Культурное общение

      Уоррен просыпается с легким головокружением и болью в плече. Как только голова начинает хотя бы немного работать, Грэхэм тут же вспоминает обо всем том, что произошло совсем недавно и резко приподнимается весь встревоженный. Уоррен явно не из тех, кто может так просто относиться к вещам вроде секса, и иногда он ненавидит себя за это. Но вторая половина его кровати пустует, а оголенные плечи обдает прохладой сразу же, как он поднимается и одеяло немного сползает. Что-то оседает в груди и ему приходится вернуться на место.       Он немного лежит на кровати, сжимая пальцами края одеяла и совершенно ни о чем не думая. В голове и перед глазами — только тяжелая сонливость после долгого и нервного сна, а в комнате — пробирающий осенний холод. Грэхэм переворачивается на бок, туда, где лежал Нейтан, и разглаживает ладонью складки покрывала. Он не может обижаться на Прескотта из-за того, что тот ушел этим утром. Уоррен, хотя и не уверен в том, что между ними происходит сейчас, все равно считает, что Нейтан бы не бросил его без объяснений. Сейчас ему немного не по себе, но это ничего не значит. Ему приятно думать о том, что теперь они чем-то связаны, о том, что Нейтан позволяет ему знать о себе те вещи, о которых, кажется, больше не знает никто. Даже если бы им было суждено больше никогда не увидеться, Уоррен бы знал, что все равно существует в чужой жизни. Наверное, это его суперсила.       Через двадцать минут он уговаривает себя встать. Горячий душ согревает и Уоррен чувствует себя лучше. С мокрой головой он выпивает кофе из автомата, съедает сэндвич, а потом совершенно без сил раскидывается на кровати. До конца семестра, кажется, еще целая вечность, а он уже так задолбался. Виноваты ли в этом вечные проблемы с учебой или ситуация с Нейтаном, он не знает, но, скорее всего, эти факторы надо складывать и учитывать в совокупности. Их сумма приблизительно равна его сегодняшнему состоянию.       Голова кажется такой тяжелой, и когда Уоррен смотрит на письменный стол с кипой учебников на нем, ему становится дурно от одной только мысли об академии. Нейтан, наверное, посчитал бы эту ситуацию очередной гиковской шуткой, которую ему понять не суждено. Иногда Уоррену кажется, что Прескотт просто притворяется, делая вид, будто совсем не понимает его. В любом случае, у них выходит общаться даже лучше, чем может показаться на первый взгляд. Иногда Грэхэму все еще бывает неловко находиться рядом с Нейтаном, но он уверен, что пока просто прошло слишком мало времени, чтобы он смог привыкнуть к нему настолько, насколько это возможно. Он и перед Макс не умеет быть полностью открытым, что уж говорить о Прескотте, с которым Уоррен общается только два месяца от силы.       Было бы интересно узнать, чем Нейтан занимается сейчас. Может быть, решил отсидеться в комнате или вообще уехал, куда глаза глядят, лишь бы ненадолго забыться. Возможно, сейчас он как обычно курит, а в худшем случае — закидывается таблетками. Пускай Прескотт и рассказывает о том, что пытается стать лучше и покончить с наркотиками, Уоррен знает, что все это совсем не так просто. Ему страшно думать о том, насколько они могут изменить знакомого ему Нейтана, и он никогда бы не попробовал влезать во всю эту ситуацию, если бы не был так привязан. Грэхэм знает, что все это уже затягивает его глубоко во внутрь. Как воронка.       Перед глазами все те же тяжелые серые тучи, когда Уоррен открывает глаза в последний раз, а потом утыкается носом в подушку. Он проснулся совсем недавно, но сейчас не хочется больше ничего — только бы оставить всю эту тяжесть ненадолго.       Подушка пропахла сигаретным дымом и сыростью.

