Культурное общение

      На следующий день Нейтан не появляется в академии, а дверь его комнаты стабильно закрыта все 24 часа. Уоррен пытается об этом не думать, но все эти ночные происшествия не вылазят из его головы. Ему не хочется гордиться собой только из-за слов, которые сказал тогда Прескотт, но ему приятно. От этого он ощущает себя еще хуже. Он ничего не рассказывает Макс и особо не думает о ней, весь день постоянно оглядываясь и боясь, что, появившись, Нейтан разобьет ему лицо. Уоррен ощущает, что за все прошедшее время они стали ближе, но понимает, что ожидать от этого общения можно чего угодно. Он уверен лишь в том, что сейчас в его голове творится необратимый хаос, и если он не успокоится, то станет таким же психованным, как Прескотт.       Неделя медленно подходит к своему завершению, и Уоррен наконец-то снова оказывается в своей комнате в пятницу вечером. Погода на улице все еще оставляет желать лучшего, но такими вечерами, как этот, дождь имеет особенность заканчиваться, оставляя после себя холодную свежесть в воздухе и мокрый асфальт. Уоррен выключает весь свет и сидит, уткнувшсь в монитор, в полной темноте. Иногда ему кажется, что его глаза устают настолько, что он ощущает их напряжение всем своим телом. В последнее время он привык к этому.       Откинув наконец голову назад и расслабив шею, он пытается отпустить все свои мысли куда подальше. Кажется, что он движется куда-то вперед по бесконечному пространству собственной комнаты, встречая по пути свои собственные звезды. Когда он был еще совсем ребенком, то не мог поверить в то, что вселенная, окружающая мир, в котором они живут, может быть непрерывной. Тогда он привык считать, что если ты куда-то движешься, то непременно до чего-то добредешь. Сейчас он все еще в пути, но не видит ничего впереди себя. Совсем ничего.       Когда он все же пытается прийти в себя спустя пару минут, то сразу обращает внимание на тишину вокруг. Никаких голосов, смеха, ветра, шума движущихся машин, бесконечной борьбы воды с камнями и ее биения о берег. Только в эту секунду он понимает, как же на самом деле устал. Все это дерьмо, происходящее с ним и со всеми людьми вокруг, наверное, когда-то их точно доканает.       Ровно в одиннадцать вечера он выходит из комнаты и решает просто обойти общежитие. Воздух на улице действительно холодный, поэтому его щеки и нос немного краснеют, но мысль о том, чтобы вернуться и одеться потеплее, в голову так и не приходит. На улице на самом деле ни души, потому что все опять убежали на очередную вечеринку Циклона, и Уоррен думает над тем, чтобы пойти туда же и напиться, а завтра проваляться весь день в кровати, но ноги несут его обратно, и он снова валяется на кровати, рассеяно зевая и постоянно теребя собственные волосы. Он думает обрезать их, но потом вспоминает, что ему это совсем не подходит.       В двенадцать раздается стук в дверь, а когда Грэхэм открывает, то уже как будто и не удивляется. Опять Прескотт. — Выпьем?

