В РИТМАХ ЗВЕНЯЩЕГО СЕРДЦА

***

Бывает, просыпаешься утром весь такой разбитый, преисполненный тягостного ощущения, что накануне случилось что-то отвратительное, скверное, но... к чертям, совершенно не можешь вспомнить, что именно! Будто коварные фейри выцедили из тебя все соки, лишая жизни, оставляя вместо мозга непрошибаемую, зловещую хлябь. Лейтенант Генри Луис Себастьян Тейлор застонал и огромным усилием перевернулся на спину, ощущая как в черепушке полыхнул гремучий взрыв, разбрасывая по сторонам кровавые ошметки. ОООО! Матерь Божья! Его затошнило. Ну конечно, как без этого, к гребаным свиньям! Да нет! Не настолько же все плохо?! Щас! Все уладится наверняка. Надо только чуток прийти в себя. Он сглотнул и попытался расклеить слипшийся рот, ощущая на языке срань господню. Нет, не так! Срань Господню! Поганая тяжесть в сердце и не думала отчаливать, по-хозяйски растекаясь по вялому телу, в придачу к похмелью отравляя каждый его закуток. Да. Что-то случилось вчера... слишком мерзопакостное. Генри ощущал это всеми своими бунтующими потрохами. Пытаясь сосредоточится, он полежал с закрытыми глазами, потому как не в состоянии был разомкнуть век, под которые будто трухи насыпали. Итак, надо вспомнить, к бесам, что было вчера. Может, все не так страшно, и его хандра – чисто от какого-то несварения. Что ж... ладно. Ага! Во-первых, они с Лавиньи наконец-то запустили водопровод!.. Но это, надо полагать, благое дело, а они – молодцы! Так что – это не то! Ах, да! Потом его вынудили тащится к Гуано. В долбаную потельню! Да, точно! Чертов вождь намучил его так, что несчастное тело до сих пор – Генри осторожно двинулся – отдает глухой ломотой, а до кожи, так вообще, больно дотронуться. Конечно, все это более чем терпимо, не такое сносить приходилось. И даже... в целом, оказалось полезным... и интересным, к тому же. Значит, опять – не это. «Па Конте!» – вдруг болезненно резануло в груди. Генри задохнулся и, забыв про плохое самочувствие, сел на постели. Глаза распахнулись сами собой. По затылку хлынули едкие мурашки. Как же так?!! До невозможности жаль старика... Такой редкий кладезь мудрости и... силы! Поддержка и наставления Бабалово в то мрачное время, когда Тейлор оказался практически на грани выживания, стали для лейтенанта лучами доброго света. Колдун казался одним из тех мощных людей, которые, словно столпы мироздания, позволяют другим держаться. Духовный отец, одним словом. И, наверное, нет разницы, каким богам он служит... Главное – вера, сулящая хотя бы толику надежды заблудшим душам. Генри тогда поверил, что все будет хорошо. И в целом... его чаяния оправдались, надо честно признать. После того, как он попал к Каталине, стало гораздо-гораздо лучше. Наверное... И вот! Такой важный человек... ушел навсегда! Как же тогда друг Зафар и все его подопечные справляются в одиночку? И ведь не узнаешь ничего теперь. Вот где настоящая боль... Генри сжал пульсирующие виски. Да нет! Не может быть! Проклятый индейский еретик не мог ничего такого видеть! Просто насобирал ему, легковерному индюку, с три короба. Никакого подземного царства не существует, это все туземные байки! Есть только Царствие Небесное, которым ведает Единый Господь. Точка! А он, болван, усомнился в праведном, уши-то поразвесил, вот и получай теперь по сусалам!.. К тому же, помнится, имя африканского колдуна лейтенант сам индейцу назвал, а тот, зараза, просто подтвердил, не моргнув глазом. Хмырь бессовестный! Да, именно так все и было! Хватит сомневаться. Но нытье внутри не отпускало: слишком уж убежденно говорил вождь. Да и