Хранитель равновесия

      Юный провожатый не слукавил, дорогу он и вправду выбрал короткую, так что Раэн даже осмотреться в городе не успел. Кривые извилистые улочки, на которых почти не было людей, вот и все, что он увидел. Понятное дело, это окраина, но для храмового города как-то совсем уж грустно. Здесь обычно народ не бедствует, кто-то сдает дома паломникам, кто-то их кормит и чинит износившуюся в пути одежду, кто-то делает вино, свечи и мыло, которые гости города раскупают для подношений в храм. В Аккаме жизнь кипит даже на окраине, а здесь…       Ну что ж, тем интереснее!       — Вот, господин, тот самый дом, — сказал мальчишка, кивнув на крепкий забор выше человеческого роста. — Только калитка заперта, надо либо к хозяевам за ключом идти, либо ждать, пока гость из дому выйдет. — И солидно добавил, почесав курносый нос: — Не будет же он там вечно сидеть, что ему взаперти делать? А еще покричать можно…       — Это уже моя забота, — улыбнулся Раэн и полез в кошелек за монетой. — Скажи-ка, сын почтенных родителей, а у вас в городе всегда так тихо?       — А чего шуметь? — буркнул мальчишка и как-то странно отвел взгляд, но тут же спохватился: — У нас тут люди добрые живут, пристойность соблюдаем. А если вам куда повеселее надобно, щедрый господин, так только мигните, я вас до харчевни доведу. Или в Дом удовольствия еще можно, паломников там в любое время дня и ночи принимают!       — А жителей города — нет? — прищурился Раэн.       — Простите, господин, пора мне!       Поклонившись, мальчишка припустил по улице так быстро, тут же юркнув в какие-то кусты, что Раэн не успел отдать ему вторую монетку, как намеревался. Это ж надо! Чтобы гостиничный зазывала отказался подработать, всего лишь рассказав о городе? Чудеса! И, похоже, не очень-то светлые да добрые.       Что ж, остался еще Халид, который ни умом, ни остротой взгляда не обделен, вот его и расспросим! А добрых и пристойных соседей криками да стуком беспокоить не нужно, это ни к чему.       Немного отступив назад, Раэн разбежался, прыгнул, подтянулся и легко перемахнул за ограду, приземлившись на утоптанную землю. Огляделся… За таким забором он ожидал увидеть крепкий ухоженный дом, но посреди запущенного сада стояла хижина, иначе не скажешь. Низкая, с подслеповатыми окнами и покосившейся дверью, грубо выбеленная поверх небрежно намазанной глиняной штукатурки… Конечно, Халиду на несколько недель дворец и не нужен, однако зачем уходить с постоялого двора, чтобы поселиться в таком убогом жилище? Деньги он все потратил, что ли? А еще куда-то дел коня, но разжился верблюдицей! Чудит Зеринге…       Раэн вспомнил, как в пути проверял наемника и наткнулся на желание убийства. Вот чем неудобна Тень, которой оставляешь слишком много свободы! Неизвестно, как она ею распорядится!       Он прошел по утоптанной дорожке к дому, наугад дернул ручку двери — не заперто. Прямо от двери начиналась крохотная кухня со скудной утварью, а за ней небольшая комната, где из мебели обнаружилась только низкая деревянная кровать. Теплое шерстяное одеяло со стеганой подбивкой, дорожный мешок в углу, стакан с водой прямо у кровати, тлеющие угли в очаге — вот и все следы, что дом все-таки жилой. Хмыкнув, Раэн вышел и снова огляделся. Ага, вон какой-то сарай, от которого тянет навозом!       Не особо скрываясь, но и не торопясь извещать о своем присутствии, он подошел к сараю, такому же убогому, как все здесь, и заглянул внутрь. Зеринге стоял спиной к дверному проему и был занят очень важным делом — расчесывал верблюдицу. Медленно перебирая каждую прядку жесткой рыжеватой шерсти, он рассказывал благосклонной слушательнице что-то ласково-бессмысленное и так увлекся, что даже не заметил появления Раэна. Совсем осторожность потерял?!       