Последствия иных перемещений

      19 век. Поместье князей Долгоруких       – Ты куда? – спросила супруга, высовывая из-за двери любопытный носик. – Миша, я тебя спрашиваю, ты куда собрался и почему мне ничего не сказал?       Репнин только вздохнул, не переставая удивляться жене. Как она чувствует, когда он что-то затевает?       – Лизонька, душа моя, я хотел проехаться верхом, подышать свежим воздухом. Когда ещё выдастся такая возможность? Всё служба да служба.       – Не заговаривайте мне зубы, Михаил Александрович, – улыбалась Лиза, обходя мужа. – Так куда Вы именно хотели проехаться верхом и воздухом подышать?       Наверху скрипнула половица, привлекая внимание супругов.       – Не соблаговолите ли Вы, Елизавета Петровна, разделить со мной все прелести зимней прогулки? – церемонно поклонился князь, показывая головой на дверь. То, что происходило в особняке Долгоруких, ему порядком не нравилось.       Лиза кивнула и побежала за шубкой.       Когда чета Репниных отъехала от поместья, княгиня опять задала интересующий её вопрос.       – Куда мы едем, Миша? И почему ты не захотел мне всё рассказать дома?       – Понимаешь ли, Лизонька, мне не даёт покоя покушение на твою мать.       – Это потому, что подозревается твой друг?       – Это потому, что здесь что-то не сходится.       Елизавета повернулась к супругу, ожидая объяснения.       – В тот день, когда после покушение на княгиню мы вернулись в поместье, я случайно услышал разговор твоих родителей. Петр Михайлович недоуменно интересовался у Марии Алексеевны, зачем она вызвала к ним доктора Штерна.       – И что ответила маменька?       – Увы, но этого я так и не узнал. Княгиня прикрыла дверь.       – Что я слышу? Вы, оказывается, любите подслушивать? – шутя спросила Лиза, кладя пальчики на руку супруга.       – Знаешь, дорогая, – серьёзно ответил Мишель, не разделяя веселого настроения жены. – Офицеру здесь гордиться нечем, но если бы это помогло узнать правду, то я бы и дальше стоял и подслушивал, как служанка.       – Прости, Миша, я не хотела тебя обидеть. Просто ты такой серьёзный…       – Лиза, да ты хоть понимаешь, что может произойти с Владимиром, если его признают виновным? Его сошлют на каторгу! А как же Анна? Как их сын?       Княгиня Репнина покаянно опустила голову.       – Я и сама не хочу в это верить, но факты, свидетели…       – Какие свидетели? Никто не видел Корфа, кроме Марии Алексеевны. Даже доктор Штерн не мог с уверенностью заявить, что видел именно Владимира. Он сказал, что был всадник на вороном коне, похожий на барона. Но сам Корф еле передвигается. В таком состоянии он не смог бы выстрелить в княгиню и умчаться, как ни в чём не бывало обратно в поместье.       – Но факты?       – А факты заключаются в том, что когда мы приехали к Владимиру в поместье, я первым делом пошёл на конюшню. Его вороной стоял распряжённым, вычищенным, а его спина была сухая.       – Но, возможно, конюх успел…       – Исключено! У конюха не было столько времени. Да и пистолет, из которого стреляли, мы так и не видели.       – Миша, а ты не знаешь, много ли подобного оружия хранится у Корфа в поместье?       Князь задумался.       – Пистолеты у Корфа только дуэльные. Других я и не видел.       – Если бы ты взял в руки пистолет, то смог бы определить, стреляли из него или нет?       – Конечно!       – Тогда поехали к Корфам. Пусть Владимир покажет свои дуэльные пистолеты.       Мишель нежно улыбнулся супруге, поднося тонкие пальчики к губам. Всё-таки как хорошо, что они понимают друг друга с полуслова.       21 век. Санкт-Петербург. Квартира Екатерины Нарышкиной       Катя Нарышкина неохотно встала с дивана. Кого ещё там принесло? Ни минуты покоя. Она час назад прилетела из Москвы, где собирала материал о модном показе одного из ведущих дизайнеров столицы. И сейчас хотела просто отдохнуть. Но нет! Кто-то нетерпеливо нажимал на звонок.       – Ты не слышишь, что я тебе звоню?! – ворвалась в квартиру Калиновская, на ходу скидывая модный полушубок. – Я до тебя неделю дозвониться не могу. Где тебя носит?       – И тебе привет, подруга, – безрадостно ответила Нарышкина, закрывая дверь. – Работа, знаешь ли… Показы, интервью и вся остальная ерунда. Кстати, это всё очень выматывает. Думала хоть один вечер отоспаться, но видимо не удастся.       – Сейчас твой сон как рукой снимет, – коварно улыбнулась статная шатенка, присаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу. – Я пришла к тебе с бомбической новостью, которая взорвет весь мир шоу-бизнеса!       Кати тут же приосанилась и села напротив подруги. Ей как раз нужна была такая статья.       – Не тяни. Рассказывай.       Калиновская засмеялась, увидев профессиональный интерес в глазах одной из скандальных журналисток Петербурга.       – К нам на студию следователь приходил. У Андрея Долгорукого антикварные пистолеты украли.       – И что? – недоуменно спросила Катерина. – Тоже мне сенсация.       Нарышкина уже хотела встать, когда Ольга усадила её обратно на стул.       – Да погоди ты, дослушай до конца. Андрей утверждает, что пистолеты украл у него Корф.       – Ко-о-орф? – от неожиданности журналистка подпрыгнула на стуле. – Вот это новость!       – А я тебе о чём! – торжественно заявила Ольга, и в мыслях уже потирала ручки. Такая, как Нарышкина, вцепится в это дело зубами. То, что ей и надо. Она не успокоится, пока не отомстит Корфу и этой бледной моли. – У них на студии произошла какая-то потасовка. И Дюша утверждает, что именно тогда Корф со своей жёнушкой оружие и прикарманил.       – С женой?       – Именно! Ты представляешь, какая это будет сенсация?       Катерина только кивнула и уже схватилась за свой блокнот, что-то быстро черкая в нём.       – А что сейчас с этим идеальным семейством? – уточнила она, не отрываясь от записей.       – Вот это тебе и предстоит узнать. Меня в тайну следствия не посвящают.       – А кто у вас там приближённый?       – Долгорукий. Он как лицо пострадавшее больше всех знает, да и следователь, который ведет это дело, его крёстный.       Нарышкина радостно улыбнулась подруге. Она уже знала, что ей делать.       19 век. Поместье барона Корфа       Бывшие партнёры по съёмочной площадке сидели в гостиной возле камина. Анна старалась вышивать, чтобы полностью соответствовать дамам из девятнадцатого века, а Владимир читал «Марьину рощу» Жуковского. Подумать только, он живёт сейчас в одно время с таким замечательным поэтом, основоположником романтизма. Раньше творчеству Жуковского актёр почти не уделял внимания. Только в училище прочёл несколько знаменитых произведений. Зато сейчас достаточно времени, чтобы погрузиться в прекрасный мир поэзии. Корф вдумчиво вчитывался в произведение, когда его взгляд остановился на одной строчке:       Уже на западе исчезла последняя полоса вечерней зари, на востоке показывалась полная луна…       Луна… Полная луна. Что-то начинало всплывать в его памяти. Луна! Конечно же! Вот почему в прошлый раз не удалось перемещение! Всё дело в полной луне. Нужно повторить то же самое, только в полнолуние.       – Аня! – воскликнул мужчина, неуклюжа вскакивая с кресла и хватаясь за трость.       От неожиданности иголка соскочила и уколола тонкий пальчик.       – Ай, – простонала баронесса. – Ты чего кричишь, как ошалевший?       – Аня! Я понял, почему перемещение не удалось.       Она внимательно взглянула на довольного Владимира.       – Всё дело в луне. В ту ночь было полнолуние. Я сейчас только об этом вспомнил. Полнолуние! Понимаешь?       Глаза баронессы загорелись таким же восторженным блеском, как у её визави.       – Владимир, – тихо прошептала она, боясь спугнуть счастливый миг. – Если мои подсчёты верны, то полнолуние должно быть уже сегодня.       Псевдобарон опустился на колени возле хозяйки поместья, взял её холодные ладошки в свои руки и так же тихо ответил:       – У нас снова появился шанс. И в этот раз я его не упущу.       По щеке женщины скатилась слеза. Слеза надежды. Неужели в этот раз всё получится и совсем скоро она увидит своего Володю?       Таинственный момент был прерван дворецким, который доложил о визите князя и княгини Репниных.       Анна обрадовалась друзьям. Хоть Лиза и считалась сестрой той, крепостной Анны, но баронесса не испытывала к ней родственных чувств. Зато Елизавета Петровна была замечательной подругой и интересной собеседницей.       – Я рад, что Вы приехали, – дружески поздоровался Владимир, хотя и знал Репниных только по двадцать первому веку. Но и здесь он был уверен, что Мишка ему настоящий друг.       – Мы решили заехать, поздравить вас с Рождеством, – пытался соврать Мишель, но у него это плохо получалось. Да ещё и нетерпеливая жёнушка, которая не могла стоять спокойно, переминалась с ноги на ногу.       – Может быть, чаю? – предложила Анна.       – Да, спасибо, – улыбнулась Лизавета, не находя себе места от ожидания. Она старалась отвлечься, но ничего не выходило. Ей надо было увидеть оружие.       Служанка принесла поднос с фарфоровыми чашками и вкусную выпечку, расставляя всё на столе. Мишель старался вести непринуждённую светскую беседу, но Анне показалось это весьма подозрительным. Обычно когда Репнин приезжал к ним в гости, всё обстояло иначе. Не было дежурных вопросов и церемонностей. Он вёл себя легко и раскованно. Может, всё изменилось из-за покушения на княгиню, и Миша поверил в виновность Владимира?       Чай остывал, к выпечке так никто и не притронулся, но главный вопрос всё ещё не был задан. Наконец, с энного толчка супругой в руку, Репнин решился.       – Владимир, как поживают твои дуэльные пистолеты?       – Пистолеты? – переспросил барон, ставя чашку на блюдце, и перевёл взгляд на псевдосупругу. Анна почти незаметно кивнула. – С ними всё в порядке, – заверил Владимир, не зная, что на такое полагается отвечать.       – Давно стрелял?       Барон опять задумался. Ну, месяц его пребывания здесь он точно их не брал. Да что там не брал – не видел.       – Да, давненько, – уклончиво постарался ответить он. – Лежат себе в ящике, да и пусть лежат.       – В сейфе, – тихонько поправила его Анна.       – В сейфе, – повторил Корф, стараясь как можно естественнее улыбаться. – Так давно не брал, что даже и забыл, где они лежат.       – Может, тогда покажешь? Хочу на них взглянуть, больно они мне нравятся. Помню, как тебе отец подарил их после окончания Кадетского корпуса. Такие в то время были только у тебя.       – Отец умел удивлять, – ответил Владимир, вспоминая своего отца, который тоже любил преподносить ему подарки.       – Тогда пойдем? – спросил Репнин.       – Я с вами! – воскликнула Лизавета Петровна, подскакивая со стула, чем немало удивила Анну. – Уж очень хочется посмотреть. Вы не против, Владимир?       – Ничуть, Лиза. Прошу.       Собравшиеся только встали из-за стола, когда дворецкий доложил о прибытии исправника.       Анна тихо застонала. Неужели всё повторится вновь?       – Добрый день, – поприветствовал служитель закона и уверенно развернул обмотанный тканью свёрток. – Господин барон, это Ваш пистолет?       Владимир равнодушно взглянул на оружие, и уже хотел ответить «нет», когда Анна перебила его.       – Это дуэльный пистолет моего мужа. Но как это возможно?       В гостиной повисло тяжёлое молчание. Супруги Репнины переглянулись, Владимир напряжённо следил за мужчиной в форменной одежде, а Анна вцепилась в спинку стула так, что пальцы начали белеть.       – Господин Корф, Вы обвиняетесь в покушении на княгиню Марию Алексеевну Долгорукую.       – Что, опять? – саркастично спросил актёр, улыбаясь своей коронной полуулыбкой.       – На этот раз мы нашли доказательство Вашей вины. Вы обронили это пистолет недалеко от места, где покушались на Марию Алексеевну. Я нашёл его сегодня в снегу, когда вновь осматривал дорогу.       – Может, пистолеты похожи? И это оружие не Ваше, Владимир? – с надеждой в голосе спросила Лиза. – Анна, может, Вы проверите?       Баронесса кивнула и самолично поднялась в кабинет мужа.       – Разве этого достаточно, чтобы обвинить человека? – вмешался князь Репнин, нервно дёрнув воротник сюртука. – Владимир – боевой офицер. Он не мог допустить такую оплошность. И почему Вы не учитываете того, что у него травмирована нога?       – У нас есть доказательство, что я не мог находиться на месте преступления, – заговорил барон, опираясь на трость. – В момент покушения мы ездили к Сычихе. Меня беспокоят боли от полученной травмы. А традиционная медицина, увы, не спасает.       – Вот видите, господин исправник, Вы не всё проверили, а уже во второй раз обвиняете Корфа, – отстаивал невиновность друга Мишель.       