те магические слова... они совпадали. Бабалаво мог такое сказать! Ну мало ли! Может у туземцев все ихние заговоры похожи. Совершенно случайно. Ну так дикари нечестивые, что с них взять!.. И божки, если прикинуть, тоже ведь почти одинаковые. Земи, лоа – какая, по сути, разница! Все на одно лицо. Вернее, морду! Непонятные, страшные... Не то что благообразные христианские лики. Лейтенант буквально цеплялся за соломинку, пытаясь совместить несовместимое и разрешить неразрешимое. Разумеется! Как он сразу не понял! Это же Господь его, грешника, испытывает! Впредь ему наука! Он не должен поддаваться всей этой еретической лжи! Должен укрепить Истинную Веру! А остальное – от лукавого! Эх, умная мысля, приходит опосля... Генри нашел глазами католическое распятие над изголовьем, откуда Христос смотрел на него с грустным смирением, встал на колени и прямо с кровати перекрестился истово, с раскаянием. Прости нам, Господи, грехи наши, помилуй нас и помоги нам вернуться к Тебе... Постоял немного, склонив голову. Ух, вроде отпустило! Но не совсем. Что-то тоскливое продолжало грызть исподволь, настойчиво... Сдается, это еще не все! В смысле... не вся мерзость, которая вчера случилась. Ну конечно! Вчера он, как последний размазня, после всего поперся к Лавиньи и там... не успел оглянуться, как опять наулюлюкался до синих чертиков в глазах. И все из-за своего великого раздрая, вы не подумайте! А потом... Потом они, исключительно по настоянию Шарля, разумеется, разучивали какие-то абсолютно дурацкие куплеты про соловья: француз пиликал на своей скрипке, а он, Генри пытался запомнить стих. Тьфу, зараза! Зачем это?.. ОЙ! Тут Тейлора обдало таким жгучим жаром, что, казалось, даже пар от физиономии пошел. Шея, щеки, даже уши, по ощущениям, и те воспламенились. В отчаянии лейтенант закрыл лицо руками, буквально сгорая от едкого стыда. Да нет, к дьяволу! Не может этого быть! Они что, как последние придурки, приперлись к Каталине под окно распевать... весь этот вздор?! Помогите кто-нибудь! Скажите, что это неправда! Истинный Господь! И чем он только думал, кретин! Так опозорить достойную сеньору! Понятно, что ушлые слуги пойдут языками чесать! Наверняка, сейчас такой грязью обольют честную женщину, что та не отмоется во век. Его женщину! Ой, дубина! Хорош, кабальеро хренов! И еще... он ей в любви признавался, кажется. Вот так вот, походя. Безо всяких на то прав и привилегий. Кто она и кто он! Можно было хоть немного подумать своим идиотским мозгом?! Облившись холодным потом, Тейлор упал носом в подушки. Это не считая того, как он – позорище! – совершенно бездарно завывал на всю асиенду, словно гулящий озабоченный кобель, совершенно искренне полагая, что может таким вот скандальным образом заставить Каталину восторгаться. Греться в лучах его любви! Серьезно? Да... кошмар! Можно ему, Тейлору, опять что-нибудь выпить, чтобы просто забыть весь этот ужас! Навсегда! За окном зарождался новый солнечный день, полный утренней свежести и вечного праздника жизни. Но Генри вставать не хотелось. Совершенно. Пусть все катится к дьяволу! Он будет лежать здесь, пока не сдохнет. От стыда. Как он, Тейлор, теперь посмотрит Каталине в глаза, каким образом вернет ее доверие? Пойти вымаливать прощение, что ли? Но это до невозможности глупо, жалко: совсем по-детски! Он, виконт и офицер, сам себя точно никогда не простит. Ну почему он такой идиот? Да по жизни! Исключительно от избытка невыносимых чувств Генри опять задремал и очнулся, когда в дверь постучали. – Да... – голосом умирающего буркнул он. – Ваш завтрак, сеньор! – запорхнула