Производя шума не больше, чем падающая снежинка, Раэн преодолел разделявшие их три шага и нарочито громко кашлянул. Халид развернулся тугой стальной пружиной, льдинка лезвия метнулась в грудь Раэна. А нет, соображение и опасливость не совсем утратил — с ножом не расстается!       Перехватив жесткое запястье, Раэн поймал яростный взгляд желтых глаз и улыбнулся.       — Тихо, тихо, Зеринге. Это я. Что ж ты так неосторожно? Дом не заперт, сам спиной к двери…       — Да кому я тут нужен, — буркнул наемник и потер запястье, которое целитель выпустил.       Узкий нож, близнец того, что Раэн отобрал в «Черном льве», исчез в его рукаве, и теперь, когда они стояли лицом к лицу, Раэн даже в густых вечерних сумраках разглядел, как осунулась его Тень. Под глазами ир-Кайсаха темнели круги, а сообразив, кого видит перед собой, Зеринге с явным облегчением вздохнул и сообщил:       — Вовремя ты явился, я уже думал сегодня ночью убираться из города.       — Держать не буду, — заверил его Раэн. — Паршиво выглядишь, Зеринге. Что случилось?       — Ничего…       — Ну, ничего так ничего, — согласился Раэн и почесал морду потянувшейся к нему верблюдицы. — Где такую красотку раздобыл? На жеребца сменял, что ли?       Наемник быстро покосился на него и слегка сконфуженно кивнул, Раэн рассмеялся.       — Сын пустыни, что и говорить! Ну, тебе виднее, на чем ездить. Кофе хоть напоишь или у тебя здесь ничего нету?       — Вино есть, — опять буркнул Халид и отошел от верблюдицы с таким сожалением, словно был кораблем, попавшим в бурю, а она — надежной гаванью.       В доме Раэну показалось еще неуютнее, чем при первом осмотре. Впрочем, тогда он не задерживался, а вот сейчас почувствовал, что воздух полон тревоги. Похоже, здесь кто-то долго и мучительно боялся! Так долго, что даже стены впитали страх. Прежний хозяин плохо умирал? Или…       — Зеринге, а когда ты в последний раз хорошо выспался? — с ласковой вкрадчивостью спросил Раэн.       Наемник, достававший из сумки второй стакан, коротко глянул на него и отвел измученные, совершенно больные глаза.       — Ясно, — вздохнул Раэн. Обошел Халида и встал за его спиной, положив ладони на виски. — Закрой глаза и не дергайся. Давно у тебя дурные сны?       — Пару недель…       — Так. Да расслабься ты, я не кусаюсь!       Раэн отправил в его тело щедрую порцию Силы, делясь теплом и спокойствием. Через несколько мгновений Халид задышал полной грудью, а его тело чуть качнулось назад, бессознательно стремясь к источнику облегчения. Несколько мгновений в обнимку поправили бы дело еще вернее, но… это же Зеринге! Конечно, он тут же выпрямился и шарахнулся!       — Ну вот, — сказал Раэн, отступая и встряхивая кисти рук. — Теперь на тебя можно смотреть и не плакать от жалости. Давай свое вино, сейчас оно очень кстати.       Отойдя еще на пару шагов, Халид с наслаждением потянулся, как огромный кот, словно сбрасывая сковавшее его напряжение, и с искренней благодарностью выдохнул:        — Ох, как хорошо… Где же ты раньше был?!       — Где я только не был, — усмехнулся Раэн, садясь на постель, потому что больше было некуда. — Долго рассказывать. Как тебе Салмина, Зеринге?       Наемник, открывая запечатанную бутыль, поморщился.       — Прекрасный город, чтобы встретить старость. Да только я лучше сдохну в канаве. Ты сам-то его видел?       — Не успел еще толком присмотреться, — признался Раэн. — Заметил только, что тихо здесь. Очень тихо и спокойно!       — Как в гробу, — подтвердил Халид. — Раэн, здесь и правда нет Ночной Семьи. А еще почти нет нищих! Те, что есть, совсем калеки, ни к какой работе не пригодные, а обычных попрошаек — нету! Я, когда приехал, по всему городу прогулялся, в харчевнях посидел, к людям присмотрелся. И потом выходил каждый день… Да расскажи мне кто-нибудь, что такое бывает, я бы не поверил! Ну ладно, Ночная Семья, но здесь и без нее будто обет благочестия все разом дали! Я нарочно в паре харчевен пьяным прикидывался и полным кошелем тряс. Хоть бы угостить кто попросил! Не то что следом выйти да обчистить… Вот в Харузе ты такое можешь представить?       — У меня, конечно, богатое воображение, но не настолько. Может, не захотели с чужаком связываться?       — Это с паломником-то, приехавшим погулять на законные денежки? Не смеши. Для любого завсегдатая харчевни дело чести — ощипать жирного глупого гуся. Я, правда, совсем уж гусем не выгляжу, как ни старайся, но ведь меня здесь даже на базаре ни разу не обсчитали! Как-то нарочно лишнюю монету дал, так торговец меня окликнул и вернул!       — Салмина — город без преступлений, — задумчиво проговорил Раэн, отпивая недурное вино. — Или без преступников, что не всегда одно и то же. Так… А про чудовище слышал что-нибудь?       — Ничего, — помотал головой наемник, присаживаясь на другой край кровати возле подушки. — Приезжие о нем ничего не знают, а местные молчат. Что трезвые молчат, что пьяные. Может, под дурью проболтались бы, да только не курят в Салмине дурь. Вообще не курят, не нюхают и не пьют. Никакую. Кальянных на весь город две или три, а подают в них только разрешенные курительные зелья. Дома Удовольствий, правда, не закрыты, но ходят в них только паломники, а местные если и заглядывают, то ночью, потихоньку, словно это что-то постыдное.       Раэн кивнул, вспомнив недолгий разговор с мальчишкой, а Халид, глотнув вина, продолжил:       — Все, что могу сказать, люди здесь боятся подземелий. Сам слышал, как о них пару раз заговорили и тут же осеклись. А все подземелья в Салмине храмовые! Это очень старый город, и Младшей Сестре здесь поклоняются не на поверхности земли. На земле только стоят явные храмы для паломников, а главные службы жрицами совершаются внизу!       — Внизу… — медленно повторил Раэн. — Как любопытно… Кстати, а чья она сестра? И как ее настоящее имя?       — Кто же его простым людям скажет? — усмехнулся Халид. — Это великая тайна! Может, ее и сами жрицы не знают! Известно только, что эта богиня — младшая сестра Матери Земли, потому ее и чтят в подвалах да подземельях. А в жертву она требует не только мед, вино или там золото, но и человеческие жизни.       — Принесение в жертву людей запрещено храмом Света, — сообщил Раэн то, что и так знал любой житель шахства. — Оскверненные храмы ровняют с землей, преступных жрецов распинают, обычным мирянам назначают тяжелое покаяние.       — Знаю, — нетерпеливо кивнул наемник. — Только эта богиня неподвластна обычным законам. И ее служителям разрешено приносить такую жертву раз в три дюжины лет. Иначе богиня разгневается и сотрясет землю под городом.       — А когда это было в последний раз? — поинтересовался Раэн, заглядывая в незаметно опустевший стакан. — Надеюсь, не тридцать шесть лет назад?       — Может, и так, — пожал плечами ир-Кайсах. — Я в храмовые книги не заглядывал, а местные об этом говорить не любят. Совсем как о храмовых подземельях. Самые болтливые пьяницы резко трезвеют, как об этом речь заходит. Что-то не так с подземельями Салмины — и все тут.       — Что ж, уже немало, — уронил Раэн, подливая вино себе и Халиду. — Ты сказал, что уезжать собираешься. Так что случилось?       — Дурость моя случилась, — буркнул Халид. — Встретил я тут старого знакомого. Еще по той, прежней жизни, понимаешь? И предложил он мне заказ.       — А ты?..       — Отказался! — волком глянул Халид. — Я по старым следам не возвращаюсь! Что, не веришь? Зачем бы я тогда рассказывал?!       — Верю, — тихо сказал Раэн, глядя ему в глаза. — Зеринге, я же знаю, что ты не врешь.       «Но и правды всей не говоришь почему-то, — пришло ясное чувство. — Что-то тебя там крепко за душу зацепило…»       — Ах да, я и забыл, что ты меня как свиток читаешь, — кривовато усмехнулся наемник. — В общем, я отказался. И даже харчевню решил сменить, чтобы… Ну, сам понимаешь…       Он покрутил в воздухе рукой.       — Поменьше с этим знакомым сталкиваться? — подсказал Раэн, и Халид кивнул с явным облегчением, словно радуясь такому понятному объяснению. — А потом?..       — А потом меня и в городе нашли, — мрачно сказал ир-Кайсах. — Ты храмовую стражу видел уже? Городская управа Харузы померла бы от зависти! Это не сотник ир-Мансур, сожри его шакалы! Здоровенные парни, кто из пограничья, кто из бывших солдат. И с какого конца за железо браться, даже во сне не забудут. Вооружены лучше некуда, на приличном жалованье, но и спрос, видно, с них серьезный. Чтобы во время обхода винца выпить, в кабачке посидеть — скорей удавятся. Хочешь верь — хочешь не верь: пирожок с лотка без денег не возьмут. И у каждого храма по две-три смены стражников. А храмов в Салмине — два десятка с лишним!       Раэн протяжно присвистнул и уточнил:       — По двое ходят или по трое?       — Иногда по трое, иногда и по пятеро. А еще есть караул, который храмы не покидает. Если скажешь пять-шесть сотен — не сильно ошибешься!       — Полтысячи отборных воинов, — пробормотал Раэн. — Да, теперь меня не удивляет, что в Салмине за пару-тройку лет стало тихо. А дальше? Теперь-то они для чего нужны? Такую армию кормить надо, жалованье платить… Зачем они в смирном до одури городе?       В комнате повисла тишина. Халид нарезал холодное копченое мясо и соленый овечий сыр, поломал на куски несколько лепешек. Думая об услышанном, Раэн что-то сжевал, не ощущая вкуса, зато наемник уплетал, как смертельно проголодавшийся человек.       — Так ты из-за стражи решил уехать? — продолжил Раэн, когда Халид наелся.       — Вроде того. — Ир-Кайсах вздохнул. — Я тому знакомцу сказал, что в Салмине проездом. Город, мол, посмотреть хочу, погулять… А сам задержался! Говорю же, сглупил. Сижу в Салмине, на службу не пошел, но и денег не трачу, как обычный паломник, вот кто-то и заподозрил неладное. Но прицепиться им не к чему было. А позавчера услыхал я краем уха интересный разговор в кабачке — вот как раз о том, что подземелий сторониться нужно. Попробовал влезть, да как-то неудачно получилось. Вроде бы никто ничего и не понял, а вокруг, хребтом чую, будто кольцо сжалось.       Он покачал опустевшую бутыль и отставил ее на пол.       — Это ведь не все, Халид? Что тебе снится?       — Это мое дело!       — Не кричи на меня, — спокойно попросил Раэн. — Час назад, если помнишь, ты выглядел не лучше приговоренного к смерти. И чувствовал себя соответственно. Я тебе не навсегда помог, между прочим, только на время. Это как больной зуб успокоить: сам-то он никуда не денется. Если хочешь спать спокойно, придется рассказать.       — Не могу, — передернулся ир-Кайсах. — И хотел бы, да не получится. Ничего мне не снится, кроме темноты.       Он достал из сумки вторую бутылку, налил себе еще вина, уставился в ночную тьму за окном. Раэн терпеливо ждал, наблюдая, как Халид поигрывает ножом, и его пальцы нервно теребят шнурок на резной костяной рукоятке. Молчание затягивалось.       — Зеринге… — очень мягко произнес Раэн.       Ир-Кайсах поднял беспомощный, наполненный недоумением и тоской взгляд.       — Не знаю, как рассказать. Вроде бы я иду куда-то в полной темноте, ощупываю стены руками, наталкиваюсь на них, падаю… Встаю и иду дальше… Потом куда-то сворачиваю, возвращаюсь… А рядом всегда кто-то есть. Я его не вижу, даже не слышу, кажется. Только чувствую. И такой ужас, что представить невозможно. И я все время жду, что вот-вот он ко мне прикоснется… А он только идет рядом… подкрадывается… молча…       Голос наемника сорвался. Он уронил нож и резко спрятал лицо в ладони. Раэн посмотрел сочувственно, зная, до чего самого храброго человека могут довести непрестанные кошмары, и сдержанно отозвался:       — Досталось тебе. Что, каждую ночь так?       Халид молча кивнул, убрав руки, но не поднимая глаз от пыльного пола и воткнувшегося в него острием ножа.       — Зеринге, попробуй вспомнить. Это важно. Ты его ни разу не видел, этого человека в темноте?       Ир-Кайсах безучастно мотнул головой.       — А это вообще человек был? — не отставал Раэн. — Как тебе кажется?       Наемник вяло пожал плечами.       — Вряд ли, — с усилием разжал он губы. — Человека я бы так не боялся. Даже во сне.       — Тоже верно. А где были эти коридоры, под землей или где-то на поверхности?       — Не знаю… Да какая разница?! Это же просто сон!       — Ты сам в это веришь? — невозмутимо поинтересовался Раэн. — Если две недели подряд снится одно и то же? Ясно одно, тебе действительно пора проститься с тихим городом Салминой. И побыстрее, пока…       Громкий уверенный стук в дверь прервал его на половине фразы. Раэн глянул на Халида, мгновенно стряхнувшего оцепенение.       — Гостей ждешь? — весело спросил он и, не дожидаясь ответа, встал. — Вот что бывает, когда сторожевики вокруг дома не стоят. А я ведь калитку запертой оставил.       Снаружи снова забарабанили. Властно, по-хозяйски.       — Городская стража, открывай!       — Какая городская стража? Я ничего дурного не делал! — очень натурально удивился Раэн, кивая на дверь и показывая Халиду два поднятых пальца. Потом глянул на окно и показал еще один. Ир-Кайсах кивнул и усмехнулся. И правда, всего-то трое? А Раэн продолжал развлекаться: — Эй, господа, шли бы вы подобру-поздорову! Мне бабушка велела по ночам кому попало дверь не отворять!       В пальцах Зеринге блеснул нож, и Раэн мотнул головой. Наемник недовольно поджал губы, однако нож убрал и взял за горлышко пустую бутылку. Указал взглядом на лампу возле кровати, Раэн кивнул. За дверью, наконец, потеряли терпение. Грохнул удар, доска слетела с петель и упала в кухню, но за миг до этого фитиль погас.       Через несколько мгновений приглушенного шума он сам собой загорелся вновь, но Раэна в комнате уже не было. Он обеспокоенно похлопывал по щекам третьего стражника, лежащего под окном в сад.       — Перестарался, — сообщил целитель выглянувшему в окно Халиду. — Как там те двое?       — Живые, — равнодушно отозвался наемник. — Что с ними делать будем?        — Для начала сложим в комнате, — подумав, решил Раэн. — Иди-ка сюда, помоги мне этого в дом затащить. И правда, здоровенные парни!       В спальне он уложил тройку бесчувственных тел перед очагом, оглядел их и прошептал заклятие долгого сна, касаясь лба стражников кончиками пальцев. Потом достал из своей сумки листок бумаги и взял перо…       — Известно ли мудрейшему, что перо, вообще-то, нужно обмакивать в чернила? — с ехидцей спросил оживший Халид, которому драка явно пошла на пользу.       — Вот кому нужно, тот пусть и обмакивает, — парировал Раэн, выводя черную вязь письма совершенно чистым перышком.       Закончив, свернул послание и отдал наемнику, поинтересовавшись:       — А как ты собирался из города уходить?       Ир-Кайсах пожал плечами.       — Салмина уже лет восемьсот ни с кем не воюет. Городскую стену давно не подновляли, а у каждой трещины караул не поставишь. Перелезть можно, вот только Пери… Ее провести трудновато будет.       — Пери — это верблюдица? — уточнил Раэн. — А ты уверен, что хочешь ее прихватить? У меня отличный конь на постоялом дворе возле города… — Глянул на мгновенно застывшее лицо наемника и вздохнул: — Понятно. Пустынник… Ну, раз я здесь, через стену тебе лезть уже не обязательно. Попробуем и верблюдицу протащить! Собирайся, времени мало. Очень мне, знаешь ли, не нравятся твои сны. Если это предсказание, лучше не дать ему обернуться пророчеством.       — А в чем разница?       Метнувшись в угол, ир-Кайсах сгреб сумку, потом вытащил из-под подушки и прицепил к поясу саблю и на этом явно посчитал сборы законченными.       — Предсказание иногда можно предотвратить или обойти, — объяснил Раэн. — Пророчество — нет. Ну, готов? Тогда выводи свою Пери. Ночь не бесконечна, а я тороплюсь познакомиться с твоими кошмарами.       Наемника передернуло. Ответив кривой усмешкой, он открыл дверь и шагнул в холодную безлунную тьму, следом вышел Раэн.       Судя по звездам, ночь еще не перевалила за половину. Близкое расставание с Салминой словно придало Халиду сил, он стремительно шагал по извилистым улочкам, ведя в поводу верблюдицу. И снова Раэн отметил, как тихо и мирно в Харузе. Освещая им путь, мягко сияли окна храмов и постоялых дворов, домов почтенных горожан. И никаких запоздалых прохожих!       Только несколько раз проходили мимо патрули той самой храмовой стражи, но Раэн знаком приказывал Халиду остановиться, ставил магическое укрытие, отводящее взгляд, и местные стражи закона топали дальше, не видя на пустынной улице двух путников и верблюдицу.       С каждой такой встречей Раэн чувствовал, что Салмина кажется ему слишком уж мирным местом. А еще гостеприимным, как паутина, ожидающая муху.       Наконец, они вышли к городской стене, тускло белеющей в полумраке. Ворота, через которые Раэн днем въехал в город, были далеко отсюда, и в стене действительно темнела большая трещина. Как ир-Кайсах собирался протащить через нее верблюдицу, Раэн не представлял. Разве что она умеет летать, как волшебные девы, в честь которых названа?       — Открою Дорогу Теней отсюда, а выйдешь в дне пути от Иллая, — предупредил он Халида. — Письмо отвезешь в Иллай шахскому наместнику ир-Дауду… Помнишь карту? По обычной дороге слишком медленно, так что отправляйся через тот перевал, что я показывал. Там еще не легли снега. На вот!       Ир-Кайсах поймал тяжелый золотой перстень с печаткой наиба, покрутил в пальцах, рассматривая, и одобрил:       — Славная вещичка.       — Это знак, что ты от меня, — пояснил Раэн. — А в письме я прошу ир-Дауда как можно быстрее прибыть в Салмину с боевым отрядом. Если будет спрашивать, что здесь творится, можешь рассказать о странностях города. Но не о просьбе Ночной Семьи, сам понимаешь.       — Совсем меня за дурака держишь? — скривился наемник. — А ты здесь как? Тебя же теперь весь город искать будет!       В желтых глазах ир-Кайсаха словно тлели крошечные огоньки. Раэн вспомнил, что так и не спросил, кого Зеринге так сильно хотел убить, и убил ли. Ну, на это еще будет время, когда они встретятся.       — Не всегда стоит ловить черную змею в темной комнате, — усмехнулся он в ответ. — А то ведь можно и поймать! Отдашь письмо и останешься телохранителем при наибе. Точнее, при его племяннике, ир-Дауде-младшем. Парень с характером, на охрану вряд ли согласится, так что присматривай за ним осторожно. Почуешь неладное, скажи наибу или его джандару, они знают, что на парня идет охота. Сам племянник об этом не подозревает, пусть оно так и остается.       Какое-то время Халид смотрел на него в упор, потом негромко, но искренне рассмеялся.       — Меня — в телохранители? Джандаром к высокородному юноше? Да ты в своем уме?       — А что такого? — ответил усмешкой Раэн. — Меня же ты охранял, а я, поверь, куда знатнее этого мальчика. И кто лучше тебя сможет распознать убийцу? Только обо мне с ним не разговаривай, так оно лучше будет. Дядя вряд ли оставит Надира в Иллае, так что с ними и вернешься. Будете проезжать мимо последнего постоялого двора перед Салминой, забери там моего коня. Нистальский вороной, зовут Подарком. Хозяину заплачено за две недели, считая с этого дня, и я предупредил, что могу прислать за конем кого-нибудь. Так, что еще? Деньги есть?       — Еще бы! Месяц с лишним жил скромнее, чем послушница Милосердной Девы! Да здесь и тратить-то не на что, — снова скривился Халид. — Хороший дом снимать глупо, я в нем только ночевал, а ел да мылся в городе. Правду сказать, плохой из меня паломник, скучное это дело!       Раэн прислушался к своим предчувствиям, но магический купол над городом страшно мешал. И все-таки было похоже, что по ту сторону Халида не ждут никакие неприятности.       — Удачи тебе, Зеринге! — коротко пожелал он.       — И тебе, — отозвался наемник. — В этом проклятом городе она тебе точно понадобится. Рад, что уезжаю, меня тошнит от Салмины.       Бывший убийца, а ныне телохранитель кивнул ему на прощанье и повел верблюдицу прямо в распахнувшийся темный зев Дороги Теней, открытой Раэном. Пери всхрапнула, но доверчиво пошла за хозяином. Дорога Теней схлопнулась, чтобы открыться за городской стеной, а Раэн внезапно почувствовал, что ночь гораздо холоднее, чем ему казалось.       Что ж, он вернется в домик, снятый Халидом, и заставит себя уснуть на постели, где Зеринге мучили кошмары. Он распробует на вкус его ночные страхи и боль, пройдя темными коридорами ужаса. Наемник просыпался, когда жуть становилась совершенно невыносимой, Раэн прочел это в его пьяных от бессонницы глазах, но магу нельзя позволить себе подобную роскошь.       Он должен добраться до того, кто неслышно крадется рядом в паутине снов. Добраться и встретиться с ним лицом к лицу, чтобы пережить схватку до того, как она произойдет в действительности. А в том, что она непременно случится, Раэн не сомневался. Он ехал сюда, зная о чудовище, был готов к этой встрече и хотел только одного: чтобы все случилось как можно быстрее. «Не переживай, — промурлыкал ехидно внутренний голос, — еще ни одна неприятность не отказалась от удовольствия случиться именно с тобой. Непременно дождешься».       Что же такого происходит в Салмине, что может связать храмовые власти, пропадающих людей и насылающую кошмары тварь? Почему ни чиновники шаха, ни соглядатаи Храма Света, которых полно в любом городе, не обеспокоились тем, что здесь происходит? Сотни вооруженных опытных бойцов, уменьшение податей от злачных заведений, пропажа людей… Почему тревогу подняла только Ночная Семья?! Разиф Черный сказал, что играть с тем, что в Салмине, опаснее, чем играть с Ночным шахом. И добавил, что узнал то, что знал Ушадец. Великий звездочет и пророк, оставивший предсказание о крови ир-Даудов. Получается, Салмина как-то связана с ним? Младшая Сестра… Подземелья… Неужели наконец-то удалось найти Спящую в камне?! Сейчас, когда год Хвостатой Звезды прошел уже наполовину, и исполнение пророчества близится с каждым днем?! Радоваться рано, однако по этому следу нужно пройти до конца! «Кровь Дауда приведет к Спящей троих, — вспомнились ему предсмертные слова Разифа. — Из трех городов пройдут вратами опасности, чтобы сковать цепь жертвы, и каждый выберет свою боль сам…» — Ненавижу пророчества, — вздохнул Раэн. — Даже больше, чем подземелья! А уж когда они соединяются!