В РИТМАХ ЗВЕНЯЩЕГО СЕРДЦА

***

Воображение Тейлора тут же подкинуло картинку, как, занемогший самым страшным на свете недугом, Бучо смиренно покоится в гробу. Или… как здесь принято хоронить безродных рабов? Собакам скармливать? ЧЕРТ! Генри рассеяно заметался по тесной загородке. И что теперь делать?! – Эй, чико, у тебя что-нибудь болит? – наконец додумался вопросить лейтенант. – Голова… немного… и… глотать больно… сеньор Пасс. Вы не волнуйтесь, я справлюсь. Так бывало уже… – пролепетал Бучо обессилено. Тейлор посмотрел на мальчонку в замешательстве. Справится он! Вот же… бедолага. – Знаешь что, пацан. Ложись-ка ты в постель! – в конце концов, нашелся он. – А я сейчас придумаю, что делать. – А как же… работа… дон Себастьян, – жалобно встрепенулся паж. – Мне надо идти… Донья Хуанита… велела… – Что? Какая тебе работа?! Не выдумывай даже! Ты вон, пылаешь весь!.. – Ничего… я разойдусь… сеньор… – Бучо сделал шаткую попытку сползти с кровати. – Не впервой... Ой, беда! – А ну, цыть, малец! Слушай старшего… по званию! Живо в постель! – Генри непреклонно приподнял покрывало в ожидании, когда негритенок уляжется, потом накрыл послушно вытянувшегося, квелого мальчишку, тщательно подоткнул края. – Я сейчас приду, Бучо, дружище! Только смотри мне! Никуда не уходи!.. – Тейлор сурово погрозил пальцем. – Не волнуйся, донье Хуаните я скажу, что ты заболел. Не думаю, что она будет против… Лежи, давай! Пить хочешь? Лейтенант поискал глазами умывальный кувшин. Молоко-то они вчера все выпили – на пару. – Не очень, дон Себастьян. Вдруг меня снова вырвет?.. – Ну и ладно. Если что – тазик рядом с кроватью. Потерпи, малыш. Я сейчас найду месье Лавиньи. Этот умелый сеньор нам точно поможет. А ты – спи пока. – Эстáбьен, дон Себастьян… грасия… – невнятно пробормотал Бучо, смиренно закрывая безжизненные глаза.

***

Генри едва успел перехватить маэстро на выходе: тот уже собирался по делам, но, конечно, не стал отказывать взволнованному другу. Вместе они снова поднялись на чердак, где Шарль для начала, заглянув в тазик, изучил исторгнутое содержимое желудка, потом, прикладывая ухо, тщательно простукал пальцами грудную клетку больного, внимательно осмотрел язык и горло, заставив мальчонку, ошалевшего от такого непривычного внимания, долго издавать звук «ААА». После основательно прощупал тоненькую шею. Тейлор стоял рядом, угрюмо нахохлившись. – Думаю, тошнота – это лишь последствие лихорадки, Басти, – слегка хмурясь, вынес свой вердикт маэстро. – В легких, конечно, слышны небольшие хрипы. Да и горло гнойное… миндалины сильно увеличены, но пока… ничего страшного. Хотя, – маэстро с сомнением осмотрел пыльный чердак, – вряд ли бедолага пойдет на поправку в этаких условиях. Нужен хороший уход, вкусная еда, много питья и свежий воздух… – Я могу перенести его в свою комнату! – встрепенулся Тейлор. – Вот и перенеси. Это будет лучше всего. И не оставляй паренька одного надолго. Я покамест сделаю целебную настойку для питья и полоскания. И мазь на чесноке и барсучьем жире. Надо будет смазывать ему грудь и горло. Как можно чаще! Где-то бедолагу продуло, видимо… – Может, это из-за порки? – горестно буркнул тут Генри. – Из-за какой еще порки? – Ну… парня высекли вчера. Сильно. Может, из-за этого он так разболелся, м? – лейтенант сокрушенно поджал губы. – Боже! С чего бы наказывать такого доброго, услужливого малого! Какое варварство, однако! – пробормотал Лавиньи, будто бы про себя, на что Генри лишь тягостно вздохнул. – Ну-с, давай посмотрим… что там у него… Они дружно перевернули Бучо и, склонившись над притихшим пациентом, внимательно изучили его тылы. – Так… припухлость, конечно, имеется… легкая. И… небольшие ссадины. Но они, вишь, затянулись почти. Вряд ли лихорадка может быть из-за такого, Басти... Сам ведаешь. Это как коленки ободрать. Уже и не болит, наверняка, – Лавиньи осторожно потыкал пальцем пострадавшую ягодицу, отчего малец опасливо пискнул и едва