в комнату молоденькая служанка Лолит, занося на подносе что-то громоздкое, душистое, прикрытое крахмальной салфеткой. От сладковатого запаха сдобы лейтенанту совсем поплохело. – Завтрак? Да я не просил... – нелюбезно проворчал он, поспешно сглатывая дурноту. – Это сеньора велела... – не растерялась Лолит. – Сеньора? Ладно... поставь там, я пока не хочу, – Генри угрюмо отвернулся тылами к служанке. Девица пожала плечами, сгружая еду на стол. – И еще mi Ama сказала, что бы вы к ней зашли, как закончите трапезничать. Они желают поговорить. Ой, беда! Вот этого он точно не планировал! – Скажи ей, что я занемог. Сильно! Буквально встать не могу, – проскрежетал Генри. – Ладно, щас, – Лолит на пару минут испарилась, затем снова просунулась в дверь. – Mi Ama сказала, что отказов не принимает, – скороговоркой затараторила она. – И если вы так внезапно соизволили разболеться, сеньор, то все равно приползайте как-нибудь. Она мигом изгонит все ваши хвори. У нее для этого масса способов в запасе. Это она так сказала, сеньор, вы не подумайте. Велено передать слово в слово. Учитывая все обстоятельства, попахивало жаренным. И не отвертишься ведь. Дерьмо! Лолит сочувственно повздыхала над полумертвой тушкой Тейлора. – Вам помочь подняться, дон Себастьян? Может, воды? – Э-э-э... нет. Благодарю тебя, Лолит. Ты иди, давай. Я как-нибудь сам. Дождавшись, пока служанка уйдет, Генри с тяжким вздохом сел на кровати, машинально разгладил ладонью изжульканную манишку, потом поискал глазами раскиданные по углам башмаки. Благо, одеванием ему сейчас заниматься не придется, ведь вчера лейтенант так и рухнул на постель при полном своем параде. Ну а чего! Оставались ли у него силы на такую чепуху, сеньоры?! Вы ж понимаете– обстоятельства не благоприятствовали!.. Вспомнив о гребаных приличиях, Тейлор расчесался пятерней, потом, ощущая себя полувековым стариканом, дошаркал до спальной хозяйки, дверь в которую кстати оказалась открытой. Попутно решая вопрос: раз так, стучаться ему тогда или нет, лейтенант заглянул внутрь. И невольно залюбовался. Закутанная в кружевной пеньюар, Каталина сидела у туалетного столика, с томным достоинством выжидая пока камеристка закончит заниматься ее волосами. Расчесав шелковистый каскад, Рози хитрым образом завернула высокую прическу и ловко заколола пеньетой, практически соорудив на голове подобие короны. Несколько прядей, будто бы случайно выпавших на висках, Розетта сноровисто подвила горячими щипцами. И... вуаля! Королевна! – Вы выглядите божественно, моя сеньора! – подобострастно проворковала служанка, легкими щипками наводя последние штришки упорядоченного беспорядка. Тейлор, как ни странно, в этом моменте был с шоколадной кровопийцей абсолютно согласен. – Благодарю, милочка, – в голосе Каталины, мягко говоря, слышалась раздраженная прохладца. Судя по всему, хозяйка с утра пребывала не в духе. Тейлор мог бы поклясться, кто стал причиной ее такого настроя. И это явно получалась не Розетта! – Будь так любезна, – в некотором раздумье проговорила тут донья, – сходи-ка ты сейчас к ручью, милочка, и нарежь мне там хороших ивовых прутьев. Ну... ты должна быть в курсе, каких именно... – Для розог, моя сеньора?! – Розетта незнамо чему обрадовалась и, даже, незаметно для хозяйки тихонько похлопала в ладоши. Стерва! И чего это она так развеселилась? – Ну не для корзин же, дуреха! – недовольно буркнула Ката. – После замочи их в кадке с солью... ЧЕГО?! Очевидно, сеньора Гальяно, сидящая спиной ко входу, все еще не замечала англичанина, который хоть и забрел потихоньку за порог спальни, но не подавал никаких признаков присутствия, хмуро выслушивая сомнительные приказы хозяйки, которые, понятно, отнюдь не добавили бодрости в его душевное состояние, на данный момент олицетворяющее собой далеко не хрустящий огурец. Нет, ну чего сразу розги-то! Хотя... наверное, в этот раз он, и правда, заслужил. Розетта, не дослушав сеньору, ринулась выполнять поручение, развернувшись при этом к Тейлору. И лейтенант мог воочию наблюдать, как мгновенно меняется лицо поганки, когда Каталина продолжила: – ...