Последствия иных перемещений

      21 век. Квартира актёра Корфа       Анна заразительно смеялась и звала его за собой. Владимир сделал шаг к жене, но вдруг понял, что ноги будто приросли к земле, опутанные зелёной травой. А его Аня опять махнула рукой и побежала вперёд, скрываясь за густыми кустами орешника. Владимир посмотрел на свои ноги и закричал. Громко и отчаянно. Но Аня уходила всё дальше и дальше, иногда оглядываясь и зовя за собой…       Корф резко поднялся и схватился руками за кровать. Его окружала сверкающая далекими огоньками темнота. Он поднялся и подошел к широкому окну. Владимир не знал этот город, он был ему чужим, гудящим, пугающим, непонятным. Он ощущал себя одиноким, несмотря на снующих туда-сюда людей в странных одеждах. Одиноким, потому что рядом не было Ани и их сына.       – Владимир Иванович, – раздался голос его бывшей крепостной. – Вы уже проснулись? Нам надо поговорить и позвонить Раде.       Да, Анна вчера что-то говорила о каких-то странных звонках. И пусть он не верил до конца в ту историю, что поведала она, но если неизвестная ему Рада поможет в том, чтобы он вернулся к своим любимым, он готов поверить во что угодно и сделать всё от него зависящее.       Анна хлопотала на небольшой кухне, помешивая что-то на необычной плите. Странное время – огня нет, а в сковороде что-то шкворчит, исходя соками и распространяя по помещению аромат трав и дорогих специй. Владимир скосил глаза на корзинку с цветными пакетами. Однако, простой актер не мог зарабатывать столько, чтобы его жена так свободно пользовалась индийскими специями и приправами. Тем временем Анна открыла большой белый шкаф, который она вчера назвала холодильником, Корф опять осторожно заглянул внутрь и ощутил довольно сильный холод. Холод без ледника? Бог мой, сколько же это стоит? И тут судьба будто решила добить ничего не понимающего барона – Анна небрежно взяла в руки какой-то предмет с непонятными бугорками, и у него за спиной раздалась тихая музыка. Корф обернулся и со страхом уставился на стену, с которой лилась нежная мелодия и танцевала… полураздетая девушка!       – Что это? – строго спросил барон.       Анна посмотрела ему в лицо и усмехнулась уголком рта.       – А что, не нравится? Ведь Вы, господин барон, были не против посмотреть на спектакль, который сами же заказали? С танцами, раздеванием, только вот аплодисментов от Вас никто не дождался, да и… – она замолчала, резко отвернувшись к плите. – Это, Владимир Иванович, называется телевизор. С недавних пор он заменил мне газеты, а ещё он позволяет мне знакомится с новинками кино и театра.       Корф сглотнул и перевёл разговор на более близкую и понятную ему тему:       – Вы хотели позвонить Раде?       Анна кивнула и протянула руку к бордовому кожаному чехлу на узком подоконнике. Она поднесла его к уху и вскоре радостно заговорила:       – Рада, привет, это Аня Корф. Рада, милая, у меня к тебе будет большая просьба – расскажи, пожалуйста, моему… другу о нашем перемещении. Дело в том, что он, кажется, тоже смог пройти той загадочной дорогой. И ещё – ты можешь помочь нам?..       Она умолкла, слушая невидимого собеседника, и вдруг Корф уловил на её лице почти ужас.       – Нет, – тихо прошептала Анна, садясь на стул. – Этого не может быть! Ведь должен быть какой-то выход!       Она опустила непонятное устройство на стол и мягко нажала на него, тут же раздался немного искажённый голос молодой девушки:       – Пойми, Аня, сейчас уже никто не возьмётся за это. Недаром дорога, по которой прошли вы, называется Черной дорогой! Моя бабушка была единственной в нашем роду, кто владел этим знанием… а она ведь умерла. Но по Черной дороге вас смогли провести зеркала, которые вы сами же и разрушили. Поэтому надо искать другой путь, вспомнить всё, что предшествовало этому. А пока извини, но помочь в этом вам никто не сможет, кроме вас самих.       