Убейте это немедленно

На дворе стоял девятнадцатый век, при дворе отрубали головы монархам, за двором копошились привычные болезни и нищета. Прошло два года с тех пор, как один орден сумасшедших фанатиков оживил Хосока. Имя еще дебильное дали — Франкенштейн, при произношении которого сверкает молния и раздается сумасшедший раскат грома. Даже если на улице было солнечно. Как это работает, никто не знает. Хосок тоже. Что еще не знает Хосок, так это как умереть обратно, желательно побыстрее, потому что после воскрешения выясняется смущающий факт — мир кишит магическими созданиями. Вампиры, оборотни, феи, драконы, гномы, суккубы, и прочая живность. Существовали демоны, а вот ангелов не было, как и рая. Подтверждено рогатыми. Хосок грустно зачеркивает в своей потертой тетради тридцать пятый способ самоубийства. Он такой неудачник, даже утопить себя не смог. Точнее смог, но это было похоже на прогулку по морскому дну, а не на смерть. Если спросить у Франкенштейна (гребаный гром), рыбки у берегов Англии так себе. Он выбирается на скалистый брег, распугивая рыбаков, которые крестятся ему вслед. Если бы перекрестие помогало от нечисти, Хосок бы жил в церкви, пил святую воду и выучил библию наизусть. Но дети Тьмы чувствуют лишь скуку, когда слышат очередной куплет из их рифмованных стишков. Хосок чувствует себя усталым и расстроенным, потому поправляет свою влажную рубашку с пеной кружев на рукавах и отправляется поднимать себе настроение. К счастью, это Англия, здесь много лесов, в которых полным полно крепких деревьев с чудесными ветками. Темной ночью, когда не слышно даже уханья совы или хруста веток под лапами лесных животных, тишину нарушает едва слышное бормотание раскачивающегося на ветру, как на качелях, тела. «Тихо в лесу. Только висит Хосок, Толком повеситься снова не смог, Вот и висит Хосок». Вдруг привычное веселье прерывается тремя всадниками, что летят сквозь лес на гнедых жеребцах. Хосоку становится интересно, ведь к одной из лошадей привязан сверток размером с небольшого человека, лица не видно, но длинные серебристые волосы волочатся по земле и кустам, цепляя репейник и грязь. Он не тянет на рыцаря, помогающего даме в беде, но настроение игривое, да и вдруг у этих разбойников мечи из какого-нибудь редкого материала, способного убить его бессмертное тело. Хосок махом срезает веревку над собой и преследует путников, стараясь оставаться во тьме деревьев. Ночь темная, луна изредка проглядывает сквозь тяжелые облака. В голову приходит недавно прочитанный «Лесной царь» мрачного немца*, и Хосок хихикает тихонько. Пару раз он тревожит покой младших лесных духов, но неизменно извиняется. Те вопросительно смотрят ему вслед, перешептываясь карканьем воронов и стрекотанием сверчков. Всадники скачут во весь опор, но ему удается различить печать охотников за магическими существами, что нарисована на поклаже одного из них. Так эти тошнотики поймали кого-то и везут на смерть? Ха, теперь он просто обязан спасти это милое создание. Чем дальше они скачут, тем страннее запах вокруг. Мужчины медленно, но верно тормозят и растерянно оглядываются по сторонам. Похоже, они заблудились. — Генрих, где мы? Это не слишком похоже на деревню, — у говорившего кривые зубы, и Хосок радостно думает, что выбьет их. Благое дело сделает. — Черт знает, Томас, мы, вроде, все правильно сделали, — второй озадаченно чешет свою полулысую голову и осторожно оглядывается вокруг. Смертный не может видеть, что они буквально окружены наблюдателями. Зато это чувствуют лошади, которые издают громкие звуки и перебирают копытами, покрытыми влажными комьями земли. Хосок узнает запах. Путники, сами того не зная, оказались на болоте. В нескольких шагах от них заканчивается вполне устойчивый участок и начинается настоящая топь, а возможно и трясина. Он сам не знает, потому что впервые здесь, но, черт, жутко интересно, чем все это закончится. — Давайте