Part 5
4 июля 2019 г., 21:06
Нейтан с опаской смотрит на Уоррена. Наверное, учитывая их роли в этой жизни, все должно быть немного по-другому. Хотя Грэхэм и ведется на все его замашки, боится каждого шороха и невзначай брошенного взгляда, он все равно липнет к нему. И, в отличие от страхов Уоррена, страхи Прескотта имеют более глубокий и значимый характер.
Не то чтобы Нейтан чувствует себя слишком ужасным для такого человека, как Грэхэм — у этого гика тоже до ужаса много странных привычек и идей в голове, просто они совсем друг другу не подходят. Нейтан не верит во всю эту чушь вроде «притягивающихся противоположностей», потому что это не работает в реальном мире. Остальные ведутся, но заканчивается это всегда одинаково — разочарованием. Прескотт знает, что пускай сейчас Уоррен старается видеть в нем только хорошее, но все же когда-нибудь он поймет, что все хорошее придумал себе сам. Нейтан знает.
Уоррен иногда раздражает со всей этой неважной хуйней вроде компьютерных игр, дешевой фантастики и фильмов про пришельцев. Уоррен иногда забавляет своими тупыми фразочками, взятыми оттуда же. Уоррен иногда заставляет восхититься тем, как сильно он верит во все это. Тем, как ему это все подходит.
Но Нейтан не верит, что сможет ужиться с таким человеком. Он боится пробовать это, потому что еще одного разочарования не переживет. Если он позволит Грэхэму быть рядом, то никогда не сможет сказать себе, что все плохое позади. Он всегда будет идти за ним, закрывая руками лицо и ожидая, когда произойдет очередной удар. Он никогда не заметит, как сам сделает что-то не так.
Но идя с ним рядом и закрывая лицо руками, он наконец перестанет видеть все те ужасы, которые происходят с ним уже сейчас.
Он верит, что Уоррен не понимает, на что подписывается, и знает, что ему самому это не известно. Ему хочется, чтобы все стало лучше, но он так глубоко увяз в собственных проблемах, что уже не видит выхода. Это все слишком запутанно, это все переплелось так сильно и так крепко, что осталось только отрезать. Отрезать и потерять себя окончательно. И сейчас, сидя у окна, выкуривая очередную сигарету и думая обо всем этом, он чувствует, что почти сделал это. Почти потерял.
***
Утром Нейтан просыпается, не проспав и двух часов. Электронный будильник показывает только 4, за окном темень, но он знает, что на другой стороне уже светает так сильно, что красный режет глаза. Он рад, что это происходит не с ним. Он выпивает воды, путается ногами в одеяле и ощущает, как сильно болят глаза. Слезы от напряжения тихо исчезают в подушке, а голова начинает кружиться так сильно, что хочется заплакать по-настоящему. Он дышит тихо, тяжело, потом находит смятую пачку на полу рядом с изголовьем кровати, затягивается первой сигаретой. Ноги снова легонько сводит, а эта ужасающая, вросшая в них боль, пульсирует, бьет по пальцам. Иногда от отчаяния хочется завыть. Он чувствует, как кто-то топчется за его дверью, и закрывает глаза. Нейтан совсем не хочет сейчас говорить с кем-то, видеть кого-то. Когда шаги прекращаются, он хватает в руки телефон и пишет Уоррену «я думаю, пора прекращать все это». Спустя пять секунд добавляет «иди нахуй». Через три минуты в дверь стучат. Уоррен выглядит бодрым, как будто и не спал вовсе. Как будто это не его сейчас послали. — Ну и какого ты тут забыл? — Нейтану тяжело стоять просто так и он упирается плечом в дверной косяк. — Сейчас будет плохая шутка, — Уоррен глупо лыбится, как будто вот-вот засмеется. Прескотт тяжело вздыхает. — Блять, ну давай. — Я пришел нахуй, — Уоррен как будто сдувается и смеется куда-то в ладонь. — Пиздец, иди нахуй, правда, — Прескотт почти закрывает дверь, когда Грэхэм его останавливает. Он выглядит серьезней.***