Внезапно наступила тишина, Владимир поднял глаза от стола и увидел Анну, что стояла посреди кухни, зажмурившись и прикрывая себе рот ладошкой, будто из последних сил сдерживала крик. Он встал, но не успел сделать ни одного шага, как Анна распахнула свои глаза и почти с ненавистью посмотрела в лицо своему бывшему хозяину. Барон отшатнулся и услышал тихий детский плач.       19 век. Поместье барона Корфа       Владимир не спал, не мог заснуть без тихого и ровного дыхания Ани. Он вышел в коридор, оглядываясь по сторонам и вспоминая план особняка, в котором снимался недавний сериал. Если пройти вперёд до поворота, то дальше лестница и гостиная. Он медленно побрёл, спотыкаясь в темноте и держа в вытянутой руке свечу.       А вот и гостиная. Бог мой, так это правда! Только всё помещение заставлено мебелью, а там, где стояла съёмочная группа, располагались два кресла с гнутыми ножками. Камин, оттоманка, большой обеденный стол, колонны, окна в сад. Неужели 19 век? А как же Аня? Женечка? Он аккуратно поставил свечу в бронзовом тяжелом подсвечнике на стол и подошел к окну. Снег. Настолько хватает взгляда – везде снег, ни единого дома, ни дорог, ни вышек.       – Владимир, почему ты не спишь? – раздалось у него за спиной.       Он обернулся и посмотрел на Анну. Ей тоже не спалось – бледная, с мешками под покрасневшими от слёз глазами.       - Не могу уснуть без… без Ани. Ты… ты прости меня.       - Мне не за что прощать тебя, Владимир. Я сейчас хочу одного – вернуть моего мужа. А как это сделать я не знаю, ведь табор ушел, а у кого ещё просить помощи – ума не приложу. Единственное точно знаю, что надо найти нечто, что смогло перенести тебя сюда, а… Володю наверняка к вам.       Корф развел руки в стороны и опять посмотрел в окно. Аня, как ты там? Он попытался сделать шаг к девушке, стоящей перед ним, но она вдруг отошла назад и села на стул.       – Вспомни, Владимир, тот вечер, вспомни всё, что ты делал и как ты это делал. Понимаешь, должно быть что-то, что смогло перенести вас во времени!       – Я не помню! – с досадой вскрикнул Корф.       – Не шуми! – строго проговорила Анна. – Так весь дом разбудишь! Здесь тебе не будильники людей поднимают, а солнце и петухи. А кричать будешь у себя в доме, когда вернёшься!       – Анна, ты веришь, что я смогу вернуться домой? – с надеждой спросил Владимир.       – Это моё единственное желание, потому что я не смогу без Володи.       Она встала и поднялась по лестнице. Где-то в доме раздались шаги, затем что-то упало, дробно рассыпавшись звуками в тишине просыпающегося дома. Владимир спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул.       21 век. Квартира актёра Корфа       Барон вышел из кухни и решительно направился за убежавшей Анной. Он сделал пару шагов и почти столкнулся с молодой женщиной, державшей на руках ребёнка и с улыбкой что-то шепчущей ему. Хотя это, кажется, девочка?       – Анна, – голос Корфа смягчился от воспоминания о жене, что точно так же успокаивала сына, когда тот капризничал. – Простите меня за резкость, но я действительно не знаю, что могло стать причиной этой катастрофы.       Анна посмотрела на него и твердо сказала:       – Владимир Иванович, мне очень дорога наша с Владимиром семья, любовь и мир в нашем доме. Я никогда не была столь спокойна и счастлива, как здесь с моим Володей…       – Вы смогли полюбить моего двойника?       – Он никогда не был Вашим двойником, а уж тем более Вашей копией, господин барон. Владимир ничуть не похож на Вас. Он добрый, чуткий, нежный, он любит меня и нашу девочку. А еще он талантлив и умён!       – Вы так высокопарно говорите об актёре?       Анна хмыкнула и снисходительно глянула на своего бывшего хозяина.       – Напрасно Вы так небрежно отзываетесь об этой профессии, Владимир Иванович, ведь Вам придется побыть в этой шкуре, так сказать. Поверьте, в этом мире Вам придётся доказывать всем, что Вы не просто отпрыск старинного рода, Вам надо будет доказывать делом, что Вы чего-то стоите! А это не на балах плясать и над дворовыми издеваться!       – Я никогда не издевался над Вами!       – Неужели? Да Вы никогда не упускали случая напомнить мне о моём месте в вашем благородном доме! Вы всегда унижали меня, Полину, Никиту! Вы не давали забыть окружающим о своем происхождении и смотрели на всех свысока. А здесь Вам придётся забыть об этом, здесь нет крепостных и их хозяев, здесь профессия актёра так же уважаема, как и любая другая! И если вы хотите вернуться, то Вы будете играть эту роль!       – Никогда!       – Хм, – усмехнулась Анна, сморщив носик, – куда Вы денетесь!       Владимир стоял перед совершенно спокойной женщиной и бессильно сжимал кулаки. Но тут он посмотрел ей в глаза и увидел другие. Такие же голубые и нежные.       – А Вы изменились. И Вы уже не та Анна, которая жила в нашем доме. Вы стали совсем другой за это время. И я только сейчас понял, что я люблю не Вас, а мою Анечку, что осталась там, дома. И да, Вы правы, я попробую сделать всё, чтобы вернуться к любимой женщине.       Анна кивнула, хотя Владимиру показалось, что на её лице мелькнула тень обиды и горечи.       – Для начала, Владимир Иванович, для всех мы муж и жена. И мы на «ты», даже наедине, чтобы потом как-нибудь не ошибиться. И я прекрасно понимаю, что Вы не сможете работать в театре, а уж тем более сниматься.       – Что делать?       – Неважно, – махнула рукой Анна. – Поэтому мы должны придумать, как и что сделать, чтобы Вы на некоторое время оставались вне Володиной работы. Возможно, нам удастся понять, как Вы сможете вернуться к себе, а Володя будет с нами. А пока пойдёмте завтракать.       19 век. Поместье барона Корфа       Владимир сидел за столом и старался не показать, что спектакль, который они играли перед окружающими их с Анной слугами, ему так в тягость, что он готов быть разбить и эти чашки тонкого фарфора, и вазу с цветами, стоящую на столе.       Как только слуги удалились по движению Аниной руки, Корф резко выдохнул:       – Ты уверена, Аня, что табор, о котором мы говорили, ушёл достаточно далеко?       Анна устало кивнула и задумчиво уставилась в свою чашку.       – Я не знаю. Я даже не догадываюсь, как вернуть тебя и как мне увидеть моего Володю, но ты должен попытаться вспомнить всё до мельчайших подробностей. Вспоминай, Владимир, ты же актёр, твоя профессия целиком строится из таких вот мелочей, жестов, слов!       – Но в тот вечер было столько всего, что вспомнить мелкие детали мне не представляется возможным.       – Тебе придётся! Иначе навсегда останешься здесь, а это совершенно мне не нравится!       – Хм, а ты стала совсем другой, Анна. Неужели, став баронессой, ты обрела себя?       Анна посмотрела на него поверх чашки, опустила её изящным движением и равнодушно посмотрела ему в глаза:       – Я изменилась, потому что меня полюбил самый лучший мужчина из всех живущих на этой планете. Он сильный, смелый, решительный, он не боится никаких трудностей, и в то же время он нежен и ласков. Он никогда не позволил никому обидеть или унизить меня, он умеет просить прощения и не растрачивает свои чувства направо и налево. И я уверена в его верности и любви.       – Ты сейчас имела в виду меня, когда говорила о растраченных чувствах?       – А разве не так? Разве ты не преследовал низменных целей, когда крутился вокруг меня на наших съёмках?       – Хм, а знаешь, я ведь только сейчас понял, что ты не та Аня, которую я полюбил без памяти. Я тогда думал, что она изменилась из-за болезни, и только сейчас осознал, что полюбил мою Аню за мягкость, беззащитность и нежность. И сейчас я понимаю, почему она так вела себя, она же, бедняжка, всего боялась. Автомобилей, скоростей, техники! И всего за каких-то два года Аня полностью вжилась в наше время, а для этого, согласись, надо обладать сильным духом и недюжинным умом.       Владимир мимолетно глянул на сидящую напротив баронессу и увидел, как криво она усмехнулась.       – Это делает честь ей и тебе. Я рада, что ты нашёл в ней то, что так усердно искал в других женщинах. Но пока ты тут, нам необходимо решить некоторые вопросы. Итак, мы муж и жена, барон и баронесса Корф. И у нас есть наследник рода – сын Евгений. Не переживай насчёт обращений друг к другу, но лучше будет, если здесь в доме мы будем на «ты». Хозяйством занимается наш управляющий, хотя Владимир всегда контролировал всю работу, но это поправимо, всегда можно найти объяснение или вовсе уехать в Петербург. Но, Владимир, ты должен вспомнить, что же всё-таки случилось в тот вечер. Иначе ты навсегда останешься здесь, а я не смогу жить без Володи.