казним это здесь, раз уж не добрались до деревни. Чем дольше ждем, тем больше шансов, что оно сбежит, — подает голос до этого молчавший хмырь. Он сбрасывает магическое существо с лошади и за ногу волочит чуть в сторону, чтобы не испугать животное. Хосок считает, что это очень глупый поступок. Мужчина сдергивает мешок с головы пленника и достает меч. Из-за туч как нельзя кстати выглядывает луна, возмущенно освещая творящееся безобразие. Хосок комично расширяет глаза, рассматривая длинные серебристые волосы, белое лицо со слезающей кожей и горящие красным цветом глаза. Во рту комок каких-то тряпок, а поверх веревка. Это определенно создание мужского пола и оно пиздец в плохом настроении. Длинноволосый бесстрашно оглядывает своих палачей и начинает пятиться назад, почва под его ногами чавкает все громче, мужчины как псы следуют за ним, предчувствуя сладкую погоню. Но все резко заканчивается, когда существо растягивает свой кровоточащий рот в улыбке и проваливается одним махом в трясину. Бульк и нет его. Троица поросят ошарашенно смотрят на место, где исчез тот парень, не рискуя приближаться. — Дебилы, это же болото! Быстрее убираемся отсюда! — самый умный из них уже разворачивается, направляясь к замершим лошадям. — Но почему? Как это произошло? Оно же умеет только кричать, — двое других явно тупее. — Я забыл, что в этой местности есть болото! Оно, блять, и живет на болотах! Кажется, до них доходит. Правда Хосок все еще не слишком уверен в своем выводе. Кто умеет страшно кричать и живет на болотах? Он бы указал на себя после очередной попытки, но шутки в сторону. Дурак, глупец и идиот, как про себя называет их Хосок, пытаются оседлать лошадей, но ничего не выходит, потому что земля под их ногами стремительно размякает, а корни ближайших кустарников и деревьев обвивают их ноги, сжимая все крепче и крепче, утягивая в самую топь. — Нееееет! Пощади! Ради всех святых, пощади! Путники оказываются по грудь в болоте, руки их прижаты к телу, скованы корнями и растениями, что растут лишь здесь. Перед их глазами сначала появляется мокрая голова, седые волосы прилипли к худому, изъеденному веками, лицу, потом страшные глаза с красной радужкой, а после уже — иссохшее тело, где-то проглядывают кости, где-то все еще виднеются мышцы. Кляпа нет и это главное. Хозяин болот склоняется к застывшим мужчинами, говоря одно единственное тихое слово. — Бу. И троица оказывается погребена в болоте навсегда, на поверхность темно-зеленой жижи лениво всплывают пузыри. Невидимые лесные свидетели тут же начинают копошиться, расходясь кто куда. Остается только Хосок. — Ты же банши, верно? — Хосок спрыгивает на участок устойчивой земли, желая познакомиться с новым собратом. Парень медленно оборачивается, на его глазах принимая образ обычного человека. Худого только, да и радужка его все еще горит красными угольками в лесной тьме… — Вот так я и познакомился с Юнги, — Хосок потягивается в удобном гробу и снова обнимает прильнувшего к нему Тэхена. За окнами брезжит рассвет, а значит пора спать. — У меня было все менее красиво, — Тэхен задумчиво ковыряет темные швы на чужой груди, — А что было потом? Что он тебе сказал? — Милый, ну ты же знаешь меня. Я подумал, что почему бы не использовать крик банши как тридцать шестой способ моего самоубийства и слонялся за ним еще три месяца, пытаясь вывести из себя. — А вы не остались в лесу что ли? — Тэхен искренне не понимает. — Юнги не любит болота и лес, хоть только там у него и есть дополнительные силы, — Хосок все еще помнит, как круто старший уходил в трясину. — А, понятно. Ну и как все прошло? Получилось хоть что-то? — Догадайся, — недовольством на лице Хосока можно убить небольшого духа счастья и радости. Тэхен тяжело вздыхает и утешающе целует трупного цвета лицо, вспоминая свою собственную встречу с Юнги.

Тихо в лесу Только висит Хосок Толком повеситься снова не смог Вот и висит Хосок.