На защиту Короля

      310-й год. Побережье Диоскуриады.       Осень. Сентябрь.       17-е число. Неподалёку от порта Лютеции.       Обратный путь выдался тяжелым и опасным. Шторм тревожил путешественников, словно наказывая: сначала — через несколько дней после отплытия — чуть не перевернулся фрегат дипломатов, а потом — после получения пробоины на прибрежных скалах — волшебникам едва удалось спасти свой корабль. К счастью, обошлось без потерь, но происшествия растянули и без того долгое возвращение домой до месяца.       Летний зной и духота покинули небосвод, а его место заняли беспокойные облака и ветер, сдувший воспоминания об эгеомской жаре. Каждому из путешественников хотелось поскорее оказаться дома, привезти родным гостинцы и получить заслуженный отпуск.       Азеллио не был исключением из этого правила. До первого шторма он скучал по Ариаде, грустил о том, что даже в последние ночи не встретил её на балконе, но уже после второго он больше всего на свете хотел сойти с корабля в Лютеции, обнять сестру и родителей и нормально отоспаться.       Корабли задерживались, поэтому в столице уже несколько дней волновались о своих лидерах и защитниках. Поэстофосы по очереди приходили на пристань, чтобы всмотреться в горизонт, надеясь увидеть невредимыми все три корабля. Иногда, вместе с кем-нибудь из них или, как правило, в-одиночку приходила Елена Сторагафос, привязавшаяся к семье Азеллио.       Какое-то время назад Арриан предлагал Медее удочерить её, но та, держа в голове не только Диоскурианские законы, но и собственные надежды, под любым предлогом отнекивалась от этой затеи. А к лету глава семьи разгадал намерения жены и более этой темы не поднимал.       21-е число. Лютеция.       — Только попробуй кому-нибудь рассказать, что меня укачивало во время шторма, — угрожающе сказал Азеллио, когда они спускались по трапу.       — Договорились, — улыбнулся Намиз. — Видишь, Лена пришла тебя встречать.       — Да. По ней я тоже соскучился. Выглядит счастливой.       — Всегда, когда ты подходишь к ней.       Когда Поэстофос сошёл на берег и выбрался из толпы, на него набросилась сестра. Соня была слишком тяжелая, чтобы виснуть на нём, поэтому просто крепко обняла и расцеловала, едва оставляя брату возможность дышать.       — Теперь моя очередь! — возмутилась Медея, надув губы.       Она крепко обняла Азеллио, и от души, звонко чмокнула его в щёку, да так, что оставила лёгкий след от помады.       Потом и Арриан обнял сына, крепко пожав ему руку.       И вот пришла очередь Лены, самой тихой и терпеливой девочки из всех, что знал Азеллио. Стоя за спиной Медеи, от волнения теребившей косу, она казалась ещё более робкой, чем обычно. Девочка так радостно сверкала улыбкой и глазами, что Азеллио не мог не подойти к ней сам.       — Я с-с-скучала, — заикаясь, произнесла Лена и слегка протянула к нему руки — Азеллио обнял её, и та, вздохнув, положила голову ему на плечо.       — Я тоже. Ты выросла и похорошела, и так славно улыбаешься.       — С-спасибо, — более спокойно произнесла девочка.       Лена осталась последней из встречавших Азеллио, поэтому их объятия никто не торопил.       — А ещё ты мне снилась, — сказал мальчик первое, что пришло в голову.       — Это правда, он в такие утра не хотел вставать с койки! — воскликнул Намиз, заставив Лену засмеяться.       — Я п-польщена! — широко улыбнулась Лена и ласково поцеловала Азеллио в щёку, свободную от следов помады. Пока Поэстофосы встречали Азеллио, к Намизу прорывалась невысокая, худенькая девушка четырнадцати лет. Выбравшись из толпы и увидев Арайоса, растерянно высматривающего кого-то, она воскликнула «Нами!», чем тут же привлекла его просиявший взгляд. Юная Мария Эксохайса не была общепризнанной красавицей, но её милая улыбка, большие серые глаза и мягкий, ласковый голос с самой первой встречи пленили волшебника. Ему стоило больших усилий дисциплинировать ум, чтобы думать о ней реже, чем всегда. Волшебники тепло дружили с раннего детства и хотели пожениться как можно скорее. Их семьи были в восторге от такого союза. Родители часто бывали друг у друга в гостях и с радостью позволяли детям проводить время вместе. Намиз и Мария любили практически всё, чем увлекался каждый из них: танцы, театр, пение, вышивка и шитьё. Однако, даже Азеллио и Лена с Соней знали об их отношениях совсем немногое, очень редко видели их вместе, поэтому пара Арайоса и Эксохайса была одной из самых таинственных и скрытных в Академии. Намиз никогда не позволял себе лишнего. Он не любил показывать своих чувств и мыслей тем, для кого они не предназначены, однако в этот раз удерживать себя он не стал. Волшебник обнял девушку, молчаливо прижавшуюся к его груди.