Анна внесла в гостиную деревянный футляр, а на её лице читались все эмоции.       – Здесь правда нет одного пистолета, – испуганно проговорила она, открывая коробку.       – Его могли выкрасть, – не сдаваясь, предположил князь. – Для начала нужно спросить Сычиху. И так как Владимир сейчас не может полноценно передвигаться, туда я отправлюсь вместе с Вами.       – И я! – воскликнула Елизавета, готовая всегда помочь следствию.       – Нет, душа моя, – твердо, но в то же время ласково запротестовал Репнин. – Ты поезжай домой. Я скоро буду.       Княгиня надумала пухленькие губки, но перечить мужу не стала.       21 век. Санкт-Петербург. Киностудия       На следующий день Катерина направилась на киностудию, в которой кипели нешуточные страсти. То, что рассказала ей Ольга, могло бы стать очень интересным сюжетом. Зрители и почитатели актёра Корфа вознесли его до ранга «идеальный». Идеальный актёр, идеальный семьянин, идеальный человек. И только она, Екатерина Нарышкина, может показать Владимира с обратной стороны. Да ещё и его жена… От удовольствия журналистка даже прикрыла глаза. Это будет настоящий фурор! Ни одно издание ещё такого не печатало.       Девушка в предвкушении взбегала по мраморным ступенькам, когда случайно ударилась плечом о кого-то. Она обернулась и счастливо рассмеялась. Ба! На ловца и зверь бежит.       – Андрюша, – пропела рыжеволосая красавица елейным голосочком, – какая приятная встреча.       Долгорукий, знавший Катерину по театральным тусовкам, всегда был рад видеть красавицу. Скандальная журналистка, которая любила покопаться в чужом белье, она была душой компании и всегда могла влиться в любой коллектив. Поэтому Андрей относился к ней слегка с опаской.       – Катюша! Какими судьбами в нашу скромную обитель?       – В гости, – не вдаваясь в подробности, ответила она. – Давно не была у вас. Вот, решила заглянуть. Расскажешь, что у вас тут новенького?       – Да что может у нас тут быть новенького? Готовимся к новым проектам и заканчиваем старые.       – Я слышала, что у вас с ведущим актёром несчастье произошло. Корф поломанный-переломанный лежит. Кто же его заменять будет, пока он на больничном?       – На больничном… – поморщился Долгорукий как от зубной боли. – Пусть скажет спасибо, что ещё не в тюрьме.       – В тюрьме? – заинтересованно спросила журналистка и незаметно включила карманный диктофон.       – Ты разве не знаешь, что Корф украл мои раритетные пистолеты?       – Да, я что-то слышала… – уклончиво ответила Катя, ожидая, что актёр расскажет дальше, но Андрей замолчал. – И что сейчас? Возбудили уголовное дело? А обыск был? Нашли у него пистолеты?       Андрей тяжело вздохнул, не желая посвящать пронырливую журналистку в это дело. Да и крёстный мог настучать по голове за такое. Он всегда хранил тайну следствия и не желал о нём распространяться даже родственникам.       – Я ничего не знаю, – соврал Долгорукий и решил на этом закончить встречу. – Как что-то станет известно, я сообщу, а теперь прости. Мне нужно бежать.       Нарышкина огорчённо кивнула, но задерживать не стала. М-да, немного она узнала от Долгорукого. Всё это ей и Ольга рассказала, но она не могла уйти без нужной ей информации.       – Что вы здесь вынюхиваете, товарищ журналист? – прозвучал за спиной насмешливый голос.       – Серёженька, – радостно воскликнула Катерина. Вот он-то всё и расскажет ей. – Сколько лет, сколько зим. А я вот интересуюсь, кто теперь будет вместо вашего Корфа играть.       – Кто? – расхохотался Писарев. – Конечно же я!       – Расскажешь за чашечкой кофе?       Сергей с готовностью кивнул и повёл девушку в гримёрку.       Екатерина оказалась настоящим профессионалом, и то, о чём умолчал Долгорукий, Писарев с огромным удовольствием рассказал. Не забыв упомянуть, что теперь Корф и его супруга под подпиской о невыезде.       Девушка незаметно включила всё тот же карманный диктофон и уже знала, о чём через несколько дней будет трубить весь интернет и газеты. А скандальный заголовок уже созрел в её голове.       