В комнате у Нейтана все так же темно, ведь солнце на другой стороне. Уоррен тут только второй раз и ему все еще не нравится этот ужасный мрак вокруг. Наверное, если бы он жил в подобной комнате, то тоже не смог бы протянуть без сигарет. Особенно, если свет от зажигалки был бы единственным доступным источником ясности. Нейтан лежит на кровати, смотрит в потолок, нервно двигает ногами и шуршит одеялом. Уоррен не знает, легче ли тому, когда вокруг сплошная тишина, но старается стать совсем незаметным. Он смотрит в пол, сидя у изголовья и сжавшись в маленькую точку. Наверное, больше всего он боялся оказаться тут снова, но он чувствует, что все это — все то, чего он так боится, является частью Нейтана. И он рад быть здесь. Рад быть этой точкой. — Ты не должен быть здесь, — говорит Нейтан тихо, словно и не ему вовсе. — Но я хочу быть здесь, — Уоррен переживает слишком сильно, его сердце быстро колотится в груди. — Вся та хуйня, которую ты говоришь, все это дерьмо, — просто детский лепет. Тебе же, блять, 16. Он замолкает. Уоррену не хочется, чтобы он продолжал говорить. Он и сам понимает, к чему все идет. — Я не исправлюсь, Уоррен. Потому что я этого не хочу. И я знаю, что тебе будет дерьмово. Так же дерьмово, как здесь, сейчас. Ты боишься, — его голос спокойный, плавный. Кажется, что все происходящее бывало с ним десятки раз. — И я боюсь. Грэхэм молчит, положив голову на колени. Он смотрит перед собой, а потом поднимается. Он стоит у кровати и смотрит вперед, сжав кулаки и нахмурившись. Нейтан краем глаза замечает, что в темноте его лицо выглядит еще более пугающе, чем оно могло бы быть, но он не хочет поворачиваться и вглядываться прямо в глаза. Ему пора понять, что все должно закончиться сейчас. — Уходи, — это слово на вкус очень сухое, хочется выпить воды. — Я не хочу проебывать все только из-за того, что ты боишься, — Уоррен шепчет. — Мне не страшно, Нейтан. Я знаю, что ты в дерьме, но твоя жизнь — это твоя жизнь. Я не хочу отбирать ее у тебя. Я просто… я просто хочу, чтобы мои дурацкие шутки делали ее хоть немного лучше. Я хочу, чтобы тебе было проще пройти через все это. — Ты не понимаешь меня, блять! Тебе будет хуево, ты станешь таким же, как я. Я этого не выдержу. — Но я не хочу становиться таким, как ты. И я не стану. — Ты не знаешь! Ты ничего, блять, не знаешь! — Никто из нас ничего не знает. У Нейтана, кажется, бешеные глаза. Он уже сидит на кровати, и сердце бьется ужасно быстро, в висках отдается каждый новый его толчок. Его дыхание такое тяжелое, а смотрит он так дико, что, наверное, еще немного и взорвется, как в микроволновке. Он кричит истощенно, измученно. — Просто, блять, оставь меня в покое! Уебись! Уоррен толкает его на кровать и сжимает плечи так сильно, что становится немного больно. Прескотт почти не может дышать, но продолжает кричать, когда понимает, что его обнимают. Обнимают ужасно крепко, вжимают в кровать и тяжело дышат в ухо. Нейтан пытается выпутаться из рук, и Уоррен отпускает, тут же отлетая на пол. Прескотт наскакивает на него и бьет куда-то в плечо. — Ты не можешь контролировать меня! Ублюдок! Он бьет, снова ужасно жестоко и без остановки. У него перед глазами все размыто, он видит только словно разлившийся на картину красный. Нейтан хватает Уоррена за футболку и вдруг сталкивается с его глазами. Тот еле дышит. Грэхэм хватается за его плечо и тянется ближе, утыкаясь лбом в грудь. Прескотт чувствует, как футболка намокает от