***

— Ты что, все это время дрых, что ли? — слышит Уоррен, а потом нехотя открывает глаза. В комнате стало темнее, но дождь все так же идет где-то там, за окном, а его голова до сих пор влажная. — Нейтан? — он приподнимается на локтях, все еще сонными глазами оглядывая пришедшего Прескотта. Его куртка промокла, как и волосы, а щеки блестят будто от слез — их выдает только скупая бледность. — Сколько сейчас?.. — Уже почти пять. Это тебя так после вчерашнего умотало? — Нейтан глупо смеется и разваливается на стуле. От него пахнет травой и еще немного никотином. — Блять, нет, — Уоррен хватается за голову и снова падает на спину. — Боже, я совсем ничего за сегодня не сделал. — Если хочешь, больше не будем трахаться.       Уоррен молчит и смотрит на него, едва сдерживая улыбку. Ему всегда кажется, что он выглядит безумно глупо, когда улыбается так, по-настоящему, открывая зубы и заставляя появляться морщинки у глаз. Он не умеет не улыбаться, когда видит рядом с собой человека, который ему нравится, даже если этот кто-то делает и говорит ужасно странные вещи. Он начнет смеяться, даже если не смешно, он поддержит, даже если ему обидно или он просто потерял нить разговора. Уоррен ненавидит себя за это, ненавидит эту неловкость. Вся эта ситуация вызывает у него настолько противоречивые чувства, что иногда он и сам себя не понимает. В такие моменты, как этот, ему становится ясно, как же все-таки он запутался. — Ну и какого хуя ты молчишь? — Нейтан как обычно закатывает глаза, потому что ему, наверное, действительно непонятна эта сторона Уоррена. — Было классно, правда, — Грэхэм не может придумать ни одного нормального ответа. — Мне просто надо привыкнуть к этому.       Прескотт смотрит прямо в глаза, зажимая между пальцами очередную сигарету, и, кажется, даже щурится, как будто прицеливаясь. — Я понимаю, — наконец отвечает он и отворачивается к окну. — Я тоже ощущал себя странно после первого раза с парнем. Это все очень запутанно, в сравнении с сексом с девушкой. — Почему?       Нейтан раздраженно вздыхает, а потом выпускает дым из легких, после чего кажется уже более расслабленным. — У нас были некоторые разногласия. В итоге просто подрочили друг другу и разошлись. — Звучит очень мило, — хмыкает Уоррен, отрешенно глядя в стену. — Я думал, ты занимаешься мужеложством только со мной. Ты обидел меня до глубины души. — Думаю, если бы ты был первым парнем, на которого бы у меня встал, я бы вообще не занимался мужеложством, — с напускной злобой говорит Прескотт. — Ауч, — Уоррен натянуто улыбается. — Ладно, я совсем не обижен. — Немного обижен.       Нейтан поднимается и подходит к кровати, снова оседая рядом с изголовьем. Уоррену иногда кажется, что они всегда так сидят, когда разговаривают. Еще он думает о том, что их отношения почти никогда не выходят за рамки этой комнаты, но если этой влюбленности правда суждено остаться тут навсегда, Грэхэм даже и не против. Больше причин сюда возвращаться.       Прескотт снова касается его лица, водит едва заметно по щеками и дотрагивается до бровей. Он вглядывается пристально и сосредоточенно. — Ты такой странный, — говорит он, когда пальцы доходят до волос и лохматой челки. — Боишься меня?       Уоррен хочет снова улыбнуться и потеряться в себе окончательно, но останавливается и неуверенно отводит взгляд. — Я… Это сложно описать словами, но иногда я чувствую себя как будто не в своей тарелке. Как будто мы совсем не знакомы, и я просто не понимаю, что могу тебе сказать. Я знаю, что ты вряд ли сможешь понять то, что я сейчас говорю, — он нервно сжимает губы в тонкую полоску и старается не оборачиваться. — Ты никогда не поймешь всех моих отношений с наркотиками, но ты пытаешься. У тебя есть право требовать того, чтобы попытался и я. Я вовсе не тот человек, который поможет в трудную минуту, по крайней мере, так было до тебя, но мне почему-то пиздец как хочется, чтобы ты думал иначе, чтобы для тебя я был кем-то другим. Своей лучшей версией, я не знаю. — Это звучит очень грустно. — Потому что так и есть. — Да и ты вообще уверен, что лучшая версия Нейтана мне понравится? Я же наверняка не смогу говорить с ней про мужеложство. — Знаешь, я рассчитывал на то, что ты назовешь меня лучшей версией Нейтана. — Ты его самая охуенная версия. Это разные понятия.       