а вечером принесешь их в будуар. Буду учить тебя хорошим манерам! А то совсем страх потеряла! – впрочем, голос доньи звучал устало, будто она уже не полагалась на столь безнадежное занятие. – МЕНЯ?!! – взвизгнула девица, и мордаха ее преобразилась в единый миг от величайшего счастья до смертного ужаса. – Да меня-то за что?! Святая Дева! Что я сделала, миленькая моя сеньора? – А кто вчера ночью скандал учинил? Спать мне не давал? Кто верещал на весь дом всякие непотребства? У меня ажно вся голова, к чертям, полопалась! – Да разве это я? Я наоборот... Сеньора, пощадите!... Это все он! Этот мерзкий врун англичанишка! Это он вам спать не давал! Горланил на весь дом свои дурацкие песенки! А я, наоборот! Пыталась вас защитить! О!... – несчастная Розетта пребывала на грани истерики: ломая руки, она приседала, судорожно цепляясь за хозяйкин рукав. – Вот и не твое это дело, дурында! Не лезь, куда тебя не просят! Только портишь все всегда! Ну что ты за злыдня такая! Пороть тебя и пороть. Вот так фортель! Это что? Каталина сейчас за него, Тейлора, заступается, что ли? – Я не хотела!.. Я хотела как лучше! Сеньора, миленькая... – истово причитала служанка. – Если хочешь, как лучше, то надо спросить! – внушала Ката своим низким грудным голосом. – И вообще, впредь не подходи к англичанину ближе, чем на десять вара, если тебе задница дорога. Поняла? – Конечно, сеньора! Как скажете! Я больше не буду. Клянусь! – Рози упала на колени, подобострастно целуя хозяйкины руки. Ну вот, то-то же! А то взяла моду! Испортила ему вчера весь его любовный порыв, гадючка мерзкая. С трудом, признаться, припомнив вчерашнюю стычку с камеристкой, Генри бросил взгляд на свой заляпанный наряд, от которого до сих пор несло каким-то непотребством. Впрочем, это его как раз сейчас мало заботило. – Ступай! – Каталина с некоторым усилием высвободила руку. – И делай, что тебе велено. Не забудь. Вечером жду тебя в будуаре! Перед этим, пожалуй, постой часок на горохе. Подумай на своим поведением. Розетта, подвывая на все лады, поднялась и, проходя мимо Тейлора, прошила его таким ядовитым взглядом, что если бы глазами можно было убить, то Генри сразило бы наповал. В ответ лейтенант скорчил ей злорадную рожу, в довершении высунув язык. Браво, Тейлор! Уделал бедную девчонку! Фу, ну что за убожество, право. Докатился... Хотя... настроение, и правда, самую малость улучшилось. Впрочем, рано радоваться. Если с ни в чем неповинной Розеттой так обошлись, то какая расправа ждет его самого? Он ведь вчера так налажал... – Вы звали, сеньора? – подавленный всем случившимся, Генри не в состоянии был поднять свой тусклый взгляд, и голос его при этом прозвучал в высшей степени бесцветно. – Доброе утро, Тано, – донья довольно бодро развернулась к нему, окидывая внимательным взглядом. – Ты чего? Так скоро поел? – А чего мне... – при воспоминании об еде его внутренности встрепенулись, и Тейлору пришлось срочно сглатывать рвотный позыв. – Закинул там пару кусков. Спасибо!.. И вам тоже доброе утро, mi Ama. – Ну и... – после некоторой паузы