Последствия иных перемещений

      21 век. Санкт-Петербург. Клиника       Владимир в который раз за последнее время уставился в больничный потолок. Когда уже кончится эта безумная история? Так хотелось открыть глаза и оказаться дома, рядом с любимой женой и сыном. Как они там? Не натворила ли чего любезная соседушка? С ней ведь глаз да глаз… Остаётся лишь надеяться, что Анна справится со всем, она же у меня такая умница…       – А-а-а-аня… – выдохнул барон, в изнеможении прикрывая глаза. Как хочется до хруста сжать её в объятиях, уткнуться в белокурую макушку и вдохнуть сладкий запах волос… А сын? Его наследник, часть его самого… Дети так быстро растут, а он упускает драгоценные минуты, которые они могли бы провести вместе. Он так жаждет поскорее взять Евгения на руки, взглянуть в серьёзные серые глазки и растаять от беззубой улыбки. Как он хочет к ним вернуться, но для этого нужно собраться с силами и бороться. Во что бы то ни стало. Ради семьи. Ради сына. Ведь Корфы просто так не сдаются.       Дверь палаты приоткрылась и вошла Анна.       – Владимир, что с Вами… с тобой ? – излишне любезно поинтересовалась она, склоняясь к прикроватной тумбочке.       – Всё в порядке, Анна. Просто меня одолели невесёлые мысли.       – И с чем же они связаны, позволь узнать?       – Сегодня… – начал было Корф, но в палату впорхнула Голицына:       – Добрый день семейству! А что это с вашим лицом, – бодро поздоровалась Надежда и, хитро прищурясь, добавила шёпотом: – господин барон? Всё ещё обдумываете визит следователя?       – Следователь приходил? Когда? – встрепенулась Анна, переводя испуганные глаза с Надежды на барона.       – Утром, – мрачно ответил мужчина. – Устроил мне форменный допрос. Прямо как в Тайной канцелярии, ей-богу!       – А по мне, так всё было очень прилично, – пожала плечами Голицына. – Приятно иметь дело с интеллигентным человеком, воспитанным мужчиной.       – Мы чего-то не знаем, Надежда Николаевна? – склонив набок голову, спросила Анна.       – С чего ты взяла? Уже нельзя высказать своё мнение о человеке, подумать только! – возмутилась врач, пряча руки в карманы белого халата. – И вообще, я пришла сказать, что выписываем сегодня этого, – кивнула головой на Корфа, – пациента. Так что собирайтесь и давайте домой. Долечитесь там. Аня, за выпиской зайдёшь ко мне в кабинет.       – Спасибо большое, Надежда Николаевна, – торопливо сказала Анна, выискивая в сумке большой пакет для вещей.       – Аня, у тебя-то есть какие-нибудь новости? Что с работой? – остановившись в дверях, задала вопрос Голицына.       – Меня взяли помощником костюмера в Володин театр. Правда, пока на испытательный срок, но я рада и этому.       – Отлично. Не забудь ко мне зайти, – сказала Надежда, закрывая за собой дверь в палату.       Анна аккуратно уложила вещи в пакет и протянула барону свитер с джинсами.       – Сейчас попрошу медсестру, она поможет тебе переодеться, а я пока схожу за выпиской и вызову нам такси.       – Такси? – переспросил Корф, расстёгивая пуговицы свободной рубашки.       – Это машина по вызову, которая доставит нас домой. Иначе мне тебя отсюда никак не утащить, – объяснила блондинка и покинула помещение.       – Такси… – хмыкнул Владимир. – Слово-то какое мудрёное… – пробурчал он.       – Можно, Надежда Николаевна? – спросила Аня, заглядывая в кабинет.       – Входи. Вот выписка и лист рекомендаций. Все назначения соблюдать, впрочем, это я и сама проконтролирую, - Голицына протянула женщине несколько листов с печатями и подписями.       – Спасибо вам большое, мы всё учтём и обещаем придерживаться рекомендаций, – кивнула Анна. – Скажите, а что всё-таки спрашивал следователь?       – Да ничего особенного. Где были, что делали в этот момент, из-за чего драка началась… Дежурные вопросы. Его тоже понять можно. Начальство с него спрашивает, да и Долгорукий явно не молчит, – скрипнула зубами Надежда.       – Да уж… Когда только всё это кончится? – с грустью вздохнула Анна. – Ладно, поедем мы. Сейчас такси вызову.       – Машина уже ждёт вас. Позвони, как доберётесь, – Надя обняла невестку. – Всё будет хорошо, вот увидишь. Женечку поцелуй.       – Обязательно.       Анна покинула кабинет, и Надежда подошла к окну. Какая всё же странная погода… То снег идёт, то дождь.       Женщина наблюдала за тем, как молодая пара усаживается в такси, как машина покидает больничный двор, но мысли её были далеко от сегодняшних мгновений. Каким удивительным был тот вечер, что она провела с Александром Христофоровичем. Её спутник оказался, на удивление, весьма интересным собеседником, и они даже не заметили, как кофейня, в которой они пили прекрасный латте и наслаждались вкусным десертом, закрылась, и официант с улыбкой попросил их расплатиться. А потом они шли по пустым улицам, освещённым фонарями, и разговаривали, разговаривали. Обо всём на свете. Восхитительный вечер, прекрасный человек… Неужели и у неё ещё будет шанс на счастье?       19 век. Поместье барона Корфа       Анна тяжело вздохнула и закрыла глаза. В ушах так и звенели слова, произнесенные Сычихой.       «– Вряд ли я чем-то помогу вам, Аннушка… – вещала им ведьма, – сам он должен все вспомнить, сам. И как это происходило, и что причиной тому послужило. Одно могу сказать точно: не просто так вам это испытание дано, ой не просто так. Но ты держись, Аннушка, всё наладится. Вернётся Володенька к нам, не может не вернуться. И думать об ином не смей!»       – О чём ты думаешь, Аня? – прервал её размышления голос Владимира.       – А ты считаешь, мне не о чем думать? – горько усмехнулась баронесса. – Мой муж и отец моего сына неизвестно где, и я понятия не имею, как его вернуть!       – Успокойся! – повысил голос мужчина. – Можно подумать, мне легче! Оказался в чёрт знает каком веке, а там остались моя жена и дочь! И ты думаешь, я не переживаю о том, как они там и что с ними? Да Аня же сущий ребёнок! Она совершенно не привыкла решать все проблемы самостоятельно. Я точно так же, как и ты, хочу поскорее оказаться рядом со своей семьёй! – выпалил Корф.       – Но это ты и только ты можешь всё изменить! Расставить всё по своим местам. Я прошу тебя, слышишь, – Анна посмотрела на Владимира глазами, полными слез, – я очень прошу тебя, постарайся всё вспомнить.       – Я обещаю, Аня. Я обещаю тебе сделать всё, что в моих силах. Слово Корфа, – твёрдо произнёс мужчина.       Женщина едва нашла в себе силы слабо улыбнуться. Слово Корфа… Надо же, несмотря на то, что два человека жили в разных веках, им обоим не чужды честь и умение держать обещания.       Незаметно для самих себя они добрались до поместья. Едва остановив лошадей, конюх кинулся помогать барину выбраться из саней. Опираясь на изящную трость старого барона, мужчина неспешно пошёл к дому.       Сняв накидку, Анна прошла в столовую и распорядилась подать чаю.       – Владимир, – обратилась она к сидящему на диване мужчине, – а как ты думаешь…       Приход служанки оборвал её на полуслове.       – Барыня, к вам гости пожаловали-с.       – Проси, – едва вымолвила бледными губами Анна. Как же невовремя, им совсем не до гостей сейчас.       На пороге столовой показались Долгорукие во главе с исправником. Позади них маячил Репнин.       – Здравствуйте, господа! – поприветствовал хозяев страж закона. Мишель, обойдя прочих визитёров, подошёл к баронессе и склонился над протянутой рукой.       – Подумать только… Крепостной девке князь руки целует, – прошипела Мария Алексеевна.       – Здравствуйте, Фрол Прокопыч. Чему обязаны вашим визитом? – старательно растягивая губы в улыбке, произнесла Анна.       – Вы только посмотрите! У них ещё хватает совести спрашивать! – возмущённо фыркнула княгиня. – Да вы меня сегодня чуть жизни не лишили!       – Мария Алексеевна, успокойтесь, – обратился к Долгорукой представитель власти. – Господин барон, Вы обвиняетесь в покушении на княгиню Долгорукую Марию Алексеевну.       – Что? – воскликнула Анна и опустилась в кресло. Её огромные голубые глаза выражали полнейшее удивление от происходящего, а страх постепенно заполнял сознание. «Да что ж это такое? Да разве хватит мне сил все это вынести? Господи, ведь надломленного тростник не переломить, но зачем, скажи, зачем ты посылаешь мне все эти испытания? Володенька, милый мой, если бы ты был сейчас рядом, да разве допустил бы ты всё это? Родной мой, вернись!»       Резкий голос Владимира выдернул её из омута сумбурных мыслей. Он уже справился с первым шоком и вступил в полемику с посетителями:       – И на каком это основании, господин исправник, Вы выдвигаете мне обвинение? – практически прорычал Владимир, с трудом поднимаясь на ноги. Его каменное лицо не выражало никаких эмоций, но внутри… Внутри разгорался настоящий пожар. Кто-то покушался на княгиню? Но кому это могло быть нужно? И почему она указывает именно на меня, то есть на барона?       – Мария Алексеевна утверждает что видела, кто именно стрелял в неё. И это были Вы, господин барон.       – Ах, Мария Алексеевна утверждает… – протянул Владимир, опираясь на трость Ивана Ивановича; стоять без опоры пока было трудновато. – А с каких пор слова пусть даже уважаемого человека стали основанием для обвинений? Моя жена повздорила с княгиней, и она вполне может оклеветать нас из чувства мести.       – Владимир Иванович, я попрошу Вас проехать в участок, – отрапортовал Фрол Прокопыч, – разберёмся во всём там.       – Я никуда с вами не поеду! – взревел мужчина. – Покиньте немедленно мой дом и не возвращайтесь до тех пор, пока у вас не появятся более весомые доказательства! – гордо вздернув подбородок, Корф отвернулся, давая понять всем присутствующим, что разговор закончен.       – Ах ты, щенок! – прошипела Долгорукая. – Да как ты смеешь…       – Я Вам не щенок! И попрошу подбирать выражения. Покиньте мой дом немедленно! – начал закипать Корф. – Михаил Александрович, разумеется, к Вам это не относится. Двери нашего дома всегда открыты для Вас.       Репнин едва заметно кивнул и собрался было покинуть столовую первым. Зная Корфа, он решил дать ему остыть и только потом заводить разговор на эту тему.       – Миша, ты останься, – ледяным тоном процедил Владимир.       – Пойдёмте, господа, – откланялся исправник и, вежливо выпроводив всех за дверь, прикрыл створку.       Анна обессиленно закрыла глаза руками.       – Что с тобой? – спросил Корф, подходя к ней.       – Я так больше не могу! – в слезах воскликнула женщина и, подхватив юбки, быстро покинула комнату.       – Что за х… чушь несли эти люди? – спросил Корф у стоящего подальше Михаила.       – На Марию Алексеевну сегодня было совершено покушение. Она утверждает, что стрелял в неё ты, – ответил Репнин, наблюдая за бурей эмоций друга.       – Ну ты-то понимаешь, что это не я? Тем более что мы с Анной уезжали в одно место, не мог же я разорваться! Да и нога эта… Шагу ступить не даёт без трости.       – Владимир, я-то всё понимаю, но и ты пойми… Там свидетели есть, доктор Штерн как раз к Долгоруким ехал… Кстати, а куда вы ездили?       – А я, по-твоему, такой идиот, что решил выстрелить в княгиню недалеко от собственного поместья? – приподнял бровь, спросил Владимир. – К Сычихе мы ездили, за травами. Нога болит.       – Почему было не послать к ней кого-то из слуг?       – Потому что мне осточертело сидеть дома! Что ты меня допрашиваешь? Думаешь, я причастен к этому проклятому выстрелу? – закипел мужчина.       – Я разберусь, Владимир. Думаю, в этой истории немало тёмных пятен, – задумчиво протянул Репнин, – но сейчас я должен идти. Заеду позже.       – Спасибо, Миша, – пожав руку князю, Корф оглядел комнату. – Да сколько можно-то уже?! – заорал Владимир и, схватив со столика графин, швырнул его в стену. На звон посуды прибежала служанка и испуганно уставилась на бушующего хозяина.       – Убери тут всё, – процедил Корф и со всей силы хлопнул дверью. Терпение закончилось. На смену ему пришло желание проснуться и не видеть больше этого кошмара.       21 век. Санкт-Петербург. Квартира актёра Корфа       Новый год – время волшебства. Именно так Анне говорил её любимый. «Вот бы сейчас свершилось то самое волшебство, и он оказался рядом», – подумала Аня, глядя в окно на украшенный город. Повсюду мерцали праздничные огоньки гирлянд, люди спешили домой, чтобы успеть до полуночи накрыть новогодний стол и провести эту сказочную ночь с самыми близкими. Непрошеные слёзы скатились по щекам.       – Анна, ты плачешь? – прозвучал за спиной голос барона.       – Мы мечтали с Володей, как будем встречать этот Новый год всей семьёй. Нарядим ёлку, напечем пирогов, подарки для Женечки приготовим… Это самый любимый праздник моего мужа с детства. И он очень хочет… хотел, чтобы для нашей дочки это тоже было сказкой, – грустно повествовала женщина.       – Не отчаивайся. Мы обязательно всё исправим, – попытался приободрить её барон, – правда, я так и не понимаю, что это за праздник такой? Ведь мы же всегда отмечали Рождество.       – Рождество в этом мире тоже отмечают, но немного позже. А Новый год – это больше светский праздник. Его принято отмечать в кругу близких друзей, родных, – пояснила Анна и поспешила открывать дверь, в которую кто-то очень настойчиво звонил.       Барон взглянул на город, слегка припорошенный снегом, и задернул плотные шторы. Всё в этом мире ему было чуждо. Даже родной некогда Петербург стал безликим.       – Здравствуй, Владимир, – поприветствовала мужчину вошедшая в гостиную Голицына. – Как ты себя чувствуешь?       – Спасибо, намного лучше.       – Мы с Надеждой Николаевной пойдём на кухню, нужно кое-что приготовить к праздничному столу, – сказала Анна, – а ты пока посмотри телевизор.       – А где Варвара? – поинтересовался барон, устраивая поудобнее больную ногу.       – Она звонила, поздравляла нас с праздником. Гостит у своей сестры под Петербургом, так что нас навестит чуть позже, – ответила Анна и, щёлкнув пультом, удалилась, оставив Корфа наедине с мерцающей панелью. Из динамиков, расположенных рядом с диваном, полилась музыка и чьи-то голоса. Мужчина поднял глаза на экран и остолбенел.       Две весьма привлекательные фигурки изгибались в искушающем танце, зазывая к себе в омут. Полупрозрачные наряды почти не скрывали женских прелестей, которые принято показывать лишь законному мужу. Картинка изменилась – и белокурая соблазнительница, сидя у стены, широко раздвинула стройные ножки и медленно подняла голову…       – Аня?! – взорвался барон, не замечая вокруг больше ничего, кроме голубых глаз искусительницы. Его Анна? Или не его, а эта… Неужели актёр заставляет её… Этого Корф стерпеть не мог.       – Какая гадость! – взревел Владимир и, схватив пульт, швырнул его в стену. Но удар получился неточным, и плазменная панель с диким грохотом сорвалась со стены и упала на пол. Из детской раздался тонкий плач малышки, испугавшейся погрома.       – Что здесь произошло? – в комнату, словно ураган, ворвалась Голицына. – Ты совсем с ума сошёл?       – Что произошло?! Вы ещё смеете спрашивать, что произошло! Что ж это за время такое, что за люди? Разве это прилично – даме так себя вести и демонстрировать всем то, что должно быть прикосновенным только для супруга?! – бушевал мужчина. – Мне противно осознавать, что всё это происходит со мной! Противно понимать, что когда-то моя жена была частью этого ужасного мира! Слава Богу, она сумела сохранить в себе чистоту и невинность. Не то что эти! – брезгливо кивнув в сторону телевизора, сказал барон.       – Ах Вам противно осознавать! – воскликнула появившаяся на пороге Анна. – А помните, барин, как Вы отдавали мне приказ танцевать перед гостями полуголой? Тогда Вам не было противно?       – Это же вы тут чёрт знает чем на всеобщее обозрение занимаетесь! Думала, я не узнаю никогда? Это ведь ты сейчас была там! – ткнул пальцем в сторону разбитого телевизора Корф       – Что? – задохнулась от возмущения Аня. – Думайте, прежде чем сказать! И не этого ли Вы хотели, когда принуждали меня перед гостями плясать? А, хозяин? – ехидно закончила женщина.       – Анна! Я уже столько раз приносил Вам свои извинения. Мы договорились забыть об этом.       – Никогда! – закричала Анна. – Никогда Вы не просили у меня прощения за все те издевательства, что я терпела с детства! И сейчас Вы сами начали этот разговор!       – Я начал этот разговор, потому что в этом проклятом 21 веке невозможно находиться! – проорал мужчина. – Я не могу ничего решать и вынужден всё свалить на хрупкие женские плечи. Я, барон Корф, чувствую себя беспомощным, немощным стариком!       – Прекратите оба! – рявкнула Надежда. – Мало того, что своими криками вы испугали ребёнка, так ещё и ругаться в новогоднюю ночь – плохая примета. Идите на кухню, а я здесь всё уберу. Быстро!       Звонок телефона разорвал нависшую тишину. Надежда достала из кармана смартфон и указала глазами на двери.       – На кухню, – процедила она, – и чтоб без ругани мне. Я сейчас приду.       Не ожидавшие такой реакции буянщики притихли. Анна аккуратно выкатила за порог кресло с Владимиром и прикрыла дверь. До чуткого слуха Надежды донеслись возмущения Корфа, произнесённые шёпотом.       – Я всё слышу! – крикнула им вслед Голицына, прежде чем принять звонок. – Здравствуйте, Александр Христофорович. Не боитесь звонить родственнице вора? – ухмыльнулась Надежда.       – Добрый вечер, Надежда Николаевна. Я звоню вам не как представитель власти, а как мужчина, которому нравится женщина, – прозвучал неуверенный голос в трубке.       – Вы меня смущаете, – спустя несколько секунд сказала Надя, – так зачем же вы звоните?       – Хочу поздравить вас с Новым годом и пожелать обрести счастье.       – Благодарю, мне очень приятно. Вас тоже с праздником, и всего самого наилучшего.       – Спасибо… Надежда… скажите, а мы с вами ещё увидимся? – осмелился спросить Бенкендорф.       – Возможно. Всё в этой жизни возможно… Волшебной ночи вам, Александр Христофорович, – с улыбкой ответила Голицына и отключилась.       Прижав руки к груди, она тихонько рассмеялась. Ну и пусть на улице зима! Главное же, что в душе её расцвели тюльпаны.       