В этот момент Уоррену как-то по-особенному сильно хочется поцеловать Прескотта. Раньше он часто представлял, как будет целовать любимую девушку, как они будут мило болтать и невзначай касаться друг друга, когда бы им этого ни захотелось. Сейчас все эти мечты кажутся такими далекими и несуразными, потому что в них Уоррен просто пытался представить себя другим человеком, который может быть по-настоящему открытым, по настоящему веселым и без стеснения влюбленным. Ему всегда хотелось таким быть, быть правильным, но только сейчас он понимает, что это надоедливое стеснение — и есть он, без него все становится тусклым и исчезает. Это стеснение одна из причин, почему Нейтан все еще здесь.       Он приподнимается и неуверенно целует. Его поцелуи всегда поначалу выходят сухими, и их губам приходится привыкать. Уоррен каждый раз теряется, когда это происходит, а сердце начинает бить невпопад, но потом все становится хорошо. Эти странные чувства согревают где-то внутри. — На самом деле, мне показалось, что ты немного кинул меня этим утром, — говорит Грэхэм, когда отстраняется. — Я хотел позвонить, но почему-то не сделал этого.       Нейтан хмурится и сжимает край помятого одеяла. — Мне нужно было уйти, я не хотел, правда. — Что-то случилось? — Пока еще ничего, — голос снова холодный, а когда Уоррен смотрит в чужие глаза, то видит там только неуверенность. — Я думал обо всем том дерьме, о котором мы говорили вчера, и это меня как будто не оставляет. Я, блять, не знаю, что мне делать. — Мне кажется, ты знаешь, чего хочешь, — Уоррен смотрит, чуть наклонив голову и с неподдельной уверенность в глазах. Он все знает, он же не глупый. — Ты хочешь уехать.       За дверью кто-то громко смеется, а потом уходит дальше по коридору. Нейтан молчит и только глядит прямо, не отрываясь. Его глаза распахнуты так широко, а губы сжаты. На лбу ни единой складки. Он тоже не глупый, он знает, что Уоррен не уедет за ним следом. — Я не хочу, чтобы ты оставался здесь, — говорит он наконец. — Я тоже знаю, чего я хочу, Нейтан. Но разница в том, что мне не от чего убегать. Мне всего 16, и я люблю это место.       Ему неприятно говорить это, а глаза непроизвольно сужаются, словно пытаясь показать сожаление, но Уоррен знает, что должен быть честным, иначе станет ещё хуже. Нейтану придётся его понять, потому что по-другому нельзя. — Я не могу тут находиться, понимаешь? — хрипит Прескотт. — Я становлюсь не тем, кем хочу, я исчезаю, незаметно, но постоянно. Я хочу стать лучше, но тут такое не прокатит, нихуя не получится. Я только теряю время. — Раньше мне всегда казалось, что ты идеально подходишь этому месту, — Уоррен тепло улыбается и касается чужой шеи руками. — Сейчас все иначе. Ты говорил не так давно, что у тебя совсем нет целей, но теперь появилась одна. Она стоит того, я уверен, даже если меня там не будет. — Пиздец, это все звучит так неебически идеально. — Можешь сказать мне «спасибо» в третий раз, — Уоррен улыбается, смотря исподлобья. — Обойдешься.       Через час Нейтан уходит, и Уоррен остается один. Ему так сложно говорить правильные вещи, но он знает, что если Прескотт не услышит их от него, то все в его жизни снова пойдет по пизде. Уоррен не может выстроить в голове нормальную логическую цепочку, которая бы точно объяснила, зачем он делает все это, ведь теперь он чувствует себя слишком одиноким. Он мог бы сказать, что не позволит Нейтану уехать, мог бы пойти за ним, но ни одна из этих двух ситуаций не будет оправданной. Отношения требуют взрослых решений и Грэхэму приходится становиться старше прямо сейчас.