заметно дернулся все же. – Впрочем, можно целебной мазью опять же намазать. От ушибов. Не помешает! Синяки быстрее сойдут… – Ладно, – Генри заботливо прикрыл ребенка одеялом. – Спасибо тебе, Шарль. И полил ему на руки водой из кувшина. – Вообще, что конкретно является причиной болезни, нельзя однозначно утверждать, – продолжал рассуждать Шарль, вытирая мощные кисти рук потрепанным куском ткани. – Я как раз сейчас пишу трактат о значительной вероятности пробуждения недугов телесными и душевными потрясениями. Собираю материал. Этот случай вполне себе может быть использован как показательная иллюстрация. Да. Возможно, порка и не является прямой причиной, мой друг, но косвенно очень даже может повлиять. Поскольку, встряска-то для мальца получилась приличная. Он ведь на особом положении в доме, при нашей сеньоре Гальяно обретается, верно? Таким образом, не получает лишних колотушек, где не попадя. Опыта подобного не имеет, закалки нет. Вот, похоже, и перенервничал в результате. Тейлор из-за такой версии происходящего еще больше скуксился. – А ты чего такой смурной, Басти? – пытливо глянул на него Лавиньи. – Из-за паренька, что ли, так расстраиваешься? Или тоже заболел? Тьфу-тьфу, не дай Бог! – Да нет, вроде. Ну просто... – Генри поежился. – Все так неожиданно… Согласись, есть из-за чего переживать. – Эй, ты мне это брось, дружище! Все будет нормально, – Лавиньи утешительно похлопал Тейлора по плечу, потом ободряюще подмигнул безучастному пациенту. – А ну-ка, кончайте хандрить, ребята. Не ты первый, малец, не ты последний. Вот ты, Басти, вспомни себя в детстве. Сколько раз ты болел… И ничего. Генри с сомнением пожал плечами, потом взял Лавиньи под локоть и отвел подальше, в глубь чердака. – Два моих кузена, помнится, в одночасье умерли от лихорадки, – прошептал он там вполголоса, удостоверившись, что Бучо не мог его услышать. – И тетушка Мэг… Та, вообще, еле выкарабкалась. – Однако, большинство людей все же доживают… до преклонного возраста, – убежденно молвил Шарль. – Давай не будем предполагать сразу плохое, мой друг, пока оно не случится. Будем лечить и молится. Это все, что мы можем сделать сейчас. – Так-то да. Надо стараться. Все же, скажи мне честно, Шарль, каковы твои прогнозы? – продолжал упрямо наседать лейтенант. – С мальцом все будет в порядке, как думаешь? – Посмотрим, друг мой. Гарантий никто, конечно, дать не может. На все воля Божья. Но обычно негры – парни дюже выносливые. Не чета нам, белым креветкам. – Это да… – Ладно тебе, – маэстро сочувственно потормошил Генри за плечо. – При хорошем уходе и лечении шансы велики. Меня беспокоит его горло, конечно… – Шарль на пару секунд задумчиво завис, потом встрепенулся. – Ладно, не переживай, придумаем что-нибудь. Я посмотрю в своих записях. Приходи часа через два. Выдам тебе лекарства. А пока просто воды с солью намешай и пусть поласкает как следует. Каждый час. От гнойной мокроты это очень хорошо помогает. Проверено. И сделай побыстрее холодный уксусный компресс. На грудь и на голову. Чтобы мозги не сварились, да и сердцу было полегче. Лихорадка – она коварная штука... – Хорошо, все сделаю, Шарль. Спасибо! – И главное! Придумай то, ради чего ему выздороветь. – В смысле? – Ну сочини какую-нибудь вескую причину. Вдохновляющую! Чтобы парень сам старался поправиться. Это очень важно. Например, в результате исполнится то, о чем он сильно мечтает. – Да откуда же я знаю, о чем он мечтает? – с сомнением пожал плечами Тейлор. – Вроде... хочет найти какую-то там карту... с сокровищами. И еще... стать пиратом. Но это же вздор! – Ну не знаю. В общем, подумай об этом. – Конечно, подумаю. Спасибо тебе еще раз, дружище! – Да, ладно, мон шер. Не стоит благодарности… Ты же знаешь, я всегда рядом. Помни это! Лавиньи снова напористо тряхнул лейтенанта, потом забрал от постели задремавшего Бучо свой лекарский саквояжик и бодро зашагал к чердачному люку. – И в первую очередь, не забудь, перенеси