Культурное общение

      Наверное, это один из тех немногих моментов, когда Уоррен просыпается раньше. У него все еще болят глаза после вчерашнего дня, проведенного за компьютером и учебниками, поэтому ему приходится немного сосредоточиться, чтобы понять, что все в порядке. Нейтан как обычно лежит рядом, повернувшись к нему спиной и весь сжавшись. У Уоррена на губах проступает едва заметная улыбка, потому что иначе и быть не может. Ему искренне приятно, что Прескотт остается каждый раз здесь, даже при том, что называет его комнату «бомжатской» и не может выносить этот запах пыли и всего прочего. Грэхэм часто думает об уборке, потому что вся его одежда буквально свалена в один комок в шкафу, а книги занимают практически весь стол и пару коробок рядом с ним. Когда он только переезжал сюда, то зачем-то взял кучу ненужной фантастики в дешевеньком переплете, наверное, потому что таил надежду когда-нибудь перечитать все то, что не успел дома. Сейчас эта макулатура только мешается и путается под ногами, а ведь когда-то составляла весь его неокрепший мир начинающего подростка с гиковскими замашками.       Уоррен тяжело поднимается с кровати, делает несколько глотков из кружки с чаем, который остался еще со вчерашнего вечера. Во рту становится до неприятного сладко. Он тяжело вздыхает, когда решает проверить сообщения. Мама опять настрочила ему длиннющее письмо, как будто не могла рассказать обо всем по телефону. Каждый раз ему все же становится немного радостно, когда он читает эти поэмы о том, что происходит в родном городе и как дела у его родных. Уоррен все еще вспоминает о переезде сюда с каким-то тянущимся грустным ощущением в груди. Жизнь в Аркадии Бей отличается от жизни в Санта-Монике и иногда действительно хочется вернуться обратно.       Сегодня он чувствует себя особенно возбужденным, даже почти готов начать бегать по утрам и перестать употреблять сахар, но единственное, на что его хватает — это горячий душ. Синяки уже совсем иссохли и почти исчезли с его лица, а волосы стремительно продолжают опускаться ниже установленного предела. Уоррен пару минут размышляет, как бы подстричься, но потом решает сделать это самостоятельно. Он возвращается в комнату весь красный после душа и абсолютно радостный. Когда он заходит к себе, то замечает Нейтана роющимся в телефоне с как обычно равнодушным лицом. Прескотт поднимает на него глаза, смотрит пару секунд и снова отворачивается. — Ты сегодня долго проспал, — говорит Уоррен, роясь в шкафу в поиске грязных вещей. Пару мгновений спустя он понимает, что зря старается — практически все его вещи уже давно пора отправить в стирку. — Всего шесть часов, — голос у Нейтана по утрам всегда немого хриплый и тихий. — Не мог уснуть до двух. — Я заметил. Все это время ты пинал меня в бок, — Уоррен усмехается.       Когда он оборачивается посмотреть на Прескотта, то буквально на секунду успевает заметить тихий смешок и приглушенную улыбку. Нейтан все еще продолжает делать вид, что совсем его не замечает, и вся эта ситуация Грэхэма только забавляет. Ему нравится то, что они могут доверять друг другу хотя бы в таких мелочах, потому что именно в них, кажется, проявляется вся та влюбленность, которая между ними существует. Пускай Уоррен пока не может рассказывать Нейтану обо всем, о чем он бы хотел рассказать, но он уже начинает чувствовать себя вполне комфортно рядом с ним. — Ты идешь сегодня к…? — Уоррен не договаривает, потому что знает, что Нейтану не нравится говорить об этом.       Прескотт откладывает телефон в сторону и смотрит уже более пристально. — Врачи, как и все порядочные люди, не работают по воскресеньям, — отвечает он. — Скажем так, на выходных у меня не бывает проблем. — Я думал, все наоборот. — Они не любят это учитывать, — Нейтан утыкается лицом в подушку и замолкает, словно что-то обдумывая. — Я могу остаться здесь сегодня? — наконец спрашивает он, все так же не поворачиваясь.       