А на кухне насупившаяся Аня нарезала огурцы для салата, изредка бросая взгляд на хмурого барона.       – Прости меня, Анна, – выдавил наконец из себя он, – я не должен был…       – Это ты меня прости. Незачем поминать давно ушедшее время. Забудем об этом. Есть куда более важные проблемы, которые нам надо как можно скорее решить.       – Мы решим их, Аня. Обещаю, – чётко проговорил Корф, встряхнув головой.       – Ну и что вы расселись? – громогласно объявила Надежда, переступая порог кухни. – Через полчаса Новый год! Давайте на стол накрывать скорее!       Сидя за праздничным столом, покрытым парадной скатертью и уставленным всевозможными угощениями, каждый думал о своём.       Анна загадывала, чтобы её муж поскорее к ней вернулся. До дрожи хотелось почувствовать его объятия, укрыться в них от всех жизненных невзгод, ощутить прикосновение горячих пальцев и услышать тихое «Анечка моя». Как же она тоскует, как ей не хватает его присутствия!       Владимир погрузился в воспоминания о доме и семье, жаждал поскорее пропустить белокурые локоны жены сквозь свои пальцы и вдохнуть запах её духов, заглянуть в сонные глазки сына и погладить его по вихрастым прядям.       А Надежда думала лишь о том, что чудеса бывают… И главное из них уже начинает сбываться.       Часы пробили полночь.       – С Новым годом! – произнесла Анна, и звон хрустальных бокалов с шампанским ознаменовал начало нового года.       За окном сверкали яркие вспышки фейерверков, народ шумно праздновал, а в этой квартире повисла тишина. Всем хотелось одного: покоя и счастья рядом с любимыми людьми.       19 век. Поместье барона Корфа       Рождественская ёлка украшала собой пространство большой гостиной.       – Как красиво, – восхищённо выдохнул Владимир, вернувшись с рождественской церковной службы.       – Да, – с грустной улыбкой ответила ему Анна, – ёлка и в правду очень хороша. Жаль только – Володя её не увидит…       – Не грусти. Это не последнее Рождество.       – Это первое Рождество нашего сына. И мы хотели встретить его все вместе. Но… – поправляя стеклянного скакуна на еловой лапе, сказала баронесса.       – Но судьба распорядилась иначе. Не мы тому виной, – развёл руками мужчина.       – Не мы… – эхом откликнулась женщина и присела на диван. – Ты ничего не вспомнил?       – Мне нечем тебя порадовать, увы.       В гостиной повисла зловещая тишина, прерванная входом Варвары с большим блюдом в руках.       – Что ж это вы не за столом ещё? Время-то, почитай, уже много! – удивилась кухарка, водружая на стол обязательного рождественского гуся.       – Идём уже, Варенька, – ласковым голосом сказала Анна.       – То-то же, а то сидят тут, понимаешь ли… – беззлобно проворчала Варвара, покидая комнату.       – Садись, Владимир. Попробуй обязательно гуся. Это фирменное блюдо Вари, она никому его не доверяет. Даже на стол всегда сама ставит, – улыбнулась Анна, накладывая на тарелку из тончайшего фарфора разнообразные яства.       – Анна, мне же столько не съесть, остановись! – рассмеялся Владимир. – Для кого столько наготовили?       – Для нас с тобой. Варя не знает меры, по её мнению, рождественский стол должен ломиться от угощения, иначе не видать в доме счастья, – пояснила женщина.       – Что ж… В таком случае, с Рождеством, Анна! – отсалютовал бокалом с вином мужчина. – Счастья этому дому!       – С Рождеством!       Часы пробили полночь. Наступило время загадывать желания. И у двоих сидящих напротив друг друга в этой комнате оно было одинаковым: оказаться рядом с любимыми людьми.