***

      Через несколько часов становится легче. Спустя две банки пива, отвратного на вкус, надо сказать, они уже не так придираются друг к другу, а просто то молчат, то говорят о чем-то, но совсем недолго. Нейтан курит какую-то дурь, но Уоррен не берет, когда тот предлагает. С него и дешевого алкоголя на сегодня хватит. — Часто у тебя бывают такие… судороги? — спрашивает Уоррен, когда наконец на это решается.       Нейтан смотрит на него тяжело, и по нему видно, что он борется с желанием ответить Грэхэму, что тот просто педик и это его никак не касается. — Довольно часто. Обычно по ночам. Но это, блять, не твое дело. — Знаешь, если ты когда-нибудь заколешь себя булавкой, то мне будет жаль, что я подсказал тебе эту идею, — Уоррен пытается незаметно посмеяться над собственной шуткой, но Прескотт снова смотрит на него, как на идиота, поэтому ему приходится замолчать. — Долбоеб. — Я на самом деле думал, что ты опять тусуешься со своими дружками из Циклона. — Блять, ты можешь хотя бы немного помолчать? — Нейтан раздраженно затягивается, но когда выдыхает, то заметно расслабляется и оседает, упираясь собственной спиной в кровать. — Иногда мне кажется, что это все замкнутый круг.       Уоррен напрягается и поворачивается к нему. — Что именно? — Все это. Когда настолько заебываешься, закидываешься так сильно, что потом находишь себя по утрам в дерьме, а потом, когда просто пытаешься уснуть, блять, как нормальный человек, вся эта хуйня продолжается и… и ты идешь и повторяешь все сначала. А потом еще раз, и еще раз, и еще, — Нейтан не смотрит на Уоррена, только в стену. Грэхэму кажется, что голос у Прескотта немного срывается, но он не обращает на это никакого внимания.       Уоррен хочет ударить себя прямо сейчас, но ему снова нечего ответить. Он смотрит на парня перед собой, но не знает, что тому нужно. Ему бы хотелось его обнять, но эта идея совсем им не подходит. — Некоторые вещи действительно никогда не заканчиваются, — наконец выдавливает он из себя.       Нейтан поворачивается, смотрит сначала спокойно, потом делает еще один глоток из бутылки и откидывает ее куда подальше. — Ты сейчас такую хуйню сказал. Спасибо, блять, за поддержку.       Он поднимается с пола и идет к двери, когда Уоррен поднимается за ним. — А чего ты ожидал от меня, чувак? — Грэхэм не понимает, как должен поступить. Его руки снова начинают дрожать, когда он подходит ближе. — Ну не знаю! Я тебе столько дерьма о себе рассказал, а ты просто говоришь, что «да, блять, оно никогда не закончится».       Уоррен молчит. — Бесишь меня.       Нейтан хватает его за футболку и смотрит в глаза, а потом толкает на пол. Уоррен падает глухо, хмурясь от боли и вглядываясь вперед. Он чувствует, как Нейтан ударяет в лицо. Уоррен бьет его в грудь и пытается встать, хватается рукой за стол. Голова кружится, и когда он поднимает взгляд, то Прескотт снова ударяет куда-то в живот. Он что-то нервно говорит и толкает Уоррена на кровать, ударяя по лицу снова и снова. — Блять, прекрати! — Грэхэм пытается кричать, толкая Нейтана с себя. — Успокойся!       Нейтан отстает от него и снова усаживается на пол, упираясь спиной в кровать. Он все еще тяжело дышит, когда Уоррен пытается прийти в себя и ощупывает собственное лицо. Губа разбита, а вся правая щека почти что превратилась в отбивную. — Я тебе не груша для битья, — говорит он и пытается привстать. Голова кружится ужасно, поэтому он снова падает на подушку. — Блять. — Хуево, да? — Ага. — Могу уколоть булавкой, если хочешь, — язвительно говорит Прескотт, а Уоррен на самом деле пугается, и тот начинает смеяться. Уже не так злобно. — Какого ты вообще забыл у меня…- бормочет Грэхэм, снова надавливая на больную щеку без особой цели. — Не спалось.       Нейтан, на самом деле, выглядит очень уставшим. Он горбится, потому что, кажется, ему тяжело держать собственную голову, а еще так же тяжело дышит. Уоррен и сам чувствует, что скоро заснет, а когда оборачивается посмотреть на часы, то не может разглядеть ни одной стрелки, только слышит, как они тихо щелкают. Тогда он смотрит в окно и замечает, что где-то вдалеке начинает светать. Самое нелюбимое время суток, особенно если у тебя разбито лицо, а спать хочется настолько сильно, что трудно подняться с кровати. — Если хочешь, можешь поспать здесь, — говорит Грэхэм и тут же кусает себя за язык. Он и не заметил, как эта фраза вылетела из его рта.       Нейтан снова поворачивается и смотрит с нескрываемой злобой на него. Уоррен пытается неловко улыбнуться, и выходит действительно неловко.       Прескотт тяжело поднимается и падает на кровать. Его лицо скрывается в подушке, а Уоррену приходится еще немного подвинуться, чтобы его дыхание не доходило прямо до чужой щеки. — И как это называется? — хрипит Нейтан. Его голос звучит глухо. — Мужеложство? — Пиздец, — отвечает он.       Больше они не говорят. Уоррен еще немного лежит, смотря то на собственные руки, то снова на Нейтана, пока не засыпает. Во сне он еще раз возвращается к мысли о том, что Нейтан, наверное, очень испугается, увидев его окровавленное лицо наутро. Он и сам наверное испугается, когда наконец пойдет это все отмывать.

***

      Когда глаза разлепить удается, то в первую очередь Грэхэм снова смотрит на часы. Они все так же щелкают, а еще показывают почти что ровно 12. Нейтана в комнате нет, и он надеется, что тому удалось поспать хотя бы 3 часа. Уоррен уходит в душ, не найдя там в это время никого. В общежитии снова пусто, но зато на этот раз все просто спят в собственных комнатах. Пока он моется, то замечает, что вода с него капает немного красноватая, а потом убегает в смыв. Ему все еще больно касаться лица, а раны неприятно жжет теплая вода.       После Уоррен смотрит в зеркало, оглядывает синяки, легонько касается их. Издалека они выглядят словно праздничный грим на хэллоуин.       Когда он возвращается в собственную комнату, то натыкается на Прескотта. Тот шагает куда увереннее, чем обычно, и смотрит на него, немного хмурясь. Уоррен пытается не встречаться с ним взглядом, делая вид, что все как и всегда, когда Нейтан зовет его. — Эй, Грэхэм, — говорит тот. — Кто это тебя так разукрасил? — Нейтан достает из кармана сигарету, сует ее в рот и снова отворачивается, выходя на улицу.       Мог ли Уоррен когда-нибудь подумать, что Прескотт посмотрит на него так добро?       Наверное нет.