19 век. Лес, угодья князей Долгоруких       Княгиня Долгорукая наслаждалась красотами зимнего леса, когда навстречу её саням подъехали два всадника.       – Мария Алексеевна, доброго здравия, – поприветствовал княгиню слуга закона.       – Добрый день, господа, – ответила Долгорукая, кутаясь в меховую накидку. – Как продвигается расследование?       – С божьей помощью, – с готовностью ответил исправник. – Вот и пистолет нашёлся.       – Пистолет? – захлопала глазами княгиня. – Вот видите, что я Вам говорила? Надеюсь, что теперь преступник будет наказан.       – Не сомневайтесь, Мария Алексеевна. Найдём и накажем, – ответил князь Репнин.       – Что значит – найдём? Вы что же, Михаил Александрович, не знаете, что это Корф в меня стрелял?       – Этого никто не видел, дорогая Мария Алексеевна. Это утверждаете только Вы.       – Как? А доктор Штерн? Он опознал во всаднике Корфа.       – Илья Петрович сомневается, что это был именно Владимир.       – Мы только что от Сычихи, – вмешался в разговор исправник. – И она утверждает, что барон и баронесса Корф на момент покушения находились у неё.       – И Вы, достопочтенные господа, верите какой-то ведьме? Конечно же она будет прикрывать своего племянничка до последнего.       – Племянничка? – в один голос спросили мужчины.       – Ах, вы не знали? – удивлённо всплеснула руками княгиня, пряча коварную улыбку. – Она родная тётка барона. И, естественно, выгораживает его.       – Мы так же спросили конюха. Парень утверждает, что в этот день запрягал для господ сани. А дворня подтвердила это.       – Так чего же Вы ожидали? Думали, что крепостные против бар пойдут? Запугали их, вот они и помалкивают. Здоровее будут. Только доктор Штерн никого не боится, поэтому правду говорит. Вы лучше его слушайте, а не простолюдинов всяких.       – Мария Алексеевна, а зачем Илья Петрович ехал к Вам в усадьбу в тот день? – решился задать вопрос Репнин, наблюдая за княгиней. Долгорукая нервно вцепилась в край накидки.       – Как это зачем, Михаил Александрович? – нервно, но с улыбкой ответила Мария Алексеевна. – Моего мужа беспокоила старая рана.       – Я надеюсь, доктор помог Петру Михайловичу?       – Илья Петрович знает свое дело, – не переставая изображать улыбку, которая больше походила на звериный оскал, заверила дама. – Ну что же, господа, мне нужно ехать в управу. Я надеюсь на Вас, господин исправник.       И больше ничего не сказав зятю, княгиня отвернулась от мужчин, приказав Дмитрию трогать.       21 век. Санкт-Петербург. Квартира актёра Корфа       Зимние праздники прошли быстро, оставив за собой грустные воспоминания. За последние два года Анна и Владимир впервые встречали Новый год и Рождество без любимых людей. Но надежда на скорое воссоединение согревала их сердца. Через несколько дней должно наступить то злосчастное полнолуние, которое их и разлучило. Владимир пролежал всю ночь без сна, вспоминая стихотворение, которое он произнёс в ночь перемещения, но как назло ничего не приходило в голову. Надо будет пересмотреть библиотеку в этой квартире.       – Владимир, – тихо позвала Анна, заглядывая в комнату бывшего хозяина на руках с малышкой, которая весело улыбалась и агукала, не расставаясь с любимой игрушкой. – Мне на работу пора. Сегодня мой первый рабочий день.       – Конечно, иди, – поднимаясь, ответил Владимир, наспех запахивая полы халата. – Я справлюсь.       – Я очень надеюсь, но Женечка… Варвара приедет через пару часов. Справишься с ней один?       Корф неуверенно взглянул на женщину. Он один с маленьким ребёнком? Да ещё и с чужим? Он-то и со своим сыном никогда надолго не оставался, всё няньки да Анна, а тут…       – Я постараюсь.       – Не переживай, я дочку покормила. Тебе тоже приготовила бутерброды. Кофе стоит в кофеварке, нальёшь себе в чашку.       – А еду есть вилкой и ножом. Спасибо, что сказала, – саркастически ответил мужчина.       Анна только снисходительно улыбнулась.       – Позже можешь дать Жене печенье или мандаринку, только обязательно почисти, – продолжила она давать наставления, передавая ребёнка.       Владимир неуверенно взял здоровой рукой малышку. Хорошо, что он почти восстановился. Гипс с руки сняли, и можно было вновь считать себя полноценным человеком, осталась только нога, на которую барон уже аккуратно наступал, опираясь на трость.       – Варя скоро придёт. Если что – звони. Помнишь, как надо?       – Анна, за кого ты меня принимаешь? Я военный, прошедший Кавказ. Неужели я не запомнил, как и пару кнопок нажать?       Бывшая крепостная покачала головой, вспоминая, сколько сил потратила, чтобы научить Владимира обращаться с телефоном. Она нежно поцеловала дитя в розовую щёчку и поспешила на работу.       Барон посадил малышку на ковёр и высыпал игрушки.       – Ну что, принцесса, будем дружить?       Женечка посмотрела по сторонам и громко заплакала, не найдя матери. Владимир хотел взять её на руки, но она только отпихнула его ладони и заплакала ещё сильнее.       – Да, ребёнка не обманешь, – печально заметил Корф, обдумывая, как успокоить Женю и моля бога, чтобы Варвара пришла быстрее.       Эти несколько часов дались барону нелегко. Малышка то успокаивалась, отвлекаясь на игрушки, то снова начинала плакать, вспоминая, что мама ушла. Ни печенье, ни мандаринка надолго не отвлекали. Но зато Владимир понял, как тяжело женщине в двадцать первом веке целый день сидеть одной с ребёнком, а ещё нужно что-то успеть сделать по дому.       Через несколько часов пришло его спасение. В дверь позвонила Варя. Принеся в квартиру свежий запах зимы и огромные сумки с продуктами, она шустро подхватила Женю, которая тут же успокоилась у неё на руках.       – Как это тебе удаётся? – удивленно спросил Корф, наблюдая за женщиной. Она была один в один похожа на его любимую кухарку. Интересно, она тоже вкусно готовит?       – Так Женечка меня видит чаще, чем тебя, Володенька, – улыбнулась дородная няня. – У тебя гастроли, съёмки, спектакли. Вот ребёнок и не признаёт тебя.       Эх, подумал барон, если бы только поэтому...       Варюша быстро накормила малышку, и та довольная уснула.       – Ты тоже пойди, Володенька, отдохни. Тебе сейчас восстанавливаться надо. Да и нога ещё у тебя в гипсе. Ты сильно не перетруждайся. Иди, почитай что-нибудь.       – Я не устал, Варюша, – улыбнулся Корф, чувствуя в этой женщине родственную душу. – А книжку почитать мне надо.       Домоправительница кивнула и принялась за готовку.       Корф поковылял в зал и остановился возле стеллажа с книгами. Да, в его доме куда больше фолиантов, но тем и проще. Значит, он без труда найдёт то, что ему нужно.       Владимир помнил, что точно читал что-то из Жуковского. Только что? Балладу, стих, поэму, а может, сказку? Он провёл пальцем по томикам, отыскивая Жуковского. Книги этого автора нашлись сразу. Их было несколько: сборник баллад, сказка «Спящая царевна» и «Лесной царь». Теперь бы вспомнить, что из этого он держал в руках той ночью.       Барон взял книги и направился к дивану. Скоро полнолуние, ему скорее надо найти нужный стих. Страница менялась за страницей, Корф пробегал глазами строчку за строчкой, но нужное так и не находилось. Он искал, перечитывал и снова возвращался к началу, но воспоминание так и не пришло. Травма головы давала о себе знать.       Когда за окном уже забрезжили сумерки, а в соседней комнате раздался детский смех, Владимир наконец-то нашёл подходящее. Он не был наверняка уверен, что именно эти строки читал, но что-то подсказывало, что ошибки быть не может.       В прихожей клацнул замок, и голос Анны вывел его из раздумий. Он схватил трость и поспешил к хозяйке квартиры, чтобы рассказать про находку.       – Аня! – радостно воскликнул Владимир, выходя из комнаты, но тут же остановился, увидев уставшую женщину, прислонившуюся к двери. – Что-то случилось?       – Нет, – покачала она головой. – Ничего. Просто устала. Первый рабочий день. Ещё не привыкла.       – Я, кажется, нашёл тот стих, который нам нужен.       – Правда? – усталость на женском лице сменилась радостью. – Значит, через пару дней ты можешь попробовать переместиться?       – Куда это переместиться? – спросила Варвара, выходя из кухни на руках с Женечкой. Ребенок, увидев мать, звонко рассмеялся и потянулся ей навстречу.       – Никуда, Варюша, это я так… Владимир говорит, что нога уже не беспокоит, и он скоро будет пробовать перемещаться без палки.       Домоправительница сделала вид, что поверила.       – Ну да ладно, хватит вам всё о делах говорить, пойдёмте ужинать.       В этот вечер Владимир понял, что эта Варвара готовит ничуть не хуже его старой няньки. Любимый с детства капустник и борщ превзошли все ожидания.       Тем временем Анна не могла проглотить ни кусочка. Она находилась в ожидании полнолуния. Ещё немного, и всё снова вернется на круги своя. Её Володенька будет дома. И они заживут так, как прежде. В мире и спокойствии.       Время как назло тянулось, будто замедляя ход. Эти несколько дней выдались самыми тяжёлыми. Анна с утра до вечера пропадала на работе, Владимир после её ухода нянчился с Женечкой, которая ни в какую не признавала в нём отца, хотя сходство было на сто процентов. Спасала Варя. Она успевала приготовить вкусный ужин, накормить его и ребёнка, переделать все домашние дела, да ещё и уделить внимание Корфу. Она окружила его своей заботой и вниманием, которого так не хватало в этом веке. И барон всё больше и больше видел сходство двух женщин, живущих в разных мирах и при разных обстоятельствах.       И вот настал долгожданный вечер, которого они так долго ждали. Корф даже переоделся в свои брюки и сюртук, в котором был месяц назад, когда попал сюда.       Он подошёл к окну, открывая форточку и наслаждаясь морозным ветерком. Последние минуты в этом веке – и уже через пару мгновений он снова обнимет любимую жену и возьмёт на руки сына. Господи, как же он соскучился по ним!       Яркая луна светила в окно, а большая стрелка стремительно подходила к цифре 12.       – Владимир, – положила руку на плечо бывшего хозяина крепостная, – у тебя всё получится.       – Я верю в это, Аня, – мечтательно произнёс барон, наблюдая за вихрем снежинок, танцующих за окном. – Спасибо тебе.       – Мне остаться?       – Нет. Иди к Женечке. Сейчас всё должно быть, как в ту ночь.       Женщина кивнула и тихо прикрыла за собой дверь, молясь, чтобы всё получилось.       Часы начали бить полночь. Корф взял книгу, подошёл к окну, откуда на него смотрела таинственная красавица-луна и начал читать стихи. «Не ты ль, – он мнит, – давно была Любима? И не тебя ль душа звала, Томима Желанья смутного тоской, Волненьем жизни молодой?»       Бой продолжал звучать, но ничего не происходило.       Барон подошёл к часам и протянул руку к маятнику, но нет… Всё было на своих местах.       Двенадцать часов. Стрелка медленно двигалась вправо, продолжая ход, а он, как стоял с открытой книгой в руках и в костюме девятнадцатого века, так и остался стоять.       «Нет, – прошептал Корф, опускаясь в кресло. – Нет! Нет! Нет! Я не мог ошибиться! Нет!»       Он держался руками за голову, и никак не мог понять, что сделал неправильно. В чём причина? Неужели в стихах? Или дело совсем не в луне?       Сколько он так просидел – не помнил. Очнулся, когда маленькая холодная ладошка прикоснулась к его лицу.       Владимир поднял голову и встретился с печальным взглядом голубых глаз.       – У меня ничего не получилось, – прошептал барон. – Ни-че-го.       Анна тяжело вздохнула и отошла к окну, кутаясь в теплую кофту.       – Мы что-то придумаем, – выговорила она прерывающимся голосом.       – Аня?       Женщина обернулась и посмотрела на сидящего в кресле мужчину, который не отрывал пустого взгляда от стены перед собой.       – Помоги найти мне работу, когда я полноценно смогу ходить.       Бывшая крепостная кивнула.       Что не так? Почему? Почему ничего не получилось? Спрашивала она у неба, на котором белела луна. Разве дело не в тебе?       19 век. Поместье барона Корфа       Дом спал, только два человека стояли у окна, отодвинув штору, и глядели на полную луну. Она светила так ярко, что невольно напомнила несостоявшейся актрисе и успешному актёру прожектор на съемочной площадке.       – Как думаешь, у нас получится? – с надеждой в голосе спросила баронесса, обхватывая себя за плечи.       – Я очень хочу верить в лучшее, Анна. Сегодня полнолуние, как и месяц назад. Я уверен, что всё дело именно в луне.       Бывшие партнёры вздрогнули, услышав первый удар маятника.       – Пора, – прошептала женщина, отходя от окна. – С Богом!       Она устало улыбнулась и перекрестила Владимира на прощание.       – Прощай, Аня, – Корф поцеловал руку, отпуская даму.       Часы продолжали бить. Корф открыл стеклянную дверцу и протянул руку к маятнику, который продолжал свой ход и не собирался исчезать, как в ту роковую ночь. Ничего не происходило. Бой продолжался до последнего удара. Ровно двенадцать часов. Фиаско! У него опять ничего не получилось!       – Ну что, снова здравствуй, дорогой девятнадцатый век. Что же ты меня не отпускаешь домой?       Владимир громко вздохнул, опираясь руками на подоконник. Что? Что? Что? Что он мог забыть? Что сделал неверно? Он не понимал, но знал точно – опускать руки нельзя. Надо действовать и пробовать снова и снова!       21 век. Санкт-Петербург. Клиника       Беда, как известно, не приходит одна.       На следующее утро после несостоявшегося перемещения все новостные ленты пестрели скандальными заголовками: «Уголовный срок или пиар?», «Тихий омут Владимира Корфа, или От театрала до криминала», «Клептомания или сведение личных счётов. Владимир Корф и его жена Анна увлечены в краже. Агент Мария Гессен, всегда создавала «идеальный» образ знаменитому актёру. Покрывала ли она раньше его тёмную страсть к чужому и будет ли сейчас, несмотря на все улики, отстаивать доброе имя своего подопечного?» И к каждой статье прилагались фотографии, где знаменитый актёр стоял рядом с супругой Анной.       «А нам, дорогие читатели, остаётся только надеяться, что правоохранительные органы раскроют эту загадочную кражу. Пойдёт ли известному актёру на пользу чёрный пиар, или он скоро останется без работы? Следите за нашими новостями. Мы всё узнаем первыми».       Надежда Николаевна опустилась в кресло, держа в руках одну из газет. Только этого им ещё не хватало. Обвинение в краже, теперь ещё и жёлтая пресса. Когда же это закончится? За что Володе с Анечкой такие испытания?       Дверь со стуком раскрылась. На пороге стоял разгневанный полковник следственного комитета с такой же газетой в руках, что и у Голицыной.       – Это как понимать? – взревел Бенкендорф, проходя в кабинет. – Нет, ответьте мне, как это понимать?       Надежда с достоинством поднялась с кресла и прикрыла дверь.       –Почему вы спрашиваете об этом меня, Александр Христофорович?       – Почему? – возмущенно пыхтел полковник, расхаживая по кабинету. – Это ваш племянничек ничем не гнушается для своего пиара!       – А Володя-то тут при чём? Или вы считаете, что он сам будет рад, прочитав про себя и жену такую гадость? – не выдержав напряжения, вскричала Надежда, наступая на следователя.       – А кому это на руку? Да и кто больше всех знает подробности этого дела?       – Может быть, заявителю? Долгорукий тоже актёр. Может, и он захотел пропиариться на этом?       – Мой крестник не мог! – отчеканил Бенкендорф.       – Ах, ваш крестник? – уже не сдерживая себя, лютовала Голицына. – Вы ведёте дело своего крестника? Интересно получается.       – Ничего интересного. Я честно исполняю свои обязанности, несмотря на то, кто ко мне обратился.       – Да, только почему-то мой племянник мог такую гадость сказать, а ваш крестник нет? – И что есть силы Надежда запустила газетой в полковника. От неожиданности они оба замолчали, оставаясь стоять на местах, и ошарашенно смотрели друг на друга.       – Истеричка! – прошипел Александр Христофорович, направляясь к двери.       – Солдафон! – не осталась в долгу Голицына, опускаясь на стул. – И опять без бахил! – уже воскликнула в закрытую дверь.       Пришёл, только ещё хуже сделал. Нет бы поддержать, а он… Телефон на столе завибрировал, привлекая внимание.       – Да, Анечка, – взяв себя в руки, насколько можно спокойнее ответила Надежда.       – Вы видели сегодняшнюю статью? – всхлипывая, прошептала женщина на другом конце.       – Да видела я эту гадость.       – Что теперь делать? У меня телефон разрывается, у Владимира тоже. Звонят отовсюду. Со всех телеканалов, передач, газет… Я не знаю, что сказать на Володиной работе.       – Ты вот что, успокаивайся. Слезами горю не поможешь. Мы со всем справимся. Найдём хороших адвокатов. Я сегодня к вам приеду, и мы решим, как быть дальше. Хорошо?       – Хорошо, – продолжая всхлипывать, ответила Анна.