Уоррен совсем не ожидал услышать что-то подобное. — Да, конечно можешь, — отвечает он неуверенно. — Только мне надо учиться. — Ты ведь вчера весь день просидел за учебниками. И еще до этого, кажется всю неделю. А еще до того. — Прости, но для меня это важно, — говорит Уоррен, прячась за отросшей челкой. — Не все могут себе позволить забивать на учебу, как ты. — Что ты имеешь в виду? — Нейтан вопросительно поднимает бровь, а Уоррен вздрагивает, потому что совсем не это хотел сказать. Хоть он и считает, что Нейтан тратит свою жизнь по большей части за зря, но также он осознает, что у того есть на это причины. — Черт, прости, я не это хотел сказать. Просто мои родители очень многим жертвуют, позволяя мне тут оставаться. Они правда многого от меня ждут, и больше всего я боюсь их разочаровать, — он так быстро тараторит, что под конец удивляется, что его слова не превратились в непонятный бред.       Прескотт упирается головой в спинку кровати и откидывается, смотрит пристально и чуть сщурившись. — То есть все еще пресмыкаешься перед ними, да? — сухо говорит он, все также не отводя взгляд. — Считаешь, это… делает тебя лучше?       Уоррен наконец поднимает голову и встречается с ним взглядом. Нейтан смотрит холодно и даже, наверное, сурово. Кажется, его это действительно задело, и Грэхэму правда жаль. Он глубоко вздыхает и снова отворачивается, а потом отвечает: — Ты ведь понимаешь, о чем я говорю. Мне нужно это образование, а у тебя и без того есть возможности в будущем, даже если ты отсюда вылетишь. Некоторым приходится действительно усердно трудиться, чтобы хоть чего-то достигнуть. Это не делает меня лучше или правильнее, просто я правда им благодарен.       Нейтан не отвечает, а потом опускает голову, выдыхая. — Да, я понимаю. Но, на самом деле, люди вроде меня достигают гораздо меньшего. Они просто изначально всем владеют, но эта власть… будто и не им вовсе принадлежит.       Уоррен чуть хмурится и бросает перебирать одежду, подходя ближе и садясь на край кровати. — Я… все время кричу о том, что все тут принадлежит мне, что вы все принадлежите мне, пускай и знаю, что это не мое. Вы все когда-то просто заживете где-нибудь в другом месте, сами, а я навсегда привязан. Это, на самом деле, дает тебе понять, что вообще-то это ты кому-то принадлежишь. Очень многие говорят, что я должен быть благодарен родителям, отцу, но я не могу. Я как будто обречен быть частью этой системы, у меня нет выбора.       Голос Нейтана звучит до пугающего ровно, тихо, плавно, как будто это то, что он проговаривал сотни раз. Уоррен смотрит печально, потому что понимает его. Эти слова — это именно то, что Нейтан, наверное, говорит себе каждый день, в душе, перед едой, во время урока, пока идет до академии, лежа в кровати и страдая от бессонницы. Если бы Уоррен был на его месте, то тоже пытался бы убежать от этой мысли, даже если бы единственным выходом были наркотики. Употреблять только для того, чтобы забыть, кто ты такой, — худшее, что может случиться. — Хэй, — Уоррен неуверенно приобнимает его за плечо, придвигаясь ближе. — Ты ведь гораздо больше, чем маленькая часть чьего-то хитроумного плана. Ты по-настоящему живой, ты можешь быть тем, кем хочешь. Даже если сейчас ты находишься под контролем, когда-нибудь ты сможешь вырваться. И я тебе помогу.       Нейтан усмехается и утыкается головой ему в плечо. — Это звучит просто пиздец как наивно. — Я думал, я тут для этого, — отвечает Грэхэм и сильнее приобнимает его, поглаживая плечо.       Наверное, Уоррен выглядит не очень мужественным и даже слабым, но это его уже совсем никак не задевает. Он ощущает себя сильным, когда понимает, что может поддержать дорогих ему людей, потому что по-настоящему проникнуться чужими проблемами правда трудно. Ему всегда было не по себе, когда люди, смотрящие на кого-то, кто действительно страдает, так живо ему сочувствовали, словно пропуская всю чужую боль через себя, а спустя несколько мгновений просто уходили, вернув все перенятые чувства. Сейчас он правда хочет помочь Нейтану, и даже если ему придется многим пожертвовать, он знает, что Нейтан будет ему благодарен. Будет, потому что Прескотт вовсе не обязан.

***

      Пальцы быстро бегают по клавиатуре — он уже к этому так привык. Уоррен редко прерывается, чтобы посмотреть на время и каждый раз понимает, что, на самом деле, очень сильно зарабатывается. У него была мысль как-то разбавить этот унылый день и включить музыку, но Нейтану она навряд ли понравится, а он не хочет раздражать его лишний раз.       Прескотт так и не вылез из-под одеяла, только вернулся к себе один раз, чтобы забрать камеру и ноутбук. Грэхэм хотел посмотреть некоторые из тех фотографий, которыми тот занят, но то ли оказался для этого слишком нерешительным, то ли побоялся увидеть там что-то, что может его напугать. Ему хорошо известно, что фотографии — это то, что составляет важную часть жизни Нейтана и он знает, что Прескотт никогда не будет с ним так же откровенен, как с собственным фотоаппаратом. Он видел часть темной стороны его жизни, и она была пугающей, сковывающей, заставляющей почувствовать странный холод на кончиках пальцев. И Уоррен знает, что это лишь самая верхушка.       На самом деле, иногда он завидует Прескотту в этом плане. Ему бы тоже хотелось иметь возможность вылить свои темные воспоминания на голый лист и понять, что его самые жалкие эмоции смогли стать тем, что остальные называют искусством. Уоррен часто думает о том, как сложно это должно быть, потому что самое главное — идея, мысль, всё то, что ты хочешь донести, — это ты сам, перемолотый своими же мозгами и чувствами, своим ощущением прекрасного.       Он несколько раз моргает, когда понимает, что совсем отвлекся от темы проекта и погряз в своих же размышлениях. Тяжело прочитав последние несколько предложений, которые он сумел написать, Уоррен выдыхает и откидывается назад, устало глядя в потолок. — Устал? — Нейтан поднимает голову и смотрит на него с абсолютно детской заинтересованностью. — Да. Если мне не поставят за это дерьмо высший балл, я повешусь. — Не лучший выбор, — хмыкает Прескотт. — Твои штаны будут в моче, а язык вывалится. — Фу, блять, — Грэхэм забавно хмурится и прикрывает глаза. — Я всегда забываю об этом. — Не хочешь прогуляться? — Прескотт хлопает крышкой ноутбука и вешает себе на шею камеру.       Уоррен оборачивается и усмехается. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы кто-то заметил нас вместе.       Нейтан не отвечает, но потом поднимается с кровати и натягивает на себя куртку. Он подходит к нему ближе и тянет за руку. — Пошли. — Да я ведь в пижамных штанах! Джинсы в стирке! — возмущается Уоррен. — Просто будешь сливаться с асфальтом.

***

      Нейтан уводит их куда-то в лес, рядом с городом. Уоррена не покидает ощущение слежки, потому что ему действительно кажется, будто все только и делают, что обсуждают их, прямо там, за их же спинами. Может быть, завтра он как обычно поплетется на занятия и, придя, узнает, что все в курсе. Он, конечно, совершенно не стыдится этих отношений, просто знает, что у Прескотта могут появиться проблемы. Он не хочет быть этой проблемой. А ещё он не хочет, чтобы Макс поняла эту ситуацию неправильно. Он боится её потерять.       В лесу становится легче. Воздух прохладный, даже немного смахивает на свежий, и Уоррен отчётливо ощущает зарождающееся спокойствие. Он держит Нейтана за руку, пока идёт по мягкой земле и хрустит ветками. Наверное, они сейчас совсем не смотрятся, учитывая, что внешний вид Грэхэма заставляет желать лучшего. Прескотта, это, кажется, совсем не волнует. Он постоянно озирается вокруг и делает снимки, обычно стараясь запечатлеть птиц. — Зачем мы здесь? — спрашивает Уоррен, когда они садятся у широкого дерева, а Нейтан внимательно просматривает снимки. — Чтобы прогуляться, — он пожимает плечами, не отрываясь от фотоаппарата. — Я всегда фотографирую один. — Ты сейчас либо хочешь сказать, что доверяешь мне, либо сравниваешь с пустым местом.       Прескотт наконец поворачивается и аккуратно удерживает чужое лицо в своих ладонях, смотря очень внимательно. — Второе, — серьёзно говорит он, а потом целует, очень вдумчиво и осторожно. Уоррен вздрагивает, почти что вырываясь, но потом сам придвигается ближе.       Ему нравится целоваться. На самом деле, это очень странное ощущение, и он думает, что все еще к этому не привык. Каждый раз все происходит так быстро и неожиданно, что буквально дух захватывает, но спустя несколько мгновений Уоррен уже ощущает спокойствие и приятное тепло чуть ниже живота. Нейтан очень нежен с ним, хотя всегда казалось, что должно быть наоборот, и Уоррен благодарен.       Когда Нейтан заканчивает, то сразу же поворачивается и, положив голову на чужое плечо, продолжает смотреть снимки. Уоррен чувствует, как сильно покраснели его щеки, поэтому просто пытается успокоиться. Краем глаза он видит то, что Нейтан привык скрывать.       Уоррен выдыхает и расслабляется, запрокидывая голову. — Мне нравится быть влюбленным, — говорит он, сам не понимая, что делает.       Прескотт поворачивается и снова молчит, а потом треплет его по голове. — Мне тоже.