парнишку поближе… к людям, Басти. А то здесь… совсем уж мрак. От одного вида всей этой рухляди заболеть можно. Тебе помочь, может? – Нет, иди лучше лекарства свои скорее делай. А я прямо сейчас и перенесу. Еще надо Каталине сказать, чтобы его не искали. И дуэнье. А то влетит малышу… опять, – и Генри вновь тяжко вздохнул. Шарль остановился и внимательно посмотрел на Тейлора: – Что-то ты не договариваешь, парень. Что стряслось-то? Мальчика что ли так жаль? Но ведь еще ничего неясно, чтобы хоронить его раньше времени. – Да не бери в голову, я просто не выспался сегодня. Послушай… – он нерешительно помолчал, – у тебя не найдется случайно канавы какой на примете или там клумбы… перекопать? – Зачем тебе? – Лавиньи по-настоящему удивился. – Отвлечься. Что-то мне не по себе, друг мой. Дерьмово как-то! То ли убить кого-нибудь хочется, то ли волком завыть. – Все будет нормально! Не переживай. А клумбу… приходи после сиесты, я тебе найду. Убьешь пару аров сорняков – завоешь. Запросишь еще пощады! Генри невесело усмехнулся. Ему было совсем не до шуток. – Так, давай-ка, паренек, перебазируемся в более пристойное место, – проводив друга, лейтенант подхватил полусонного Бучо на руки. – Роскошных апартаментов не обещаю, но хотя бы будешь под присмотром. – Я умру… дон Себастьян?.. – тихо просипел паренек, взирая на Тейлора мутным тоскливым взглядом. – Вот еще! С чего ты это взял, малец? – лейтенант попробовал приободриться, хотя улыбка вышла больше похожая на оскал. – Ну вы так со мной возитесь… будто я… умираю. – А ты не умираешь? – Не знаю. Все может быть… – тут Бучо в великом волнении распахнул свои осоловелые глазки. – Бог ведь добрый, сеньор Пасс? Он заберет меня в рай? Или… я очень нагрешил, когда соврал сеньоре? Я очень боюсь, дон Себастьян! Можно мне поговорить с падре? Тейлора аж захолонуло. Ой, Господи! Ну что за беда! – Конечно! Не волнуйся, братец. Я попрошу донью, чтобы она вызвала отца Мануэля для тебя. А пока помолчи, будь любезен. Тебе вредно разговаривать! – А можно… меня рядом с мамой похоронить. Я по ней так скучаю… дон Себастьян, – и мальчишка в изнеможении снова закатил глаза. Генри тут понял, что для него все это слишком… Проклятое сердце болезненно екнуло и загорелось. – Прекрати выдумывать глупости! – внезапно разозлился он в результате этакой безнадеги. – Мы с тобой… еще вон книжку не досмотрели! Про корабли. И вообще. Поправишься, я покажу тебе мастерскую месье Шарля. Там знаешь сколько всего интересного! Всякие приспособы занятные. Ты просто рот откроешь от удивления. Или его лабораторию даже… – Лабо… лато... что?.. А что это такое, сеньор? – Бучо, казалось, тут же забыл, что он умирает. – Ну это такая комната… друг Бучо. Любопытная до чертиков. Там разные сокровища собраны… со всего света. Как ты любишь. Аж дух захватывает! – Генри, осторожно переступая, чтобы не навернуться, спустил их обоих с лестницы. – Уродцы всякие, заспиртованные… в банках. И микроскоп даже есть! Настоящий! – Что такое микро-скоп, сеньор? – вдохновленный внезапно открывшейся перспективой, Бучо чувствительно вцепился в шею Тейлора – откуда только силы взялись! – Ну это прибор такой, практически… колдовской, чико. Похожий на подзорную трубу, только меньше… – продолжал бормотать лейтенант, в попытке умерить нараставшее в душе беспокойство. – Посмотришь туда и обалдеешь. Он практически делает из мухи слона! – Как это? – любопытству мальчишки не было предела, глазки в результате лихорадочно заблестели. – Увидишь! Давай выздоравливай, малыш, и я тебе покажу. Обещаю! – Ладно, договорились. Только не обманите, дон Себастьян. От жаркого тела ребенка едва уловимо пахло какой-то терпкой горечью и теплым сквашенным сидром. – Обижаешь! Мы ж с тобой условились больше не врать, друг Бучо. И ты меня не обмани тогда! Раз обещал выздороветь, значит, должен держать слово. – Я постараюсь… дон Себастьян… постараюсь, – с трудом расклеивая обметанные