: прыгающий с руки на руку огненный шар, напоминающий миниатюрное Солнце, или переливающийся восьмеркой или спиралью поток воды. Увлечённый этим маленьким, но с каждым опытом всё более интересным представлением Азеллио и не заметил, как их дорога вышла на ровную долину, миновав зиберийские холмы. За последующими рассказами о столице и правилах обучения Учитель и его новый ученик провели ещё около часа. Психемекес действительно не зря синхронизировал поведение и собственные эмоции с Азеллио. Ведь ему удалось найти с учеником общий язык и теперь Архимаг уже сам мог показывать ему, когда стоит быть серьёзным, а когда можно улыбнуться, беседуя о чём-либо.       И вот экипаж остановился, въехав во двор королевского дворца. Извозчик не тревожил Архимага информацией о перемещениях, так что Психемекес не заметил времени в дороге. Поскольку Замок Алиферия находился на окраине города, сиречь, за его пределами, Азеллио пока не мог посмотреть на улицы столицы вживую.       — Не переживай, мы просто с обратной стороны Замка. Мы пока не въезжали в город, а только проехали одни из ворот, так что у тебя ещё будет возможность полюбоваться на улицы Лютеции. А теперь пора выходить, — сказал Психемекес и раскрыл дверцу кареты, пропуская мальчика вперёд.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
Реклама: