Последствия иных перемещений

      19 век. Поместье барона Корфа       Владимир сидел за длинным столом, постукивая серебряным прибором. Вспомнить, что произошло той роковой ночью… Легко сказать! Что он мог вспомнить?       – Я не знаю, Анна. Я просто не могу до сих пор во всё это поверить.       – Я понимаю, – с печальным вздохом согласилась баронесса. – Постарайся. Это наш последний шанс. Табор ушел, и я не знаю… – голос предательски дрогнул, а на ресницах застыла одинокая слеза, которую Анна изо всех сил старалась сдерживать весь завтрак. – Не знаю, как нам всем помочь.       В гостиной повисло тяжелое молчание. Корф и сам понимал, что кровь из носа должен всё вспомнить.       – Где ты сидел, что делал, кто был с тобой рядом? Любая мелочь, которую ты помнишь.       Владимир устало поднял покрасневшие после бессонной ночи глаза.       – Я уже всё рассказал. Больше мне добавить нечего, – хрипло ответил он, пряча лицо в скрещенные ладони. Всё, что приходило на ум – не могло его вернуть обратно к семье.       Анна молча поднялась, подошла к маленькому столику и плеснула янтарной жидкости в бокал.       – Пей!       Корф удивлённо взглянул на бывшую партнершу по сцене, которая с утра пораньше предложила ему алкоголь.       – Выпей и будем думать, что делать дальше.       Владимир молча повиновался приказу и опрокинул в себя стакан крепкого напитка.       – Легче?       Он утвердительно кивнул головой.       – Что ты предлагаешь?       – Вспомнить свою роль в сериале. Будешь играть барина-помещика. Как я говорила, у нас хороший управляющий, и это неимоверно облегчает твоё положение. К нам будут приходить гости, но с этим, я думаю, ты справишься. Пару милых фраз сказать нетрудно, да и разговор сможешь поддержать. А по воскресеньям все ходят на службу в церковь.       – А что делать нам?       – А мы будем изображать счастливую супружескую пару.       Увидев давно позабытую саркастическую кривую ухмылку, баронесса продолжила:       – Мне самой это не по душе, но делать нечего. Сейчас я покажу тебе поместье, владения, прилегающие к нему, чистокровных лошадей, которыми так гордится Володя. Старайся запомнить, где и что находится.       21 век. Квартира актёра Корфа       После завтрака Анна играла на ковре с дочкой, которая так любила всё тянуть в рот.       – У моего Евгения тоже зубы режутся, – заметил барон, следя за малышкой, которая вцепилась зубками в игрушку. – Анечка сильно переживает за него.       – Сколько вашему сыну?       – Девять месяцев, – задумчиво ответил барон, вспоминая любимое маленькое личико. – Когда я теперь их увижу? – тихо прошептал он, но хозяйка квартиры услышала.       – Вы больше ничего не вспомнили?       Владимир только отрицательно покачал головой.       – Ничего, Анна. Совсем ни-че-го.       Звонок в дверь прервал беседу.       На пороге стояла высокая темноволосая женщина, так напоминавшая Владимиру его родную тётку.       – Что за?.. – начал он.       – Надежда Николаевна, – стараясь скрыть волнение, преувеличенно весело заговорила Анна. – Как хорошо, что вы пришли!       – Проходила мимо вас, дорогие мои, и решила заглянуть в гости, - ответила Голицына, снимая заснеженное пальто. – Володенька, а что это ты дома? Я думала у тебя съёмки.       Барон оставался стоять неподвижно, наблюдая за своей тёткой в непонятных мужских штанах и яркой кофте. Где её старое черное платье? Да и как эта старая ведьма вообще могла здесь очутиться? Неужели и она переместилась в другой век вместе с ним?       – Что ты здесь делаешь? – прошипел сквозь зубы Владимир. – И как ты сюда попала?       – Ты что же, дорогой племянничек, не с той ноги сегодня встал? – весело рассмеялась Надежда Николаевна, принимая «шипение» родственника за шутку. – А где моя любимая девочка? Где моя маленькая принцесса?       Женщина шагнула к Женечке, которая смешно улыбалась бабуле и тянула к ней маленькие ручонки.       