губы, прошептал паренек и снова надолго обмяк в лейтенантских объятиях. Дуэнья Хуанита, ненароком попавшаяся им по дороге, не преминула увязаться за Тейлором, весьма озабоченная плачевной новостью. – Что случилось с мальчиком, сеньор Пасс? – встревоженно вопрошала она, преследуя Генри, пока тот нес пажа в собственную комнату. – Он в порядке? – Месье Шарль сказал, что все будет хорошо, донья Хуанита, мальчишка всего лишь приболел немного. Горло… – он аккуратно сгрузил паренька на свою кровать, закутал одеялом. – Но он непременно поправится! – Господь! Выглядит он как-то не очень… Действительно, Бучо лихорадочно дрожал под кипой одеял, лицо его заметно набрякло. – Ужасно… холодно… – стиснув зубы, выдавил он. – Простите, сеньоры… Можно попить… немного… Тейлор быстренько налил воды и, заботливо приподняв курчавую голову, напоил страдальца – зубы Бучо отчетливо постукивали о край бокала, – потом поставил поближе свой тазик для умывания. Мало ли… – Это я виновата! – вдруг, испуганно приложив руку ко рту, воскликнула добрая женщина. Генри такого признания никак не ожидал. – ВЫ?! При чем же здесь вы, дуэнья? – опешил он. Да-а… Похоже, тут целая очередь складывается из тех, кто виноват во всем этом дерьме… – Вчера… дон Себастьян… малыш пришел ко мне после… ну вы в курсе, после чего… Такой потерянный. Сказал, что сеньора Гальяно велела ему работать. Ну я и поручила… прополоть небольшой цветник. Ничего сложного, сеньор Пасс! Да и работал он отнюдь недолго. Потому что… ой, Господь!.. Малец был явно не в себе. Совсем не расторопничал, все так и валилось из рук. В конце концов, я и отправила его… отдыхать, знаете. Пусть, думаю… Ничего страшного. Он ведь уже был наказан как следует… Чего бедняжку мучать?.. – Ну и отлично! Вы поступили по-христиански, донья Хуанита. В чем же ваша вина? Не пойму я. – Так ведь вчера шел дождь, сеньор Пасс! И было совсем даже не жарко. А малыш работал там… под дождем, в одной рубашонке. Ой-ой-ой, что я наделала! – запричитала дуэнья, комкая вездесущий платок. – Как же я не подумала! Генри помрачнел. Это, действительно, могло быть веской причиной. Но подоплека-то была в другом… Лейтенант точно это знал. Так оно и бывает… Все в одну кучу. И вот… такой плачевный результат. Как там дружок Бучо говорил… Надо было изначально головой своей думать. А не хренью страдать! – Послушайте… Мы не можем знать наверняка, что послужило причиной, – лейтенант успокоительно похлопал женщину по руке. – И потом… не все ли равно. Сейчас нужно это как-то исправить. Вы можете побыть здесь, дуэнья, я схожу за теплой водой и прочей надобностью? Мне Ша… месье Лавиньи дал несколько рекомендаций. Соль нужно намешать. Для полоскания. Уксусный компресс сделать. – Давайте, я схожу, сеньор Пасс. Соль? Уксус? И что еще? У меня, кстати, есть прекрасные чудодейственные капли. От всего помогают! Проверено. И согревающая мазь для горла. С собачьим шарфом. – Прекрасно! Спасибо! Тогда можете еще зайти к сеньоре Гальяно, дуэнья? Предупредить, что Бучо сегодня не может ей служить? Пусть не теряет своего пажа. И еще… – Генри нервно сглотнул. – Бедолага просил священника. Лучше бы его позвать. Не помешает… – Непременно, сеньор Пасс, непременно… Но ведь так рано еще. Сеньора Гальяно почивать изволит. Как проснется, я ей обязательно все скажу. Ой, Святая Мадонна! Как же я так оплошала… – дуэнья, тихонько причитая, выскользнула из комнаты. – И принесите еще какой-нибудь плед, сеньора. Пожалуйста! – вдогонку ей крикнул Тейлор, потом повернулся к Бучо. – Давай, пока спи, малец. Слышал. Рано еще. И не переживай! Мы тебя быстро на ноги поставим. Ты, главное, сам не сдавайся, бродяга. Он накинул сверху на свернувшегося под одеялом больного свой теплый суконный сюртук и с чувством выполненного долга вытянулся в кресле, забросив ноги прямо на постель. Потом утомленно закрыл глаза. Эх и суматошное же вышло утречко, господа-сеньоры! И ничего, похоже, еще не закончилось…