проговорила Ката, и лейтенант прямо загривком чувствовал, что испанка так и сверлит его глазами. – Ты ничего не хочешь мне сказать, м? Слишком строго... Хотя... понятно. Имеет право. Если у Генри и была какая-то надежда, что ему сойдет все это безобразие с рук, то сейчас, под натиском этакого менторского тона, она быстренько испарилась. Лейтенант квёло пожал плечами. Что ему сказать? Виноват. Карайте. Судя по всему, для него лично уготовано гораздо более изощренное возмездие, чем простые розги. – И даже извиниться не соизволишь? – Ката приподняла одну бровь. Тейлор тяжко вздохнул и снова передернул плечами. Что толку извиняться, сам-то он себя ни за что не простит. А остальное – суета. – Ну ладно, что ж, – вдруг покладисто проговорила владелица. – А на водопад... прогуляться желаешь? – С каких это пор вам нужно мое согласие, mi Ama? – с трудом разлепил губы Тейлор. Получилось хрипло. Грубо. А и плевать! Все к одному. Но Ката отчего-то пропустила его такую бесцеремонность мимо ушей. – Ну как же. Мало ли. Говорят, ты тут совсем занемог... – Ну да, есть такое. Совсем не совсем, но слегка... прихворнул. Простите, – добавил лейтенант для пиетету, хотя... что ему было теперь за дело. – А что такое? – пропела Каталина на редкость елейно. – Что это с тобой приключилось, лапушка моя? Генри глянул на хозяйку настороженно. Да она издевается, похоже! Но та смотрела вроде как с искренним сочувствием. Настоящая лицедейка! – Немного желудок буянит, mi Ama. Кажись, несварение. Поверьте, не стоит вашего драгоценного внимания, – вернул он ей шпильку с тем же почтительным выражением лица. – Наверное, черепашьи яйца у Шарля оказались несвежими. – Черепашьи? Тц-тц-тц, – сокрушенно поцокала языком Ката, – надо быть аккуратнее с яйцами. Да еще на такой жаре. Вмиг могут протухнуть и испортить всем жизнь. – Мне уже лучше, не стоит беспокоиться, – как можно ниже склонился Генри, чтобы скрыть очередную краску стыда, невольно хлынувшую в лицо. Да уж, жизнь он вчера всем основательно подпортил. Особенно, Каталине, конечно. – Так ты едешь на водопад, солнце мое? – Ката поднялась, показывая, что пустая болтовня окончена. – Или что? Ее взгляд требовательно вперился в Тейлора. – Ну... можно... – лейтенант вновь пожал плечами, потому как на что-то другое его душевных сил попросту не хватало. Впрочем, на водопаде, помниться, столько разных возможностей для добротной выволочки. Так что... грех отказываться. – Тогда идем, – донья решительным движением скинула свой воздушный пеньюар, под которым оказались простая мужская сорочка, заправленная в плотные кюлоты, и высокие сапоги для верховой езды. – Я уже распорядилась запрячь лошадей, телохранитель. – Только... – Генри замялся. – Что еще?.. – Ката раздраженно нахмурилась. – Я ведь Гуано сегодня обещал. Вернее, он велел мне прийти... после сиесты. Но если вы настаиваете... тогда я... отменю визит, пожалуй? Фух! Это же прекрасный повод! Хоть один плюс от всего этого дерьма, господа. – Ничего. Успеешь, – безапелляционно хмыкнула Ката, и, резво проскочив мимо англичанина, практически выбежала из комнаты. Генри едва получалось поспевать за летящей вперед хозяйкой, потому как лейтенант еле волочил по земле свои вялые пудовые ноги. ПРОДОЛЖЕНИЕ ГЛАВЫ СЛЕДУЕТ... Не забудьте отблагодарить автора отзывами, дорогие читатели.)) Уважаемые читатели. В связи с тем, что ФИКБУК ведет себя чертовски непредсказуемо (даже по VPN не могу зайти иногда) то рекомендую читать меня на других площадках: litnet, litmarket, автортудей, продоман. Здесь буду выкладывать, только если смогу. Сорри.