Пока Надежда Николаевна была занята ребёнком, Анна дернула барона за рукав и глазами показала на кухню.       – Что она здесь делает? – раздражённо воскликнул Владимир, мечась взад-вперёд. – Вы мне можете ответить, Анна?       – Перестаньте нервничать! В этом веке у моего мужа есть родная тётя Надя, с которой у него замечательные отношения.       – Как такое может быть, сударыня?       – Вы у меня спрашиваете?       – Да! Потому как Вы знаете больше моего. И именно Вам удалось пожить в двух веках.       – Так и есть. Но родственные связи в этом веке не изменены. Вас не смущает, господин барон, что даже у наших детей одинаковые имена?       Корф удивленно взглянул на свою бывшую крепостную.       – Да, да, Владимир Иванович. Поэтому раз Вы уже попали сюда, то должны уважительно относиться ко всем, не вызывая подозрения.       Надежда Николаевна, держа на руках Женечку, зашла на кухню к молодым родителям.       – Так почему ты дома, Володенька?       – Так… отменили… – запинаясь, бормотал Корф, пытаясь вспомнить то чудно́е слово.       – У Владимира съёмки отменили, Надежда Николаевна, – ответила за него Анна, толкая барона локтем в бок.       – Да.       – Так сходите куда-нибудь, развейтесь. Как будто часто вам выпадает возможность побыть вдвоём, – весело улыбнулась женщина, не отрывая взгляда от малышки. – А я побуду с Женей.       – Ой, как замечательно! – воскликнула Анна, хватаясь за чудесный случай, чтобы не оставлять вместе бывшего хозяина с Голицыной в одной квартире. – Тогда мы пойдём?       Тётушка только кивнула.       Анна схватила барона за руку и потянула в комнату.       Из шкафа она достала вещи мужа: тёмные джинсы и бежевый теплый свитер, разложила их на стуле.       – И как это можно носить? – буркнул Владимир, рассматривая одежду.       – Обычно, господин Корф. Ноги просовываете в штаны, а свитер надеваете через голову.       И оставляя барона одного в комнате переодеваться, ехидно заметила:       – Надеюсь, не перепутаете.       19 век. Поместье барона Корфа       Владимир спустился в холл, где его уже ждала Анна, успевшая переодеться, как и он сам. Камердинер приготовил для него странный сюртук, отличавшийся чем-то от повседневного, но чем – он понять так и не смог. Просто позволил заменить утреннюю одежду на более удобную. Даже брюки были чуть посвободнее. Зато вместо туфель на него натянули широкие сапоги.       Анна только улыбнулась и повела его знакомиться с поместьем, где кухарка Варя готовила вкуснейшую еду в большой печи, не то что их кухонная. Рассказывала о слугах, которые работали с утра до ночи: тягали тяжёлые ведра, трудились на скотном дворе и полоскали белье прямо в речке, что была неподалёку от усадьбы. Поведала о непосредственных обязанностях самого барона. Как он должен вести себя, что нужно говорить, чтобы не вызвать подозрения.       – Это тебе не съёмочная площадка, – заметила Анна, показывая теперь окрестности поместья. – Здесь только один дубль, Владимир, и переиграть ничего нельзя.       – Да, на съёмках было куда проще.       Анна только фыркнула, подводя мужчину к конюшне, откуда уже вывели пару лошадей.       – Доброго здоровьица, – поздоровался конюх, снимая шапку. – Я приготовил к утренней прогулке ваших лошадок.       – Спасибо, Никита, – мило улыбнулась дама. – Можешь идти. Мы сами справимся.       Когда Никита скрылся в конюшне, Владимир недоуменно уставился на Анну.       – Утренняя прогулка? На лошадях?       – Простите, машин еще не придумали. Поэтому средством передвижения в этом веке – только этот милый скакун.       – А… а кареты там…       – Ба, да вы боитесь, господин киношный барон.       – Не дождётесь!       – Тогда возьми хотя бы свою лошадь за поводья и пошли.       – Куда?       – Желательно туда, где нас не увидят.       Бывшие партнёры по съёмочной площадке направились за небольшую рощицу, где можно было скрыться от посторонних глаз.       – Теперь залезай на коня, – скомандовала Анна.       – Анна, послушай…       – Неужели ты и вправду боишься? А как же на съёмках? Или там был дублер?       – Не говори глупостей. Но одно дело для пары кадров, а другое – скакать во весь опор.       – Поэтому мы здесь. Будешь тренироваться.       Владимир проглотил крепкое словцо и быстро вскочил на лошадь, повёл её шагом. Этот навык был давно отрепетирован ещё для роли в кино.       – Неплохо, – заметила Анна, присоединяясь к псевдомужу. – Мы почти каждое утро выезжаем с Володей на прогулку. Пару дней пропустили из-за Женечки, а в другое время не отказываем себе в этом удовольствии. Ведь после прогулки каждый идёт заниматься своими делами, и встречаемся мы только за обедом.       – Что нам делать сейчас? Я же ничего не знаю. Как хозяйство вести и всё такое. Нет, я могу, конечно, чего-то наговорить, но…       – Но лучше тебе, наверное, этого не делать.       – Но и отлынивать от работы, пока мы не найдём выход, как мне поменяться местами с твоим мужем, тоже не вариант.       – Мы должны что-то придумать, – сказала задумчиво Анна, поднимая глаза к затянутому тучами небу. – Можно уехать в столицу. Сейчас балы в самом разгаре.       – Аня, какие балы? Я даже в сериале толком не танцевал. Так, одна сценка в самом начале, где я делаю два притопа, три прихлопа. Я же опозорюсь!       – М-да, а времени учить тебя у нас нет. Может, тебе что-нибудь сломать?       – Что сломать?       – Ну, ногу там… я не знаю. Почему одна я должна думать? Лучше бы тебе побыстрее вспомнить, что произошло.       – Да я уже тысячу раз тебе всё рассказал. Пришёл, Аня спит с дочкой, пошёл в зал… Что там ещё было? Закрыл окно, налил себе бокал бренди…       – И много ты его выхлестал? – перебила его Анна, пряча ухмылку в меховой накидке.       – По-видимому, достаточно, раз оказался здесь с тобой, – едко ответил ей Корф. – Такое даже в кошмарном сне не приснится.       – А какие же тебе сны тогда снились?       – Я до сих пор надеюсь, что это всего лишь плохой сон. Что я сейчас проснусь в своей квартире, а рядом семья.       Анна грустно улыбнулась. Она сама хотела, чтобы это оказалось всего лишь ночным видением.       Они поднялись на пригорок, и перед взглядом открылась красивая долина, покрытая снегом. Вдалеке виднелся лесок с величественными соснами и мощными дубами.       – Что было дальше, Владимир?       – Дальше, как я и рассказывал – забили часы.       – Часы?       – Ну да. Там что-то случилось с механизмом. Я решил поправить – и… всё!       – Часы! – воскликнула баронесса. – Конечно же часы! Именно они стали проводником в этот мир.       – Думаешь?       – Уверена! Так, что сегодня за день недели? Когда это произошло?       – С четверга на пятницу.       – Значит, есть надежда, что на следующей неделе в тот же вечер ты снова поправишь механизм и, возможно…       – Я вернусь домой! – победно закончил вместо неё Владимир.       – Ну вот! Может, тебе и ломать ничего не придётся.       Они впервые искренне улыбнулись друг другу, когда со стороны поместья, что-то крича, подбежал мальчишка-слуга.       – Барин! Барин! – кричал он, спотыкаясь, но всё же нёсся навстречу Корфу. – Там пришли… пришли к Вам.       Мальчишка остановился возле лошадей и, запыхавшись, начал бормотать:       – К Вам это… пришли.       – Ты отдышись, Тимоша, – улыбнулась ему добрая барыня, – и спокойно объясни. Кто пришёл?       Мальчишка упёрся руками в колени, сделал пару выдохов и уже спокойно заговорил:       – Соседка Ваша пожаловала, княгиня Долгорукая. Сказала, что желает видеть Вас.       Анна с Владимиром переглянулись, и мужчина увидел на лице баронессы пугающую бледность.       – Это кто? – спросил Корф, не обращая внимания на удивлённый взгляд мальчишки.       – Володя, дорогой, разве ты не помнишь Тимошу? – улыбнулась хозяйка своему псевдомужу, стараясь не показать своей нервозности. Только не это! Что могло привести княгиню Долгорукую в их дом? Да ещё и сейчас, когда её Володеньки нет рядом. Только с ним она чувствовала себя легко и уверенно и могла запросто противостоять этой ужасной женщине. Но что ей делать с этим Владимиром, ведь он ничего не знает? – Ты беги, Тимоша, и передай, что мы скоро будем.       Мальчик не переставая удивлённо глазел на хозяина, но поклонился и побежал обратно.       – Ты думай, что говоришь! – воскликнула Анна, крепко вцепившись пальцами в поводья. – А то все примут тебя за умалишённого.       – Что я сказал такого?       – Это наша соседка, княгиня Долгорукая. Её каждая собака в окрестностях знает. Барон Корф – тем более.       – И что это за женщина такая, что при упоминании её имени ты позеленела?       – Скоро сам всё увидишь! Поехали.       Анна пришпорила коня и понеслась в сторону особняка.       – Аня, не так быстро! – крикнул ей вдогонку Владимир, но она его не слышала, мчась по заснеженному полю. Лошадь под мужчиной загарцевала, и он крепче вцепился в поводья. – Тише, тише, – начал успокаивать Корф то ли себя, то ли скакуна. Конь легко двинулся с места и аккуратно понёс своего наездника в том же направлении, куда ускакала Анна. – Хорошо. Вот так, вот. Вперёд, Корф! Ты же не трус и не слабак. Надо учиться, ведь неизвестно, сколько тебе ещё времени придётся с этими четырёхногими монстрами ежедневно дело иметь!       Владимир подъехал к конюшне, когда Аня уже стояла возле своей лошади, теребя в руках перчатки.       – Могла бы и подождать меня.       – Ты и сам успешно добрался, – недовольно ответила она, безрезультатно пытаясь скрыть своё волнение перед предстоящей встречей.       Корф только пожал плечами и стал спускаться, когда конь громко заржал и встал на дыбы. Неудобный сапог мужчины застрял в стремени, и он повалился наземь. Резкая боль пронзила ногу.       21 век. Санкт-Петербург       – Владимир Иванович, мне бы хотелось прогуляться на киностудию. Идти далековато. Можно, конечно, добраться на метро, но Вам ещё рано спускаться туда, – улыбнулась Анна, кутаясь в теплый пуховик. – Побережём вашу нервную систему. Зато город посмотрите.       – Зачем Вы хотите пойти на эту киностудию?       – Съёмки фильма уже идут, но Вы, точнее Володя, будет занят в них позднее. Но я всё равно хочу показать, с чем Вам предстоит столкнуться, пока мы не найдем способа вернуть Вас обратно.       Барон только кивнул, удивлённо шагая по улицам незнакомого ему города. Как много людей в странных одеждах, спешащих по делам. Странные уборы на головах, бесформенные куртки. Где дамы в красивых платьях, неспешно совершающие променад по набережной, пряча свои ручки в меховые муфты? Где сопровождающие их кавалеры в цилиндрах? Высокие стеклянные здания вытеснили небольшие дома. Гудящие автомобили заменили кареты и повозки, запряжённые лошадьми.       – Понимаю Ваше удивление, – прервала молчание Анна. – Я тоже, когда попала в этот мир, была удивлена.       Владимир ничего не отвечал, продолжая рассматривать оживлённые улицы.       Они перешли на другую сторону и подошли к жёлтому зданию с высокими белыми колоннами.       – Ну вот, мы на месте.       – Что мне нужно делать сейчас?       – Стараться вести себя более раскрепощённо и непринуждённо.       Барон только вздохнул, но согласился.       – И ещё, Владимир Иванович, в этом мире у Вас тоже есть друзья и товарищи в мире кино.       – И кто же они?       – Михаил Репнин, Андрей Долгорукий, Александр Романов.       С каждой названной фамилией брови Корфа взлетали всё выше и выше, а на лице застыла такая удивлённая гримаса, что Анна чуть не расхохоталась.       – Ладно Репнин, – начал Владимир, стараясь здраво рассуждать, – его всегда тянуло к прекрасному. Я допускаю и Андрея, но Александр…       – Здесь он не Наследник престола. А обычный человек. Ваш товарищ. Понимаете?       – С трудом.       – Тогда пойдёмте, и всё сами увидите.       