чужой крови. Чужие руки снова обнимают его, и Нейтан понимает, как спокоен Уоррен и как оторван от реальности он сам. Они сидят так очень долго, пока Нейтан переводит дыхание, а Грэхэм сопит в плечо и пытается совладать с болью. — Я не хотел, Уоррен, — голос ломается, а слезы застилают глаза. — Ты, блять, не заслужил такой хуйни. — Все нормально, — Грэхэм поднимает голову и смотрит на него, а потом пытается улыбнуться. Он молчит еще немного, а потом продолжает: — Я пытался обнять тебя, потому что это… помогает привести ритм сердца в порядок или что-то такое. На самом деле, я не знаю, работает это или нет. — Со мной ничего не работает. Или работает, но, блять, наоборот. — Но булавка же сработала, — Уоррен смеется. Нейтану совсем не кажется, что он должен смеяться. Ему не хочется, чтобы такое происходило. Чтобы он срывался с катушек, пытался разрушить все на своем пути, включая и самого Грэхэма, а тот потом снова смеялся. Он не может. Он не вытерпит, утопит себя в самоненависти. — Мне жаль. — Я знаю. Нейтан смотрит на него, обводит взглядом лицо, касается большим пальцем ссадин на щеке. Он смотрит и понимает, что под новыми шрамами прячутся еще не исчезнувшие синяки. У Уоррена волосы липнут ко лбу из-за собственной крови, а губы как будто лопнули. Это самое отвратительное, что он видел. Уоррен смотрит в ответ, натыкается взглядом на красные глаза, широкие зрачки, на щеках ощущает быстрое дыхание. Он не хочет видеть Нейтана таким. — Мне кажется, что мы делаем что-то гейское, — говорит он и кладет голову на плечо Прескотта. — Пиздец. Нейтан отводит взгляд в сторону, тяжело вздыхает и снова поворачивается. Он дотрагивается ладонями до чужих щек, еще раз обводит пару ссадин пальцем и притягивает к себе так быстро, что Уоррен не успевает заметить, как их носы неловко сталкиваются, а чужие губы касаются его собственных. Смотря на Нейтана, он всегда думал, что тот, наверное, и целуется очень напористо, забирая все без остатка себе, но этот поцелуй совсем не кажется таким. Он не слишком глубокий, но приятный, наполненный искренними чувствами. И если обо всех своих ощущениях Прескотт не мог рассказать до этого, то сейчас у него точно получилось. Уоррен замирает, он боится пошевелиться. У Нейтана глаза закрыты, он выглядит очень сосредоточенным, и Грэхэму кажется, что еще немного, и сам он засмеется. Когда он тихо хмыкает прямо в чужие губы, то Прескотт отстраняется и смотрит по-напускному злобно, все так же удерживая чужое лицо руками. — То есть тебе смешно, да? Уоррен начинает смеяться и прячет лицо, тихо шепча себе что-то под нос. — Прости… прости, пожалуйста. Просто это было… очень странно, — Грэхэм вытирает губы рукой и поднимает голову. — Я всегда думал, что целоваться — это очень слюняво. Нейтан откидывается на пол и расслабляется. — Ну и как это было? — Слюняво. — Блять, конечно это будет слюняво, я ведь тебе не девочка 16 лет, чтобы тереться губами. — Если бы я тебя поцеловал, то именно так это бы и было. — Ты сам себе могилу роешь, — Нейтан усмехается и прикрывает глаза. Ему становится легче. Уоррен придвигается ближе и ложится рядом, раскинув руки, одну из ладоней положив Прескотту на живот. Они лежат на полу, его лицо снова в крови, но он чувствует себя таким свободным. В его груди словно что-то зарождается, пытается выйти наружу, но не выходит, и от этого он готов метаться по комнате как ужаленный. Он смотрит в потолок, вдыхает воздух, который принадлежит Нейтану, и не замечает, как парень рядом с ним начинает сопеть. Уоррен ложится еще ближе, на бок, и смотрит вперед. Смотрит на Нейтана.