Они зашли в просторное помещение, где, в отличие от барона, Анна чувствовала себя уверенно. Поднялись по длинной лестнице, что вела в съёмочный павильон. Актёры ушли на перерыв, оставив в большом зале только рабочих, которые устанавливали новые декорации для съёмок. Владимир остановился возле большого чёрного прибора и неуверенно прикоснулся к нему.       – Это камера, – пояснила Анна, наблюдая за бывшим хозяином. – На неё всё и снимают.       – Так и получается ваше кино?       – Так и есть. Только говорите мне «ты», чтобы не вызвать подозрения. А то муж и жена «выкают» друг другу. Как-то странно будет смотреться.       - Я постараюсь не забыть.       Барон прошел вглубь павильона, рассматривая декорации. На письменном столе стоял до боли знакомый тёмно-коричневый футляр.       – Анна, – прошептал он, не веря своим глазам, – это же дуэльные пистолеты, на которых я стрелялся с Цесаревичем. Помнишь?       – Владимир, тише! – испуганно воскликнула Анна, хватая барона за руку. – Тише, прошу!       – С кем это ты там стрелялся, Корф? – громко рассмеялся Сергей Писарев, подходя к товарищу по съёмочной площадке.       Владимир перевёл взгляд с оружия на нахальную физиономию старого знакомого, которую в последний раз видел перед их с Мишелем расстрелом.       «Бог мой! Ты-то как сюда попал? – вертелось на языке барона, но он из последних сил сдерживал свой порыв гнева. – Неужели этот человек потомок того самого мерзавца?»       – Владимир имел в виду сериал, в котором он играл несколько лет назад. Тогда он на этих пистолетах стрелялся с Наследником.       – Смею возразить, – вмешался в разговор Андрей Долгорукий, поправляя свои очки. – Владимир стрелял совершенно из другого оружия. Эти пистолеты испокон веков принадлежат моей семье.       – Что за вздор? – взревел Корф от такой наглости. Это были его, его пистолеты, которые отец подарил ему по выпуску из кадетского корпуса. – Если Вы, сударь, не знаете историю этого оружия, то лучше придержите свой язык.       Он почувствовал, что Анна дёргает его за куртку, но остановиться уже не мог.       – О-о-о-о, да наш Корф всё никак не может выйти из образа бравого офицера, – подначивал Писарев, наблюдая за перепалкой коллег.       – Опять ты, Серёга, нарываешься на неприятности. Тебе оно надо? Шёл бы отсюда, а мужики сами разберутся, без тебя, – подошёл к компании Миша Репнин, кладя руку на плечо Корфа. Наверное, Мишка и тут хороший друг, промелькнуло в голове у барона. – Привет, Володя.       – Да без проблем, – ответил Писарев, отходя в сторону. – Только звёздную болезнь лечить надо.       – Иди, иди! Без тебя разберёмся, – выпроваживал его Михаил. – Мужики, в самом деле, какая разница, чьё это оружие?       – Как это какая?! – заорал Долгорукий. – Эти пистолеты ещё моего прапрадеда. Мне мать рассказывала!       – Они принадлежат Корфам!       – Ой, заканчивай плести свои байки. Прав Писарь, если поймал звезду, то лечись. Подумаешь, сыграл главную роль в сериале, распиарился, теперь можешь фигню гнать? «Это оружие Корфов! Это оружие Корфов!» Слушать противно.       Такое отношение для барона было оскорбительным. Он одним движением выбросил руку вперёд, и сильный кулак впечатался в скулу противника. Анна от испуга громко закричала, отвлекая Владимира от соперника. Он на секунду замешкался, ища её взглядом в толпе собравшихся зевак, и получил под дых от Долгорукого. Они дрались, как на поле боя, швыряя друг друга по залу, опрокидывая стулья.       – Вы что, с ума посходили! – заорал Репнин, стараясь разнять товарищей. – Я сказал хватит!       Он с силой вцепился за ворот куртки Корфа, оттаскивая от противника, и толкнул друга прямо на стол, где лежал футляр с дуэльными пистолетами. Долгорукого отвёл в другую часть съемочной площадки.       Владимир переводил дыхание, стараясь обуздать свой гнев. Кто бы мог подумать ещё несколько дней назад, что ему предстоит отстаивать честь барона Корфа в двадцать первом веке и драться за собственные пистолеты с каким-то актёришкой.       – Святые небеса, – простонала Анна, вытирая катившиеся по щекам слёзы. – Зачем, Владимир? Для чего ты это сделал?       – Для чего? – удивлённо приподнял бровь мужчина. – Анна, да ты в себе? Забыла, что за такими оскорблениями следует в девятнадцатом веке?       – Прошу, тише! Тише!       – Перчатка в лицо и встреча на рассвете. На этих же самых пистолетах. – Он провёл пальцами по оружию, наблюдая, как блики от софитов играют на позолоченной рукоятке. Барон улыбнулся, но тут же скривился, поднося руку ко рту.       – У тебя губа разбита.       Аня полезла в сумочку за влажными салфетками, но бегунок как назло заклинило. Она с силой начала дёргать замок, но от пережитых эмоций руки не слушались.       – Дай сюда, – скомандовал бывший хозяин, закрывая футляр с оружием и забирая из непослушных пальцев женский аксессуар. – Что это за торбы у вас нынче в моде? Где милые дамские ридикюли? С такими котомками попрошайки по столице ходят.       Он аккуратно вытащил ткань, что безжалостно попала в бегунок, и замок с лёгкостью раскрылся.       Анна забрала сумку, не обращая внимания на мужские причитания, ища салфетки в большом отделении, в которое влезало обычно всё: от Женечкиных памперсов до магазинных покупок. Попробуй теперь найти эти салфетки.       – А что потом? После рассвета? Петропавловка? – прошипела она. Невольно вспомнилась ту дуэль, что могла стать роковой для Владимира и князя Репнина. Как переживал тогда Иван Иванович! Хотя и уверял, что всё в порядке, но она видела, как подкосила его страшная весть о сыне. – Тебя ничему жизнь не учит!       От этих мыслей Анне стало не по себе. Перемещение Володи в другой век, воспоминания о дядюшке, ещё эта драка… Всё накатилось снежным комом. Она устала за эти сутки. Просто устала.       – Поехали домой? – Анна направилась к двери.       Владимир только кивнул и последовал за ней.       Уже у выхода бывшая крепостная чуть не упала, наступив на развязавшийся шнурок.       – Подержи, пожалуйста, – попросила она барона, протягивая сумку и наклоняясь к ботинку.       – А тебе идёт, – хохотнул Долгорукий, подходя с противоположного конца павильона. – Сумочка под цвет свитера. Всё очень гармонично.       Корф только саркастически ухмыльнулся своей коронной полуулыбкой и протянул Анне её торбу.       – Владимир, нет, пожалуйста. Не обращай внимания. – Бывшая крепостная повисла на локте барона, стараясь всеми силами удержать его на месте.       – Аня, один раз. Последний, – весело ответил отставной офицер, убирая девичьи руки. – Обещаю.       Корф в два шага оказался рядом с Андреем, не желая оставлять этот вопрос нерешённым. Возле них уже собралась толпа любопытных зевак, которым только и подавай, что хлеба и зрелищ. Конечно, где они ещё такое представление увидят? Два знаменитых актёра дерутся, как шантрапа подзаборная. Владимир с разворота выдал короткий прямой в подбородок с такой силой, что голова Андрея качнулась назад. Второй раз за день в ход пошли кулаки. Двое взрослых мужчин сошлись в поединке. Долгорукий наносил один удар, Корф отвечал тремя, обрушивая на противника всю мощь и боевой опыт.       – Какого чёрта! – заорал вернувшийся Мишка Репнин, стараясь вновь разнять коллег. – Корф, какого хрена ты ещё здесь?       – А ты не видишь? Решил потренироваться.       Владимир тут же поплатился за свои разговоры, пропуская удар справа.       – Миша, останови их! – Анна сама не понимала, как отчаянно звучал её призыв, но Репнин уже стоял позади Андрея, перехватил его руки под локти и завёл назад.       Корф не стал настаивать на продолжении.       – А противник из Вас так себе, господин Долгорукий, – бросил он через плечо, направляясь к лестнице, не подозревая, что в этот самый момент Андрей рывком высвободился из рук Мишки. Он догнал противника и впечатал мощный удар в спину барона. Владимир плашмя упал на что-то тяжёлое, ударившись головой. В глазах потемнело. Последнее, что он запомнил – как громоздкая декорация падает на него.